Тридцатидвухлетняя Лена, врач скорой помощи, обладала нервной системой толщиной с корабельный канат. За пять лет работы на «неотложке» она видела всё: от паникеров с температурой 37,1 до буйных пациентов, уверенных, что за ними охотятся инопланетяне. Лену было сложно удивить. Она умела спать сидя, есть остывшие макароны за три минуты и сохранять дзен в любой ситуации.
Но даже ее железобетонная выдержка дала трещину в тот роковой вторник, когда ее муж Паша произнес фразу, с которой в нашей стране начинаются самые страшные трагедии.
— Ленусь, я тут подумал... Мы сами поклеим обои в спальне! Зачем платить мастерам? Я на ютубе ролик посмотрел, там делов на один вечер! — радостно возвестил Паша, размахивая смартфоном.
Лена, только что отработавшая тяжелейшие сутки, медленно моргнула. Она стояла в коридоре, прислонившись к косяку, и мечтала только об одном: рухнуть на кровать и проспать до следующего тысячелетия.
Знаете, в чем беда наших мужчин? В них генетически заложена иллюзия собственной всемогущести, просыпающаяся именно в строительных магазинах. Иностранец наймет бригаду, подпишет договор и уедет в отель. Наш человек берет кредит под конские проценты, покупает перфоратор, который потом будет десять лет пылиться на балконе, и смело идет разрушать несущие конструкции собственного брака. Совместная поклейка обоев — это вообще не ремонт. Это тест на выживаемость. Кто прошел — тому уже никакой зомби-апокалипсис не страшен.
— Паш, — устало выдохнула Лена, стягивая кроссовки. — У нас на карточке отложено восемьдесят тысяч специально на косметический ремонт. Мы договорились: я нашла бригаду, они за два дня снимают старое, грунтуют и клеят новое. И мы живем как белые люди.
— Восемьдесят тысяч за то, чтобы бумагу к бетону прилепить?! — возмутился муж, который работал менеджером в логистической компании и тяжелее степлера в руках ничего не держал. — Да мы эти деньги сэкономим! Купим мне наконец-то нормальное кресло рабочее, а тебе... ну, платье купим! Тут главное — клей правильно развести!
Лена слишком хотела спать, чтобы спорить. Она махнула рукой и ушла в царство Морфея, наивно полагая, что к утру Пашин энтузиазм угаснет.
Она ошиблась.
Через два дня они стояли посреди огромного строительного гипермаркета. Лена катила тележку, мысленно подсчитывая бюджет, а Паша метал в нее товары с грацией одержимого шопоголика.
— Так, грунтовка... Шпатель... Валик... О, смотри, какой лазерный уровень! Берем! — кричал Паша.
— Зачем нам лазерный уровень за шесть тысяч, если мы клеим обои один раз в жизни? — мрачно поинтересовалась Лена.
— В хозяйстве пригодится! — отрезал муж, прижимая коробку к груди.
Дома начался ад.
Сначала Паша решил снять старые обои. Оказалось, что советские строители клеили их на совесть, судя по всему, используя секретный состав на основе цемента, слез и молитв. Бумага отходила крошечными кусочками размером с ноготь. К вечеру спальня напоминала место взрыва на картонажной фабрике. Везде валялись ошметки пыльной бумаги, в воздухе висела едкая взвесь сухой штукатурки.
На ужин были холодные пельмени, потому что плита тоже покрылась слоем строительной пыли.
На следующий день Лена ушла на очередные сутки в свою спасительную неотложку. Ей казалось, что вызовы к бабушкам с давлением — это просто курорт по сравнению с тем, что творится у нее дома.
— Я всё подготовлю к твоему приходу! Завтра начнем клеить! — гордо пообещал Паша на прощание.
Когда Лена вернулась домой утром после смены, она застала мужа на полу. Паша ожесточенно мешал палкой в пластиковом ведре какую-то склизкую субстанцию. Субстанция подозрительно напоминала манную кашу с гигантскими комками.
— Это клей, — мрачно пояснил Паша, заметив взгляд жены. — Он почему-то свернулся.
— А ты воду какой температуры наливал? — тихо спросила Лена.
— Горячую, конечно! Чтоб быстрее растворился!
Лена закрыла глаза и вспомнила поговорку своей бабушки: «Дай дураку стеклянный...» Впрочем, вслух она это не произнесла. Она молча пошла на кухню, налила себе кофе и приготовилась к худшему.
Худшее наступило, когда они развернули рулоны. Паша настоял на покупке обоев с замысловатым геометрическим узором — «шоб современно было». То, что у таких обоев есть шаг рисунка в 60 сантиметров, который нужно подгонять, он узнал только сейчас.
— Мажь! — скомандовал муж, стоя на табуретке с первым листом.
Лена щедро намазала стену комковатым клеем. Паша приложил лист. Лист предательски пополз вниз по скользкой стене.
