— Привези нам продуктов на неделю, раз уж вы с Колей всё равно в гипермаркет едете! Деньги потом отдам со стипендии Даньки или с Эдиковой получки, — радостно звякнул мессенджер в кармане Вериного пуховика.
Вера Павловна, женщина пятидесяти шести лет с нордическим характером и должностью старшего диспетчера в ЖЭКе, замерла у входной двери. В одной руке она держала поводок с мопсом Чарликом, в другой — ключи от машины.
В прихожей кряхтел ее муж, Николай. Он мужественно пытался впихнуть ногу в зимний ботинок, не развязывая шнурков. Это было его жизненное кредо: зачем усложнять, если можно продавить силой?
— Коля, — вкрадчиво произнесла Вера, глядя в экран смартфона. — Твоя сестра Зинаида снова вышла на тропу финансовой охоты.
Николай замер. Ботинок сдался и наделся, но радости на лице мужа не прибавилось. Зина была его младшей сестрой, поздним и потому избалованным ребенком в их семье. Если Колю с детства приучали к труду и обороне, то Зиночку растили как комнатную орхидею, которую нельзя ставить на сквозняк и нужно поливать исключительно слезами единорога. Орхидея выросла, вышла замуж за непризнанного гения Эдика, родила сына Даньку (которому стукнуло уже двадцать пять, но он всё еще искал себя в жизни) и свято верила, что старший брат обязан ее спонсировать.
— Чего просит? — обреченно вздохнул Николай, натягивая шапку. — Гречки и тушенки?
Вера усмехнулась. Наберите в грудь воздуха, как говорил известный сатирик. Готовы?
— Если бы, Коленька. Тут файл. Формат PDF. Три страницы убористого текста.
Вера начала зачитывать вслух, смакуя каждую строчку:
- «Молоко миндальное, без сахара. Строго бренд "Зеленая корова", от другого Эдика пучит».
- «Сыр с голубой плесенью. Не меньше двухсот граммов, Зиночке для вдохновения».
- «Авокадо хасс. Три штуки. Выбирай мягкие, но не гнилые!»
- «Средство для мытья посуды эко-био-веганское с экстрактом гималайской ромашки».
- «Корм для собачки "Роял Премиум" с кусочками лосося в желе».
— Слушай, — хмыкнул Коля, заводя их старенький Рено Дастер. — А наш Чарлик ест сухой корм за тысячу рублей мешок и не жалуется. Может, мне начать гавкать, чтобы тоже лосося в желе давали?
— Боюсь, Эдик тебя опередит, — парировала Вера. — Ты дальше слушай. Там еще филе индейки, стейки из семги и туалетная бумага, которая, судя по описанию, должна растворяться в воде с пением ангелов...
Гипермаркет встретил их ослепительным светом ламп и гулом сотен людей, которые приехали сюда с одной целью: оставить здесь всю зарплату.
Только наш человек может приехать в магазин за хлебом и туалетной бумагой, а уехать с новой сковородкой, надувным матрасом и килограммом фисташек по акции.
Вера уверенно взяла тележку. Тележка оказалась с характером: ее правое переднее колесо жило своей независимой жизнью и постоянно пыталось свернуть в отдел элитного алкоголя. «Умная машина, — мрачно подумала Вера, выравнивая курс. — Знает, как снять стресс в этом царстве потребления».
Они с Колей разделились. Коля пошел за макаронами по-флотски (то есть за обычными рожками и банкой хорошей тушенки), а Вера отправилась в квест по списку золовки.
В отделе здорового питания царила атмосфера легкого превосходства. Здесь бродили стройные девушки в лосинах и юноши с бородами лесорубов, которые никогда не держали в руках топор. Вера, женщина плотной комплекции в практичном пуховике, чувствовала себя здесь как танк на выставке фарфора.
Она нашла миндальное молоко. Посмотрела на ценник. Стоило оно как запчасть от ракеты.
