Лена стояла на кухне и смотрела в холодильник, как будто там могла материализоваться недостающая еда. В холодильнике было: полбатона колбасы, три яйца, пачка сметаны и печальный огурец.
До восьмого марта оставалось два дня.
А в гости собиралась свекровь. С золовкой Ириной. С её мужем Витей. И с их двумя детьми.
Итого шесть человек. Плюс Лена, её муж Паша и трёхлетний Артёмка. Девять ртов.
Лена закрыла холодильник и достала калькулятор. Салаты, горячее, нарезка, торт... Минимум восемь тысяч. У неё было три.
Вчера она позвонила Ирине.
— Ир, привет. Слушай, мы же восьмого собираемся, да?
— Да, конечно! Мама так ждёт! Давно всей семьёй не виделись!
— Ага. Слушай, а давай вскладчину? Ну, на стол. А то продуктов много надо, я одна не потяну...
— Ой, Ленчик, — голос Ирины стал виноватым, но не слишком. — У нас сейчас такой аврал! Витя машину в ремонт сдал, двадцать тысяч отдали! Денег вообще нет! Прям совсем! Мы ещё думали — может, у вас переночуем, раз уж приедем издалека?
Лена молчала. Переночуют. Значит, ещё и завтрак готовить.
— Ир, ну хоть три тысячи? Ну чтобы хоть немножко...
— Лен, ну я же говорю — денег нет! Вообще! Ты не переживай, мы неприхотливые! Что на столе будет — то и съедим! Главное — душевно посидим!
Лена положила трубку и долго смотрела в стену.
«Что на столе будет — то и съедим». Легко говорить, когда не ты это «что-то» на стол ставишь.
— Пашка, — позвала она мужа, который сидел в зале с телефоном.
— А? — он не поднял головы.
— У нас на стол три тысячи. До зарплаты неделя. Твоя мама с сестрой приезжают послезавтра. Что делать?
Паша наконец оторвался от экрана.
— Ну... может, что попроще сделаешь? Оливье, там... селёдку...
— Пашка, на девять человек? На три тысячи? Ты меня за волшебницу держишь?
— Ну я не знаю, Лен! — он развёл руками. — Может, у Иры попросим?
— Попросила. Сказала, денег нет, машину ремонтировали.
— Ну вот, — он пожал плечами, как будто это всё объясняло.
— Паша, а почему я должна на последние деньги кормить твою семью? Почему Ира не может скинуться?
— Ну у неё правда денег нет...
— А у нас есть? — Лена повысила голос. — Паш, мы сами в долгах! Мы Артёмке курточку на весну не купили — денег нет! А тут восемь тысяч на стол!
— Лен, ну это же мама... праздник...
— Праздник, — повторила она. — Пашка, это женский праздник. Я женщина. Где мой праздник? Я должна готовить, накрывать, обслуживать, потом мыть посуду, а потом ещё завтрак делать, потому что они у нас ночевать будут. Где тут праздник?
Паша замялся.
— Ну... мама цветы подарит...
— Мимозу за сто рублей, — уточнила Лена. — Знаю я эти подарки. В прошлом году такую же дарила. Я рада, конечно, но, Паш, я не хочу праздновать женский день, стоя у плиты и тратя последние деньги.
— Так что предлагаешь?
Лена глубоко вдохнула.
— Предлагаю сказать, что отмечать не будем.
Паша вытаращил глаза.
— Что?
— Ты слышал. Позвони маме, скажи, что у нас денег нет, мы не можем накрыть стол на девять человек.
— Лен, ты что! Мама обидится!
— Пусть, — Лена пожала плечами. — Пусть обидится. Или пусть скинется. Или пусть у Иры отмечают. У неё квартира больше, денег, видимо, тоже.
— Да у Иры денег нет, я же говорю!
— Паша, у Иры новый телефон, — устало сказала Лена. — Который стоит сто тысяч. У неё муж на хорошей работе. Денег нет — это когда зарплата тридцать тысяч и ребёнок. Как у нас. А у них — «денег нет» на то, чтобы скинуться на еду, которую они же и съедят.
