Театр имени Нефтеперегонного завода ставил новую пьесу. Не помню, как называлась эта пьеса и о чём была, в данном случае это не имеет значения.
В пьесе участвовал положительный герой по фамилии Баран и безымянный персонаж – девушка лёгкого поведения, обозначенная в сценарии как Шлюха. Вот из-за этого и произошёл сыр-бор, о котором мы расскажем.
В тот период у директора театра Митрича завелась новая большая любовь. Митрич был женатый и пожилой мэтр, однако в каждый творческий сезон у него заводилась свежая пассия, в которую он влюблялся без памяти.
Нынешнюю пассию звали Марьяна. Была она моложе Митрича лет на тридцать. Голуба очами, длинна ногами и шустра характером. Пользуясь статусом фаворитки, Марьяна шныряла по театру и всюду совала свой нос. Актёры старались её вежливо не замечать, поскольку Митрича уважали. Как-никак любовница начальства!
Труппа репетировала пьесу. Шёл так называемый «черновой прогон», когда актёры ещё толком не выучили текст и только осваивают новые роли. Зал был пуст. Актёры кучкой торчали на сцене. Сбоку сидел суфлёр Степанов, озвучивая промежуточные действия:
- «Хозяйка выходит!» - подсказывал он. – Кто хозяйка? Лена, слышала? Ты уходишь со сцены. Далее. «Раздаётся звонок таксиста». Изобразите кто-нибудь звонок, коллеги, и ответьте ему. Не заставляйте человека ждать…
Закурив, Степанов перелистывал страницы сценария.
- Следующий эпизод: «За окном свистит ветер». Эй, на пульте! Включите свист ветра, будьте добры.
В какой-то момент из-за кулис высунулась любопытная фаворитка Марьяна. Директор Митрич был по горло занят. Изнывая от скуки без кавалера, Марьяна болталась по театру и украдкой подсматривала за репетицией.
Надо же было так случиться, что когда она высунулась, суфлёр Степанов громко прочитал:
- «На сцене появляется Шлюха!»
В труппе возникло незапланированное оживление. Актёры хихикнули в кулак, а Марьяна очень-очень обиделась, приняв реплику в свой адрес.
- Что вы себе позволяете? – пискнула она Степанову. – Хам и грубиян. А ещё работаете в культурном учреждении!
- Марьяна Ивановна, это сценический текст! – защищался суфлёр Степанов. – Не я его писал! Полюбуйтесь, чёрным по белому: «Выходит Шлюха». Шлюху играет актриса Имбирёва. Ей и выходить на первый план.
Репетиция продолжилась. Марьяна вроде бы успокоилась. Некоторое время послушала актёров и пошла взглянуть – не освободился ли директор. Как назло, именно в этот миг Степанов провозгласил:
- «Обиженная Шлюха покидает сцену».
Труппа хихикнула громче. Лицо фаворитки Марьяны осыпалось пятнами. Теперь она не сомневалась, что гадкие комедианты издеваются! И, захлёбываясь от гнева, помчалась жаловаться покровителю.
- Ты чего творишь, Степанов? – сказал суфлёру актёр Огурцов. – Взял и нажил себе кровного врага со своим дурацким сценарием.
- Я его сочинял, что ли? – возмутился Степанов. – Я прочитал: «Обиженная Шлюха покидает сцену». Имбирёва, почему не уходишь?
- Хотела выйти, а вместо меня ушла эта… директорская цаца, – ответила Имбирёва. – Я решила, что если все шлюхи выйдут – кто на сцене-то останется?
Репетицию опять пришлось остановить, поскольку ржущие актёры не могли настроиться на нужный лад. Немного перекурив, все вернулись на исходные позиции и процесс развивался своим чередом. Исполнители вставали, садились, произносили реплики, а суфлёр Степанов подсказывал.
Потом за кулисами послышались шаги. Надутая Марьяна вела на разборки директора Митрича. Едва они ступили на сцену, Степанов как раз прочёл фразу:
- «Обиженная Шлюха возвращается мстить…»
Более неудачного момента придумать было нельзя! Труппу обуял такой смех, что осветитель Сергеич чуть не хряпнулся с верхотуры. Его спасло лишь то, что одной рукой он держался за бутылку, а другой закусывал.
- Вот, Митрич! – выкрикнула Марьяна в слезах. – Покарай этих паяцев. Я им ничего плохого, а они… Посмотри, как топчут меня и твой авторитет! Абьюзят и срамят. Нехорошей женщиной дразнят. Неужели ты с этим смиришься?
Мрачный Митрич подошёл к Степанову. Взял сценарий, полистал.
- А я чо? – сказал суфлёр. – Я ничо, шеф. Читаю утверждённый текст пьесы! Между прочим, его утверждали вы и худсовет. Я не виноват, что в действе участвуют непоседливые шлюхи, которые сами не знают, чего хотят. То входят, то выходят, то опять уходят!
При общем веселье Митрич убедился, что Степанов говорит правду. Репетиция шла в строгом соответствии с текстом. Митрич был человек мягкий и зря никого не наказывал. Подошёл к огорчённой пассии и сказал:
- Всё в порядке, Джульетта! Таковы законы театра и сюжета! Все играют свои роли, одобренные худсоветом. Вытри слёзы, родная. Айда вмажем по коньячку за великое искусство.
Обернулся к труппе и добавил:
- Всё по плану, коллеги! Работайте пьесу. Не смеем мешать!
Все уставились на суфлёра, ожидая продолжения. Но Степанов почему-то комкал в руках сценарий и медлил.
- Степанов! – окликнул директор. – Ты уснул? Я разрешил продолжать! Читай свою шпаргалку, с богом!
На суфлёра было страшно смотреть, когда загробным голосом он прочёл следующую реплику:
- «Шлюха и Баран уходят заниматься сексом…»
Здесь легла уже просто вся труппа! Кончилось тем, что взбешённая Марьяна сбежала от Митрича навсегда, а пьеса была вычеркнута из программы как низкохудожественный и вульгарный водевиль.
Таковы законы театра. И не нам с вами их переделывать.
Другие мои рассказы из «театрального цикла» - здесь
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.