Все части повести будут здесь
С тех пор Богдана стала довольно часто пользоваться подобным приёмом, и уже не боялась, что кто-то расскажет отцу, что она была или в клубе, или на речке. Всем было не до этого, и вообще – это было сущей мелочью. Богдане же очень нравилось вот так проводить время. Танцы в клубе были только по субботам и воскресеньям, и среди недели она разок-другой умудрялась просто выбираться ночью на речку. Тем более, что теперь там стало ещё интереснее – подросшие ребята брали у отцов мотоциклы и с удовольствием катали девчонок. Всё это казалось девушке необычайно романтичным, единственное, она поймала себя на мысли, что ей очень хочется встретить в клубе или на речке того самого незнакомца, но он ни разу не пришёл ни туда, ни сюда.
Часть 3
Отец покосился на неё, заметив бледное испуганное лицо, подивился про себя – Богдана совсем не пугливая - и вместо того, чтобы ответить, задал встречный вопрос:
– Испугалась, что ль?
– Да этот малахольный прямо на меня выскочил! – возмущённо сказала Богдана – дак чего же я сижу-то?! Надо лёд тебе с погреба принести!
– Да не суетись ты! На мне всё, как на собаке... Вот, давай-ка лучше, из холодильника мяса кусок достань – приложу ненадолго!
Богдана послушала отца, усадила его на табурет, сама кусок мяса из холодильника вынула и аккуратно приложила к синяку. Геннадий ойкнул и выругался:
– Вот же чума малолетняя!
– Пап, да кто это такой-то?! И чего вы подрались?
Геннадий махнул рукой:
– Да так, никто! Дурень обычный! Не знает, куда норки свои засунуть, бром после армии гуляет по организму, вот и пришёл мне тут разборки чинить!
О произошедшем Богдана рассказала Вальке, когда та домой заявилась. Но ей всё нипочём, даром, что девка, будто рыба глубоководная. Плечом пожала:
– Ну и что? Они мужики, сами меж собой разберутся.
А вот Тоня отреагировала совсем по-другому. Насторожившись, спросила подругу:
– А какой он был, этот парень? Опиши хоть внешность-то!
– Красивый такой – Богдана вспомнила голубые глаза парня, острый, цепляющий прямо за душу, взгляд – глаза голубые, губы пухлые, вот тут, на подбородке, сбоку, родинка. А что?
Тоня чуть нахмурилась, но Богдана этого не заметила.
– Да ничего! Ладно, пойдём на Блудницу!
Летние деньки несутся быстро за делами, да работой, которой в деревне чаще всего непочатый край. Люди в возрасте стараются до вечера переделать всё, а потом, поужинав, либо пойти к клубу играть в домино – это мужики, либо собраться у чьего-нибудь забора, лузгать семечки, провожая оценивающим взглядом молодёжь и болтать о чём-нибудь несущественном – это бабы. Молодые же, наработавшись за день и энергии не растеряв, уходили в клуб, или к Блуднице, там жгли костёр, пекли картошку, приезжали на мотоциклах более старшие ребята, а если вдруг какой студент или студентка из города являлись, разговоров было – не переслушаешь. Вот например, Лёшка Митрохин приносил радиоприёмник, сам заработал на него параллельно с учёбой, можно было музыку послушать. Некоторые шли сначала в клуб на танцы, потом тоже приходили к Блуднице.
У Генки Савёлова с девчонками в этом отношении проблем не было – Зойка один раз, получившая от него разрешение, пошла в клуб, а потом на речку с подружками, там встретилась с Олегом и уже с тех пор с ним и не расставалась, из армии его ждала. Валька сама по себе такая – ей никакие клубы и даром не нужны, и если бы даже деньги предложили – она не пошла бы. А вот Богдана – это было уже совсем другое. Исканючилась девчонка, отпрашиваясь у отца в клуб или, на худой конец, вечером на Блудницу, да только Генка быстро это пресёк:
– Молодая ещё, шляться по посёлку по ночам! Дома сиди, а на речку и днём сходить можно!
– Пап, но там же все наши, одноклассники! Они скоро разъедутся все, и мы очень долго не увидимся!
– С одноклассниками и вечерами можно встречаться, не обязательно по ночам – он щёлкнул дочь пальцем по носу – тем более, лето, темнеет поздно.
А вот Антонина таки добилась того, чтобы её отпускали в клуб, хотя бы ненадолго. И теперь беззлобно подсмеивалась над своей подругой.
– Папка тебя, наверное, до замужества дома держать будет.
– Он всё боится, что я с кем-нибудь встречаться начну – вздохнула Богдана – и не дай бог, залечу ещё от кого.