Паша молчал.
— Позвони маме, — повторила Лена. — Скажи, что не потянем.
— Не могу я...
— Тогда я позвоню.
— Лена!
Но она уже набирала номер свекрови.
— Алло, Галина Петровна? Здравствуйте. Это Лена.
— Леночка, здравствуй! — голос свекрови был бодрым. — Ну что, готовишься к празднику?
— Галина Петровна, вот поэтому и звоню. Мы не можем накрыть стол. Денег нет.
Повисла пауза.
— Как это нет?
— Так. Не хватает. У нас три тысячи до зарплаты. На девять человек не накроем.
— Но мы же договорились! Ирочка так ждёт! Дети ждут!
— Понимаю. Но у нас правда нет денег. Может, Ирина поможет? Или мы перенесём на следующие выходные, когда зарплата будет?
— Лена, у Иры машину ремонтировали! У неё самой трудности!
— Тогда давайте у Иры отметим?
— Но Ирочка не готовит! Она работает, устаёт!
— А я не работаю? — Лена почувствовала, как терпение лопается. — Галина Петровна, я тоже работаю. И у меня тоже ребёнок. И денег у нас меньше, чем у Иры. Но почему-то каждый праздник мы должны всех кормить, а Ира приезжает с пустыми руками и говорит, что «главное — душевно посидеть».
— Ты считаешь деньги?!
— Да, считаю. Потому что их нет, Галина Петровна. Их просто физически нет. Может, вы скинетесь? Ну хоть по тысяче с человека? Тогда хватит.
Свекровь вздохнула от возмущения.
— Я на пенсии!
— Знаю. Но вы приезжаете сюда есть. Может, хоть немножко помочь?
— Лена, я не ожидала от тебя такого! — голос стал раздражённым. — Мы семья! А ты тут про деньги!
— Семья, которая не может скинуться на праздничный стол, — устало ответила Лена. — Галина Петровна, я не выгоняю вас. Я просто говорю: денег нет. Либо мы переносим, либо вы помогаете, либо отмечаем у Иры.
— Я поговорю с Пашей! — бросила свекровь и отключилась.
Через минуту Паше позвонила мать. Он ушёл в комнату, но Лена слышала обрывки:
— Мам, ну у нас правда денег нет... Нет, Лена не жадная... Мам, ну почему Ира не может?.. Понимаю, но...
Он вернулся минут через десять. Вид побитый.
— Мама говорит, раз мы так, то они вообще не приедут. Обиделась.
Лена кивнула.
— Ясно.
— Лен, ну может, правда как-то выкрутимся? Займём у кого-нибудь?
— У кого, Паш? У моей мамы? У неё пенсия двенадцать тысяч. У друзей? Все в таком же положении.
— Ну что же теперь, праздника не будет?
Лена посмотрела на мужа.
— Паш, а ты хоть раз подумал, что для меня это не праздник? Что я горбачусь на кухне, трачу последние деньги, а потом мою горы посуды, пока вы с Витькой душевно отдыхаете?
— Мы же помогаем...
— Вы тарелки ставите. Это не помощь. Помощь — это готовить, мыть, убирать. А вы «помогаете», а потом идёте «отдыхать».
Паша опустил голову.
— Прости.
— Не извиняйся. Просто пойми: я устала быть бесплатным рестораном для твоей семьи. Каждый праздник одно и то же. Мы тратим последнее, я вкалываю, все едят, говорят «спасибо, вкусно» и уезжают. А мы остаёмся без денег и с горами грязной посуды.
Паша помолчал.
— Хорошо. Я позвоню маме. Скажу, что не приезжайте.
— Скажи правду, — попросила Лена. — Что у нас нет денег. Что мы не можем. И что в следующий раз, если хотят прийти, пусть либо помогают, либо приносят продукты с собой.
Он кивнул и снова ушёл звонить.