— Интересно, — пробормотала она себе под нос, — как они доят этот миндаль? Поштучно и под классическую музыку?
Дальше по списку шли авокадо. Вера перещупала десяток зеленых пупырчатых плодов. Одни были твердые, как бильярдные шары, другие проминались под пальцами, как застоявшееся тесто. Наконец, идеальные авокадо были найдены.
Счетчик в голове Веры Павловны, отточенный годами работы в ЖКХ, где каждая копейка на счету, стремительно накручивал сумму. Когда она положила в тележку сыр с плесенью и стейки из красной рыбы, внутренний калькулятор жалобно пискнул и показал «Error».
На кассе писк сканера звучал как приговор.
— С вас восемнадцать тысяч четыреста пятьдесят рублей, — любезно сообщила кассирша.
Вера посмотрела на Колю. Тот стоял с пакетом, в котором сиротливо лежали их личные покупки: чай, сахар, упаковка свиной шеи на гуляш, макароны, десяток яиц и гель для душа. Всё это тянуло максимум на три с половиной тысячи. Остальные пятнадцать тысяч — это была Зиночкина «скромная продуктовая корзина на неделю».
Вера молча приложила карту к терминалу. В ее глазах загорелся тот самый нехороший огонек, который прекрасно знали неплательщики коммуналки на ее участке...
Квартира Зины и Эдика встретила их запахом благовоний. В прихожей, спотыкаясь о раскиданные кроссовки двадцатипятилетнего Даньки, Вера и Коля занесли четыре огромных пакета.
Из гостиной выплыла Зинаида. На ней был шелковый халатик цвета увядающей розы, а на лице — маска из зеленой глины, из-за которой она была похожа на добродушного Шрека.
— Ой, ребята, спасители вы наши! — заворковала Зина. — Проходите, не разувайтесь, у нас тут всё равно... творческий беспорядок.
На диване возлежал Эдик. Эдик был человеком свободной профессии. Он писал исторический роман о жизни бояр. Писал он его уже восьмой год. За это время сменилось три президента, доллар вырос вдвое, а Эдик всё еще не мог закончить вторую главу.
— Привет, Колян, — вяло махнул рукой гений, не отрываясь от телевизора, где шла передача про тайны египетских пирамид.
Вера поставила пакеты на кухонный стол, который подозрительно блестел чистотой, намекающей на то, что готовили здесь последний раз в прошлом веке.
— Зиночка, — ласковым голосом, от которого у Коли обычно потели ладони, начала Вера. — Всё по списку. Чек вот он. Пятнадцать тысяч ровно, если вычесть наши макароны.
Зинаида сделала вид, что маска на ее лице внезапно затвердела и мешает ей говорить.
— Ой, Верочка... Тут такое дело, — она потупила глазки. — Эдику же для работы нужна тишина и чистый воздух. У него сосуды! Мы вчера взяли в кредит робот-пылесос с функцией увлажнения. Он такой милашка, мы назвали его Иннокентий! В общем, первый взнос отдали, и денег сейчас... ну совсем в обрез. Я с получки отдам! Ну или Данька стипендию получит... в следующем месяце.
Вера обвела взглядом кухню. В углу действительно тихо жужжала круглая пластиковая шайба, пуская пар. Иннокентий. Пятнадцать тысяч рублей.
Любая другая женщина на месте Веры устроила бы скандал. Начала бы кричать, припоминать старые долги, махать руками. Но Вера Павловна не была любой женщиной. Она была тактиком уровня маршала Жукова.
Она медленно выдохнула.
— Понимаю, Зиночка, — елейным голосом пропела Вера. — Воздух — это важно. Здоровье Эдуарда — бесценно.
Коля удивленно посмотрел на жену. Он ожидал бури, а тут — полный штиль.
— Вот и славно! — обрадовалась золовка, хватая пакет с сыром. — Ой, какой камамберчик!
— Да, — кивнула Вера, не двигаясь с места. — Только знаешь, Зин, у нас ведь тоже беда приключилась. Прямо сегодня утром.