– Он что, так плохо думает про тебя?
– Да нет, просто остерегается, мол, ты молоденькая, обманут. Знаешь, чего сказал мне нынче? «Честь, Богданушка, надо с младых ногтей беречь!». Боится, что я его перед посёлком опозорю! И с чего только это взял? – передразнила девушка отца.
– Глупости! – махнула рукой Тоня – сейчас другие времена! Начало сексуальной революции! Немодно замуж девственницей выходить!
– Вот это ты загнула, так загнула! – удивилась Богдана – Тоня, у тебя откуда такие познания?!
– Да неважно! Слушай! – Тоня выпучила свои и так большие, почти чёрного цвета, глаза – а ты не сможешь ночью, когда папка твой уснёт, свалить потихоньку?! У нас весело – что в клубе, что на речке!
– Ага! Я бы с радостью! А вдруг на утро на работе кто папке расскажет?! Мне тогда попадёт! Вообще никуда не отпустит!
– Ой, Богданка, ну ты и трусиха! Да кто вспомнит, что ты вообще была?! Слушай, ну придумай что-нибудь!
– Ладно – сдалась Богдана – я подумаю, что можно сделать!
И действительно – после рассказов Тони Богдане тоже ужасно хотелось попасть и в клуб, и на речку после, на костёр. Она принялась усиленно думать, что же можно сделать, и наконец решила, что в принципе, ускользнуть тихонько, когда отец будет засыпать, она сумеет.
Та же самая портниха, что шила ей выпускное платье и с которой, по мнению поселковых, любился Генка Савёлов, пошила ей на лето модные брюки – «бананы» из яркой, пёстрой ткани. Такие были только у Богданы и девчонки завидовали ей, уговаривая своих матерей сшить подобные. Богдана решила, что для танцев и последующей прохладной ночи они будут в самый раз. Перед часом Х она крутилась у зеркала в своей комнате – это была бывшая комната Зойки, самая дальняя в доме. Когда стемнело, она тихонько вышла на кухню под предлогом попить и прислушалась. Геннадий в своей комнате громко храпел, Валентина спала – это было понятно по её тихому сопению, которое Богдана услышала, подойдя к двери. Тогда она прошла к себе, распахнула створки окна и выскользнула в огород.
Пёс Цезарь у ворот было зарычал, но скорее для порядка, так как признал шёпот хозяйки. На скамейке Богдану уже ждала Тоня. Оглядев подругу и поправив ей чёлку, накрученную дома на бигуди, она сказала:
– Пойдём! А то там уже началось всё!
Они быстрым шагом отправились по улице к клубу, болтая и тихонько пересмеиваясь, чтобы не спугнуть собак, то и дело взлаивающих из-за заборов.
В клубе Богдану тут же подхватили одноклассницы и одноклассники, увлекли в круг танцующих, кто-то сунул ей в руку стакан с соком, кто-то предложил пива, но она отказалась. Атмосфера в клубе явно ей нравилась, и захваченная общим весельем, она отрывалась на полную катушку.
В один из моментов, повернувшись в сторону входной двери, она увидела того самого парня, который чуть не сбил её у дверей собственного дома. Он тоже, казалось, заметил её и чуть ухмыльнулся уголком губ. Ухмылка эта показалась Богдане какой-то... злой, и девушка отвернулась. Она сама не заметила, как испарилась Тоня, да и парня того не было нигде видно. А ведь... он чем-то задел её... Затронул в её сердце то, что не смог затронуть до этого ни один из парней.
Она хотела было уйти, но одноклассники потащили её к Блуднице, так что домой она явилась, когда было два часа ночи. Осторожно пройдя огородом, также забралась в комнату через окно и уснула, как только коснулась головой подушки.
А на следующий день, встретившись с Тоней, высказала ей:
– Ты чего меня бросила, предательница?!
– Да надо мне было уйти, Богдана! Ну... прости!
Тоня тоже умела подластиться, да и Богдана не представляла себя без подруги, а потому просто спросила:
– Куда хоть ушла-то?
Подруга таинственно стрельнула глазами в сторону:
– Прогуливалась кое с кем... Прости, Богдана, позже расскажу тебе... Пока не могу... Это секрет...
