— Отвези мою рассаду на дачу, тебе все равно в выходные делать нечего! — голос Зинаиды Марковны прозвучал в телефонной трубке с такой звенящей командирской ноткой, что у тридцатипятилетней Марины нервно дернулся левый глаз, а рука машинально потянулась к пустырнику.
Марина стояла посреди кухни, уставившись на остывающие макароны с сосисками по акции, и пыталась осмыслить услышанное.
«Делать нечего», — эхом отдалось в голове. Действительно. У нее же всего-навсего ипотека, съедающая половину зарплаты логиста, автокредит, отгрызающий еще четверть, и муж Славик, который съедает все остальное, включая Маринины нервные клетки. Всю неделю Марина крутилась как белка в колесе, выбивая из поставщиков скидки на фурнитуру, чтобы в долгожданную субботу просто лечь лицом в подушку, принять горизонтальное положение и слиться с диваном. План был грандиозный: спать до полудня, потом заказать пиццу и смотреть старые комедии.
— Зинаида Марковна, — осторожно, как сапер на минном поле, начала Марина, — у меня машина после химчистки. И вообще-то мы со Славиком хотели отдохнуть…
— Отдыхать на пенсии будете! — отрезала свекровь, цитируя, видимо, невидимый устав партии и правительства. — А помидоры ждать не могут. Они перерастают! У них стресс! Если я их завтра в грунт не высажу, останемся зимой без витаминов. Славику звонить бесполезно, он сказал, что у него спина болит после того, как он вчера мусор выносил. Так что жду тебя завтра в восемь ноль-ноль. Коробки я уже подготовила.
В трубке раздались короткие гудки. Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!
Марина тяжело вздохнула и посмотрела на Славика, который в этот момент увлеченно протирал тряпочкой свой новый спиннинг. Спиннинг стоил как две Маринины зимние резины, был куплен с тайной заначки, но скандалить тогда не было сил.
— Твоя мама велела завтра везти ее джунгли на фазенду, — мрачно констатировала Марина.
— Ну, мать просит, надо помочь, — философски изрек Славик, не отрываясь от спиннинга. — Это ж святое. Она же для нас старается, закатки потом делать будет.
Замечали ли вы когда-нибудь эту потрясающую особенность нашего человека? Только наши люди могут полгода выращивать рассаду на подоконнике городской квартиры, тратя на землю, торфяные горшочки, удобрения и фитолампы такую сумму, на которую можно было бы покупать отборные фермерские овощи на рынке ближайшие лет десять! Причем с доставкой на дом. Но нет! В нас генетически заложена тяга к преодолению трудностей. Нам нужно страдать, тащить, копать, а потом с гордостью выставлять на стол банку кривых, но «своих, без химии» томатов.
Субботнее утро встретило Марину серостью и предчувствием катастрофы. Около восьми утра она припарковала свой белоснежный, купленный в кредит кроссовер у хрущевки свекрови.
Зинаида Марковна уже ждала у подъезда. Точнее, сначала из подъезда показалась зеленая стена, а потом уже сама свекровь.
Это была не рассада. Это был захват территории флорой. Томаты колосились в обрезанных пластиковых бутылках, перец подозрительно зеленел в стаканчиках из-под сметаны, баклажаны угрожающе торчали из каких-то майонезных ведерок. От всего этого великолепия густо тянуло сырой землей и органическими удобрениями сомнительного происхождения.
— Осторожнее, это «Бычье сердце», элитный сорт! — скомандовала Зинаида Марковна, когда Марина попыталась взять первый ящик. — Не тряси, у них корни хрупкие!
Погрузка заняла сорок минут. Белоснежный багажник кроссовера скрылся под слоем картона и полиэтилена. Заднее сиденье превратилось в тропический лес. Славик, которого все-таки удалось вытащить из дома в качестве грузчика, скромно примостился на переднем сиденье, зажав между коленями огромный, раскидистый фикус.
— А это зачем? — обреченно спросила Марина, глядя на фикус.