Восьмого марта утром раздался звонок в дверь. Лена открыла — на пороге стояла свекровь с букетом мимозы, Ирина с пакетами и Витя с детьми.
— Здравствуйте, — растерянно сказала Лена. — Вы же... не приедете... говорили...
— Мы передумали! — бодро объявила Галина Петровна. — Решили, что семья важнее обид!
Ирина протянула пакеты.
— Мы продуктов купили. Вот, держи.
Лена заглянула в пакеты. Колбаса, сыр, помидоры, огурцы, курица, картошка...
— Это...
— Мы скинулись, — Ирина пожала плечами. — Мама дала три тысячи, мы с Витей — пять. Думаем, хватит?
Лена стояла с пакетами и не знала, что сказать.
— Проходите, — наконец выдавила она.
Они прошли, разделись, расселись на кухне. Галина Петровна оглядела стол, на котором стояли только чай и печенье.
— Ничего не готовила? — удивилась она.
— Не на что было, — спокойно ответила Лена. — Я же говорила.
Свекровь поджала губы, но промолчала.
— Ладно, — Ирина хлопнула в ладоши. — Давайте вместе готовить! Я салат сделаю, мама — курицу, Витя картошку почистит. Лен, ты чем займёшься?
Лена моргнула.
— Я?
— Ну да. Или отдыхай. Это же твой праздник!
Лена посмотрела на золовку, потом на свекровь, потом на Пашу, который стоял в дверях с круглыми глазами.
— Я... буду салат резать. С Ирой. Вместе быстрее.
Они готовили втроём — Лена, Ирина и Галина Петровна. Витя действительно чистил картошку, причём не абы как, а нормально. Паша накрывал на стол и развлекал детей.
— Лен, прости, — тихо сказала Ирина, нарезая помидоры. — Я правда думала, что у вас денег куча. Паша хвастался, что тебе премию дали.
— Дали. Пять тысяч. Они отложены на куртку Артёмке.
— А, — Ирина кивнула. — Понятно.
Ирина помолчала.
— Больше не буду так. Честно. Буду всегда скидываться.
— Спасибо.
Они доготовили, накрыли на стол. Сели. Паша налил всем вина, поднял бокал.
— За женщин! — торжественно объявил он. — За наших любимых, терпеливых, которые нас кормят, любят, хотя мы это заслуживаем!
— За женщин! — подхватил Витя.
Галина Петровна встала.
— Я тоже скажу. Лена, прости меня. Я была не права. Думала, что раз ты невестка, то должна всех принимать и кормить. А это неправильно. Спасибо, что не побоялась сказать правду.
Лена кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Спасибо, что услышали.
Они поели, посидели, поболтали. После ужина Ирина и Витя встали и начали собирать посуду.
— Эй, куда? — удивилась Лена.
— Мыть, — Ирина пожала плечами. — Или ты думала, мы тебе всё оставим?
— Ну... обычно...
— Обычно мы были плохими гостями, — усмехнулась золовка. — Теперь будем нормальными людьми. Витёк, неси тарелки!
Они вымыли посуду втроём — Лена, Ирина и Витя. Паша вытирал. Галина Петровна сидела с внуками в зале, читала им книжку.
Когда всё было убрано, Ирина налила им с Леной по бокалу вина.
— Давай за нас? — предложила она.
— За нас, — согласилась Лена.
Они чокнулись.
— Знаешь, — сказала Ирина задумчиво, — я никогда не думала, что ты устаёшь. Мне казалось, тебе нравится готовить, принимать гостей. А ты просто молчала.
— Молчала, — кивнула Лена. — Боялась показаться жадной.
— А надо было сразу говорить, — усмехнулась золовка. — Может, мы бы раньше поняли.
— Может, — улыбнулась Лена.
Ирина с семьёй уехали поздно вечером. Не остались ночевать, сказали, что не хотят напрягать. Галина Петровна перед уходом обняла Лену.
— Спасибо за праздник. И прости за всё.
— Всё хорошо, — Лена обняла её в ответ.