С тех пор Богдана стала довольно часто пользоваться подобным приёмом, и уже не боялась, что кто-то расскажет отцу, что она была или в клубе, или на речке. Всем было не до этого, и вообще – это было сущей мелочью. Богдане же очень нравилось вот так проводить время. Танцы в клубе были только по субботам и воскресеньям, и среди недели она разок-другой умудрялась просто выбираться ночью на речку. Тем более, что теперь там стало ещё интереснее – подросшие ребята брали у отцов мотоциклы и с удовольствием катали девчонок. Всё это казалось девушке необычайно романтичным, единственное, она поймала себя на мысли, что ей очень хочется встретить в клубе или на речке того самого незнакомца, но он ни разу не пришёл ни туда, ни сюда. Спросить о нём у кого-либо она стеснялась – ещё подумают, что втюхалась в него, у них в посёлке так не принято, это парень должен за девушкой ходить, а не наоборот. Да и вообще, она, Богдана, считала, что отец прав – рано ей ещё о любви думать. Это так разум ей говорил, а сердце... сердце трепыхалось, как у пойманной птички, когда она вспоминала колючий взгляд этого парня.
Всё было хорошо до того момента, пока однажды её не поймала Валька. Богдана домой явилась в два часа ночи – отец и так стал замечать, что она не выспавшаяся какая-то ходит, и варёная, как кисель, так что позже этого времени она старалась не задерживаться. Как обычно, перелезла через подоконник, и тут внезапно в комнате вспыхнул свет, и испуганная девушка увидела перед собой сестру.
Та стояла, сложив на груди руки и насмешливо смотрела на неё.
– Валя... – начала Богдана и запнулась.
– Ну, и где ты шатаешься? – спросила та холодно, и улыбка слетела с её губ – и причём, не в первый раз!
– Валечка, я клянусь... Мы с одноклассниками на речке сидим... И на танцы иногда...
– Вот как расскажу отцу, что ты тайком бегаешь по ночам!
– Валюш, не надо! – взмолилась Богдана – я ничего плохого не делаю! Правда – правда!
– Смотри у меня! – Валя показала ей кулак – я отцу ничего не скажу, но если что... И я виновата буду!
Богдана поцеловала сестру.
– Спасибо тебе, Валечка, ты настоящий друг!
Но чем дальше двигались летние деньки, чем ближе приближалась осень, встречи у речки и танцы в клубе посещались ребятами всё реже. Кто-то готовился ехать учиться, и жил уже предвкушение интересной студенческой жизни, а кому-то прохладные летние ночи были совсем не по нраву, и предпочтительнее было отсиживаться дома. Богдана тоже стала выходить реже – тем более, в последнее время отец как-то особо пристально наблюдал за ней, может, чего заподозрил. Да и Тонька почему-то стала отказываться всё чаще идти на танцы или на Блудницу – то и дело у неё образовывались какие-то дела.
Хотя как-то раз в магазине Богдана слышала, как Ирина, её мать, выговаривала Тоне за то, что та поздно явилась домой накануне, хотя та сказала Богдане, что будет дома сидеть и никуда не пойдёт. Она даже не стала спрашивать об этом подругу – может, она ослышалась и тётя Ира вообще не этот вечер имела в виду.
Ну, а пора ягод и грибов в лесах вообще сводила на нет вечерние прогулки, так как после такого усиленного труда хотелось только одного – упасть в постель и дать отдыха уставшим рукам и ногам.
В лес за дарами природы Богдана любила ходить одна – и если бруснику она собирала с большой неохотой, потому что никак не могла приноровиться делать это специальным совком, то грибы, сезон которых приходился как раз и на созревание брусники тоже, собирала с удовольствием. Как-то раз, отправившись в лес, который она знала вдоль и поперёк, Богдана зашла особенно далеко.
Грибной нынче выдался год, запастись яркими рыжиками, мокрыми, «мохнатыми» груздями и лисичками хотелось впрок, а ещё Богдана думала о том, что неплохо было бы насушить грибов на пироги – их Валька умеет отменно печь! Ей показалось, что она почувствовала на языке вкус пышного и в то же время, лёгкого, дрожжевого теста, вкус подсоленных и приправленных грибов... В желудке предательски заурчало, она открыла глаза и огляделась по сторонам. Пожалуй, пора возвращаться – слишком уж далеко забрела, по темнам шататься по лесу не хотелось бы. Она уже собиралась было сделать шаг по знакомой тропинке, как вдруг услышала в кустах шорох. Будучи неробкого десятка, но всё-таки отчего-то испугавшись, она крикнула:
– Эй, выходи, кто там! – и стала ждать, ответят ли ей. Но в кустах снова зашуршало, и Богдана уже хотела было сама подойти и посмотреть, кто там, как вдруг кусты раздвинулись, и по её телу прошла холодная, словно змея, пелена страха. Не веря своим глазам, она сделала шаг назад по тропинке и сейчас соображала, как будет лучше – остаться стоять на месте или бежать, а ещё пожалела, что в руке не было никакой палки.
Из кустов на неё смотрела волчья морда с открытой пастью и топорщащейся во все стороны серой шерстью.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.