— Держи его снизу! Тяни! Куда ты тянешь, рисунок косит! — вопил Паша, напоминая режиссера-психопата на съемочной площадке.
— Я держу ровно! У нас стена кривая! — отбивалась Лена, пытаясь разгладить непокорный пузырь посередине полотна.
Пузырь не сдавался. Он перекатывался под бумагой, как живое существо. Вспомнилась классика: Шпаклевку брал, грунтовку брал, а как совмещать рисунок — не брал!
К третьему листу они перестали разговаривать. К пятому — начали общаться исключительно междометиями и выразительными взглядами. Паша был весь в клее, шорты прилипали к ногам, на лбу красовалась серая полоса от шпаклевки. Лена чувствовала себя так, будто отработала трое суток подряд, причем таская носилки в одиночку.
Узор безбожно съезжал. Полосы ложились внахлест. Углы морщились, как лицо человека, откусившего лимон.
— Нормально! — тяжело дыша, резюмировал Паша, глядя на плоды своих трудов. — Подсохнет — натянется. И вообще, тут шкаф будет стоять, никто не увидит.
Лена промолчала. Ей снова нужно было на дежурство. Она приняла душ, отскребла клей от волос, перешагнула через гору обрезков в коридоре и уехала на подстанцию.
В машине скорой помощи, под мерный гул мотора, она приняла решение. Она не будет ругаться. Она вообще больше ничего не будет делать.
Утром, вернувшись после вызовов, Лена открыла дверь квартиры. В нос ударил резкий запах сырости.
Она прошла в спальню.
То, что «должно было натянуться», не натянулось. Обои высохли и пошли чудовищными, хрустящими волнами. В двух местах стыки разошлись, обнажив серый бетон. Геометрический узор плясал так, что от взгляда на стену начинало укачивать.
Но главным сюрпризом были не стены. Главным сюрпризом был огромный, сверкающий черным глянцем телевизор последней модели, который Паша уже успел гордо водрузить на тумбу посреди этого бумажного апокалипсиса.
Паша спал на диване в гостиной, безмятежно раскинув руки.
Лена не стала его будить. Она спокойно достала телефон. Зашла в банковское приложение. И перевела оставшиеся на совместном счете деньги — те самые сэкономленные на бригаде — на свою личную карту.
Затем она собрала в спортивную сумку чистую одежду, косметичку и любимую подушку.
Подойдя к мирно сопящему мужу, Лена слегка потрясла его за плечо.
— М-м-м? — Паша приоткрыл один глаз.
— Пашенька, — голос Лены был мягким, как зефир. — Ты молодец. Обои поклеил. Телевизор купил, видимо, на те деньги, что «сэкономил».
Муж сонно заулыбался, ожидая похвалы.
— Так вот, милый. Я свою вахту отстояла. Я уезжаю.
— Куда?! — Паша резко сел на диване, мгновенно проснувшись.
— В пансионат «Сосновый бор» за городом. На неделю. Я сняла себе прекрасный номер с трехразовым питанием. Буду гулять, дышать воздухом и спать после дежурств. Деньги с нашего счета я забрала — это моя компенсация за моральный ущерб и работу подсобным рабочим.
— А как же... А я?! — Паша обвел глазами пыльную гостиную и вспомнил про пустой холодильник.
— А ты остаешься в своем дизайнерском интерьере, — Лена мило улыбнулась. — Изучай ютуб дальше. Там наверняка есть ролики на тему «Как приготовить ужин из остатков обойного клея» или «Как заработать на демонтаж того, что сам натворил».
Она развернулась и пошла к двери. Ни криков, ни истерик. Только звук застегивающейся молнии на куртке.
— Лен! Ну Лен! Это же нечестно! — донеслось ей в спину.
Лена вышла на лестничную клетку и вызвала лифт. Впервые за несколько недель она чувствовала невероятную легкость.
Через три дня, сидя на балконе пансионата с чашкой горячего какао, Лена получила сообщение:
«Ленусь. Я нашел мастеров. Они приедут завтра. Старое снимут, стены выровняют, новые обои поклеят. Заплатил со своей кредитки. Прости меня, я был неправ. Возвращайся, я без тебя одними макаронами питаюсь, тошнит уже».
Лена сделала глоток какао, посмотрела на верхушки сосен и усмехнулась. Хэппи-энд — это не когда все идеально. Это когда справедливость восстановлена, а муж наконец-то понял, что нервы жены стоят дороже любых стройматериалов.
Она набрала ответ: «Вернусь в воскресенье. Купи нормальной еды и пропылесось коридор. Целую». И всё-таки, бытовой реализм — отличная штука. Особенно, когда вовремя делегируешь проблемы их создателю.
Лена и представить не могла, что её неделя в пансионате обернётся таким финалом. А Паша даже не подозревал, какой урок преподнесёт ему собственная мать, когда узнает про обои. Но самое главное открытие ждало их обоих через три дня после возвращения Лены домой. Читать 2 часть...