— Ему тоже нужен свежий воздух, он в квартире чахнет, — безапелляционно заявила свекровь, втискиваясь на заднее сиденье между коробкой с рассадой огурцов и ведром с гладиолусами.
Марина села за руль, включила зажигание и рука сама потянулась к кнопке кондиционера. Июльское солнце уже начинало припекать.
— Не вздумай! — тут же раздался окрик с заднего сиденья. — Продует! Помидоры сквозняков не переносят, они ж нежные. Окна тоже не открывай.
Марина сглотнула. Путь до дачи составлял восемьдесят километров. Из них тридцать — по разбитой гравийке.
Первые двадцать километров ехали в гробовом молчании, прерываемом только шорохом листьев фикуса, который периодически хлестал Славика по лицу. Температура в салоне медленно, но верно приближалась к отметке «финской сауны». Запах сырой земли и специфической подкормки становился невыносимым, пропитывая дорогую обивку сидений и Маринины волосы.
— Марина, ты слишком резко тормозишь! — подала голос свекровь, когда они встали в первую пробку на выезде из города. — Я прямо чувствую, как у рассады стресс начинается. Плавнее надо, плавнее! Ты же не дрова везешь, а живые организмы!
— Зинаида Марковна, тут пробка, люди подрезают, — сквозь зубы процедила Марина, чувствуя, как по спине стекает струйка пота.
— Вот в наше время, — завела старую пластинку свекровь, — люди были культурнее. И на машинах таких дорогущих не ездили. Наши люди в булочную на такси не ездят! Взяли сумочку, в электричку сели — и на дачу. А сейчас разнежились. Кредитов понаберут, а потом трясутся над железками.
Упоминание кредита было ударом ниже пояса. Марина каждый месяц, переводя банку кругленькую сумму, мысленно прощалась с новыми туфлями, походом в спа и нормальным отпуском. А Славик в это время смотрел в окно с таким видом, будто он вообще случайно оказался в этой машине и просто ждет свою остановку.
Пробка рассосалась, и они вырвались на трассу. Но радость была недолгой — началась та самая гравийка. Дорога, которую в последний раз ремонтировали, кажется, еще при Брежневе.
Марина сбавила скорость до минимальной. Кроссовер переваливался из ямы в яму.
— Ой-ой-ой! — причитала сзади Зинаида Марковна при каждом толчке. — Держи, Славик, держи фикус, он падает! Марина, ты ямы вообще не видишь?! У меня перец лег!
Напряжение в машине можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Марина молчала, вцепившись побелевшими пальцами в руль. Она представляла, как вернется домой, как будет отмывать салон, сколько стоит профессиональная чистка...
И тут это случилось.
Очередная яма оказалась глубже, чем казалось. Машина ухнула вниз, потом резко подпрыгнула. На заднем сиденье раздался глухой стук, короткий вскрик свекрови и характерный звук рассыпающейся земли.
Марина ударила по тормозам.
Она медленно, очень медленно повернула голову назад.
Картина маслом «Приплыли». Одно из майонезных ведерок, в котором колосился тот самый элитный перец, не выдержало тряски, перевернулось и вывалило свое содержимое — влажную, щедро удобренную черную землю — прямо на светлую кожаную обивку сиденья и частично на брюки Зинаиды Марковны.
— Ну вот! — трагически воскликнула свекровь. — Я же говорила, не гони! Все пропало! Перец сломался! Как мы теперь без перца зимой?!
Славик, наконец, оторвался от созерцания обочины и неуверенно произнес:
— Мам, ну ты чего, это ж просто земля... Марин, у тебя тряпка есть?
Марина не ответила. Она сидела молча секунд тридцать. В голове с математической точностью проносились цифры: остаток по ипотеке, стоимость химчистки, цена на бензин, 500 рублей, которые Славик вчера занял «до зарплаты» на сигареты.
Она не стала кричать. Не стала бить руками по рулю. Она просто включила поворотник и плавно съехала на обочину, прямо к небольшому придорожному рыночку, где местные торговали картошкой и медом.