Зина замерла с сыром в руках:
— Какая?
— Холодильник у нас сгорел, — не моргнув глазом, соврала Вера. — Мотор полетел. Мастер сказал, деталь ждать неделю. Дома продукты хранить негде. А мы с Колей покушать любим. Так что, раз уж продукты мы купили, а холодильник у вас работает... мы будем питаться у вас.
Повисла звенящая тишина. Эдик в гостиной даже телевизор потише сделал.
— К-как у нас? — заикаясь, спросила Зина.
— Очень просто! Завтрак, обед и ужин. Коля, — Вера повернулась к мужу. — Снимай куртку. Доставай сковородку. Я видела у Зины отличную индейку. Сейчас мы ее запечем!...
Вера развила на чужой кухне кипучую деятельность. Она достала из пакетов всё самое дорогое.
«Значит так, — думала Вера, нарезая стейки из семги толстыми, щедрыми кусками. — Диета диетой, а мужчину кормить надо».
Она щедро полила рыбу лимонным соком, добавила специй, почистила картошку (которую, слава богу, Зина покупала сама до этого) и отправила всё это великолепие в духовку.
Пока рыба томилась, Вера распаковала авокадо. Разрезала.
— Коля! — крикнула она в гостиную. — Иди делать бутерброды! Тут такая мазилка зеленая пропадает!
Через полчаса кухня наполнилась сумасшедшими ароматами запеченной рыбы и чеснока. Зинаида сидела в углу, как привидение, и с ужасом смотрела, как ее брат с аппетитом наворачивает «рыбу для особого случая», закусывая дорогущим сыром с плесенью.
— Вкусно, Вер! — мычал Коля с набитым ртом. — А сыр-то этот... воняет старыми носками, но с хлебом потянет!
Эдик тоже пришел на запах. Он попытался взять кусок семги, но Вера мягко, но твердо отодвинула от него тарелку.
— Эдуард, вам нельзя! У вас же сосуды. И потом, это тяжелая пища. Вам лучше миндального молочка попить. Оно легкое, как раз для вашего тонкого пищеварения.
Зинаида глотала слюни, глядя, как исчезают ее запасы.
— Ну всё, мы наелись, — бодро заявила Вера, вытирая руки полотенцем. — Завтра мы перед работой заедем позавтракать. К семи утра ждите! Зинуля, кашу сваришь или мне самой приехать пораньше?
— Я... я сварю, — пискнула Зина...
Ровно в 6:45 утра в дверь Зины и Эдика позвонили. Звонили настойчиво, длинными трелями.
Заспанный Эдик в семейных трусах в горошек поплелся открывать. На пороге стояли Вера и Коля. Бодрые, румяные от утреннего морозца.
— Доброе утро, родственнички! — прогремел Коля. Он уже вошел во вкус Вериной игры и чувствовал себя актером больших и малых академических театров.
На кухне Вера по-хозяйски открыла холодильник.
— Так, что тут у нас? О, индейка! Отлично. Сейчас мы ее с макарошками сообразим.
Зинаида, кутаясь в халат, с ужасом наблюдала, как Вера достает диетическое филе индейки, режет его на куски и бросает на сковородку.
— Верочка, но это же... это же планировалось на три дня! Я хотела на пару сделать... с брокколи!
— Брокколи — это грустно, Зина, — философски заметила Вера, переворачивая мясо лопаткой. — А нашему Коле работать надо. Ему углеводы нужны. И белок.
К завтраку выполз Данька, студент-вечный двигатель, который ложился под утро, играя в компьютерные игры. Увидев полную сковородку мяса, он обрадовался и потянулся за вилкой.
— Даниил! — строго сказала Вера, хлопнув его по руке. — Это еда тех, кто работает. А ты у нас, кажется, стипендию ждешь? Вот как получишь, так и поешь. А пока — вон, хлебцы безглютеновые лежат. Жуй, они полезные, зубы укрепляют.
Данька обиженно засопел и ушел в свою комнату.
Коля тем временем налил себе стакан миндального молока, сделал большой глоток и громко крякнул:
— Ну и гадость! Как будто картонную коробку пожевал. Но за такие деньги — надо пить! Наливай еще, жена!
Эдик, чье любимое (и единственное разрешенное ему) молоко стремительно убывало, схватился за сердце.
Вера помыла за собой посуду (своим же, купленным за бешеные деньги, био-веганским гелем), вытерла стол.
— Ну всё, мы побежали трудиться. Вечером будем к восьми. У нас там, кажется, еще креветки в морозилке остались? Разморозь, Зинуля, я приду — сварю...
Вечером третьего дня Вера и Коля снова поднимались на этаж родственников. Вера несла в пакете свежий батон — к креветкам.
Только они подошли к двери, как она распахнулась. На пороге стояла Зинаида. Она была при полном параде, накрашенная, без всяких зеленых масок, а в руках нервно теребила пачку купюр.
За ее спиной маячил Эдик, прижимая к груди остатки миндального молока.
— Верочка! Коленька! — истерически радостно воскликнула Зина. — А у нас радость! Даньке стипендию дали! И... и Эдику аванс перевели за книжку!
Вера скептически подняла бровь. Она знала, что Эдик не получил бы аванс, даже если бы написал продолжение «Войны и мира». Скорее всего, Зинаида в панике обзвонила подруг и перехватила денег до зарплаты, лишь бы избавиться от прожорливой родни.
— Вот! — Зина всучила Вере в руки пятнадцать тысяч. — Ровно до копеечки! Вы уж простите, что так вышло.
Вера невозмутимо пересчитала деньги. Сложила их пополам и убрала в кошелек.
— Ну что ты, Зиночка, какие счеты между своими.
— А как же ваш холодильник? — с надеждой в голосе спросил Эдик. — Починили?
Вера улыбнулась. Широко и искренне.
— Представляете, чудо! Пришел мастер, стукнул по нему кулаком, а он и заработал. Контакт, говорит, отошел. Так что мы теперь дома питаться будем.
Зинаида шумно выдохнула, словно сбросила с плеч мешок с цементом.
— Кстати, — Вера заглянула через плечо золовки в коридор, где тихо стоял новенький робот-пылесос. — Как там ваш Иннокентий? Справляется?
— С-справляется, — нервно сглотнула Зина.
— Ну и славно. А то если сломается, вы говорите. Мы с Колей придем со своим веником. Поможем по-родственному!
В машине Коля долго молчал, прогревая двигатель. Потом посмотрел на жену, которая спокойно поправляла прическу в зеркало заднего вида.
— Вер... а ведь мы им полхолодильника съели за эти три дня. Семгу, индейку, сыр этот вонючий... А деньги ты забрала полностью.
Вера повернулась к мужу. В ее глазах плясали смешинки.
— Коленька. Во-первых, это плата за моральный ущерб и транспортные услуги. А во-вторых... ты же не думаешь, что я им оставила тот чек из гипермаркета? Я им отдала дубликат, без наших продуктов. Так что всё честно. Они оплатили свой урок финансовой грамотности.
Коля хохотнул, переключая передачу.
— Наша школа. Слушай, а давай завтра пельменей наварим? Обычных. Без лосося и плесени.
— Давай, — согласилась Вера Павловна. — И знаешь, купим банку сгущенки. Заслужили.
Дастер чихнул выхлопной трубой и покатился по заснеженному двору. А где-то на пятом этаже Зинаида с Эдиком грустно варили макароны, понимая, что халява — это блюдо, которое иногда обходится слишком дорого...
Вера думала, что проучила Зину раз и навсегда. Но через месяц золовка объявилась снова — теперь с «гениальной» идеей совместного отдыха на горнолыжном курорте. За счёт Коли, разумеется. И Вера поняла: урок был недостаточно убедительным. Пора применить тяжёлую артиллерию... Читать 2 часть...