Рядом с рынком стояла видавшая виды, ржавая, но крепкая грузовая «Газель». На капоте сидел усатый мужичок и грыз семечки.
Марина молча заглушила мотор, отстегнула ремень безопасности, вышла из машины и направилась к «Газели».
— Командир, — четким, поставленным голосом логиста обратилась она к мужичку. — Свободен?
— Смотря куда, хозяйка, — сплюнул шелуху мужичок.
— Пять километров по прямой, деревня Малые Рога. Надо перевезти ценный груз. Рассаду. И двух пассажиров.
— Пять тыщ, — не моргнув глазом, выдал таксу мужик, оценив внешний вид Марины и ее машину.
Марина ни мускулом не дрогнула. Она достала из кошелька заначку — те самые пять тысяч, отложенные на тайный поход к массажисту, чтобы хоть как-то распрямить спину после работы.
— По рукам. Подавай машину к моему багажнику.
Марина вернулась к своему кроссоверу, открыла дверь и абсолютно спокойным тоном сказала:
— Славик, Зинаида Марковна. На выход.
— Что случилось? — всполошилась свекровь. — Машина сломалась? Я так и знала, что эти ваши иномарки — сплошное баловство!
— Нет, Зинаида Марковна, машина в порядке. Но дальше элитный сорт «Бычье сердце» поедет на спецтранспорте. С ветерком и должным уважением. Славик, выгружай коробки.
До Славика начало доходить, что жена перешла в ту стадию спокойствия, за которой обычно следует развод и раздел имущества (включая его новый спиннинг). Он молча, с невиданной доселе прытью, начал перетаскивать ящики с помидорами в кузов подъехавшей «Газели».
— Марина, ты в своем уме?! — возмутилась свекровь, выбираясь из салона и отряхивая брюки от земли. — Мы же в эту развалюху не сядем! Там грязно!
— Зинаида Марковна, — Марина улыбнулась самой светлой и доброжелательной улыбкой, на которую была способна. — Там полно места. Можно окна открыть, фикусу будет комфортно. А я поняла вашу жизненную мудрость. Нельзя трястись над железками. Поэтому я поехала в город. У меня, как вы правильно заметили, в выходные дел никаких. Пойду, ничего не поделаю.
— А мы как же?! — ахнул Славик, прижимая к груди горшок с гладиолусами.
— А вы с мамой — на фазенду. Копать, сажать, спасать перец. Хороших выходных!
Марина захлопнула багажник. Села за руль. Включила кондиционер на полную мощность. Ледяной воздух ударил в лицо, выдувая остатки запаха органических удобрений.
Она плавно тронулась с места, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Там, на обочине, стоял растерянный Славик с фикусом наперевес, и Зинаида Марковна, возмущенно размахивающая руками рядом с ржавой «Газелью».
Марина прибавила громкость магнитолы, из которой полилась старая добрая песня, и улыбнулась. Пять тысяч рублей — это, конечно, деньги. Но чувство восстановленной справедливости и свободная суббота стоили каждого потраченного рубля.
Вечером Славик вернулся домой тихий и подозрительно вежливый. Он сам помыл за собой посуду (впервые за месяц), не заикнулся про ужин и даже попытался пропылесосить коридор. Про рассаду и инцидент на трассе не было сказано ни слова. Только перед сном, лежа в кровати, он робко спросил:
— Марин, а ты завтра... ничего не планировала?
— Планировала, Славик, — сладко потягиваясь, ответила Марина. — Планировала спать до обеда, а потом поехать на автомойку. За твой счет. Спокойной ночи!
И, засыпая под мерное гудение холодильника, Марина подумала, что бытовой реализм — это не так уж и плохо. Главное — вовремя брать логистику в свои руки.
Марина думала, что самое страшное позади. Но когда в понедельник утром в офис ворвалась разъяренная Зинаида Марковна с целым отрядом родственниц, требуя "разговора по душам", стало ясно - война только начинается. А то, что случится вечером, перевернет всю её жизнь...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно! Читать 2 часть →