И снова война…
Кас разгладил газету на колене и снова положил её на стол. Ему совсем не хотелось начинать этот разговор, но, сколько можно молчать? В конце концов, он такой же член семьи ван де Бергов, как Йохан, Эва и дети, десятилетний Тим и близнецы Софи и Наталь.
За окнами расцветала теплая осень, прекрасное время – октябрь. Прекрасное, не смотря на грядущую войну. Нельзя допустить, чтобы отец семейства отправился воевать. Никак нельзя.
- Послушай, Йохан, я бы мог тебе ничего не говорить. Тихо убежать в лагерь Кронье так, чтобы ты бы не смог меня догнать. У тебя бы не было другого выхода, кроме как остаться на ферме и защищать семью. Но я хочу, чтобы между нами всё было по чести.
Йохан сверкнул глазами из-под густых бровей, но промолчал. Лучик закатного солнца пробился сквозь кисейную занавесь и запутался в кольцах его бороды, некогда угольно-чёрной, а теперь совершенно седой. Массивные напольные часы с резными фигурками святых пробили 5 часов пополудни.
- Ты знаешь, я неплохой стрелок, говорю это без ложной скромности. А ты…твои глаза видят всё хуже и хуже, даже вторая пара очков не помогает!
- Чтобы воевать, не обязательно бегать с винтовкой. Я могу служить в обозе, ходить за лошадьми, в конце концов, во мне достаточно сил, чтобы управляться с пушкой! – Йохан вытянул руки, показывая Касу громадные кулаки. Торчавшая во рту трубка выпустила огромный клуб дыма, словно готовый к извержению вулкан.
- Йохан, признайся, ведь ты знаешь, что я прав! Кто лучше тебя сможет позаботиться о семье в лихие часы? В конце концов, я чувствую перед всеми вами огромный долг, так не мешай же мне его исполнить! У меня никого нет в целом мире, никого, кроме вас, любимых и родных людей!
- Чего ты от меня хочешь, Кас? Чтобы я благословил тебя на погибель?
- Можешь не благословлять, просто отпусти меня, отпусти с чистой совестью!
Йохан внезапно усмехнулся.
- Да, парень, даже самый матёрый капский осёл позавидует твоему упорству. Стреляешь ты действительно отлично. Конечно, новую винтовку ты хочешь забрать с собой?
Йохан встал из-за стола и подошёл к комоду. Присев, он вытащил из-за пазухи ключ на цепочке, открыл нижний ящик и вытащил оттуда продолговатый деревянный футляр.
- Собирался сделать подарок тебе на Рождество, но, пожалуй, время не ждёт. Надеюсь, это то, о чём ты мечтал, – он передал коробку Касу.
Под деревянной крышкой, на подушечке из пунцового бархата, покоилась обтянутая кожей тонкая медная трубка длиной в добрый десяток дюймов. Рядом с ней лежали двойные металлические кольца с винтами-барашками.
- Йохан, дружище, это же стоит кучу денег! – Кас осторожно вытащил подарок из футляра.
- Надеюсь, мастеру Ангельмайеру увеличительные трубки удаются лучше, чем очки. С этой штукой ты сможешь целиться в англичан за милю!
Не сумев сдержать чувств, Кас вскочил с места и сгрёб Йохана в охапку.
- Потише, парень, потише! Это наверняка не всё, что тебе потребуется на войне. Завтра Эва начнёт собирать для тебя припасы. Ну а конь у тебя есть, - Йохан с трудом высвободился из объятий названного племянника и тут же перехватил его смущённый взгляд.
- Так, чувствую, тебе этого мало! Говори, не стесняйся!
- Я хочу взять с собой Патрика!
Йохан в изумлении опустился на стул.
- Собаку? Ты хочешь взять с собой собаку? Во имя всех святых, объясни мне, зачем? Может быть, ты собрался охотиться на подраненных англичан? Или защищать военный лагерь от бабуинов? Или ты, начитавшись сказок о древних римлянах, хочешь нацепить на Патрика кожаную броню и отправить его впереди повозки с пулемётом?
- Йохан, поверь мне, мы понимаем друг друга без слов! Я научил его чувствовать дичь на огромном расстоянии, научил его красться, как леопард, и прятаться в траве, как змея. Он не боится ничего, ни грома, ни выстрелов. Уверяю тебя, он окажем мне огромную помощь в том, чем я хочу заняться на этой войне!
- А знаешь что, дорогой Кас, бери его! Да-да, забирай с собой! Надеюсь, увидев ваше трио бременских музыкантов, генерал Кронье сразу отправит тебя восвояси, а если очень повезёт, то прямо в приют для умалишённых! – Йохан в сердцах махнул рукой, но увидев, как побледнело лицо парня, продолжил, - Кас, мальчик мой, делай, как знаешь! И помни, чтобы не случилось с нами или с тобой, мы всегда будем вместе, тут или там!
Внезапно порыв ветра распахнул створку окна, и до мужчин донёсся птичий крик. Далеко в небе, на фоне оранжевого диска заходящего солнца, промелькнул чёткий силуэт парящего чёрного орла…
На небольшом холмике на краю поля, рядом с часовенкой, росли алые гладиолусы. Кас смахнул рукой сухую траву, застрявшую между стеблей, обнажив контур сердечка, составленного из четвертинок рыжего кирпича. Внутри него сверкали на солнце кусочки белого кварца, выложенные в форме литер V , E, L и D. Вероятно, от яркого света на глаза набежали слёзы, и Кас никак не мог их унять. Перед глазами парня проносились картины двенадцатилетней давности, в ушах раздавалось то ли рычание голодных пантер, то ли стук копыт старенькой Лисбет. Но лишь один звук Кас хотел услышать ещё раз, может быть, последний раз в жизни – голос Вельда. Голос любви и преданности, верности и самоотверженности. Голос члена семьи, ушедшего от них раньше всех…
Парень встал на ноги, поправил висевшую за спиной винтовку и посмотрел на Патрика. Огромный пёс сидел перед могилой своего деда, задрав вверх морду и закрыв глаза, будто к чему-то прислушиваясь. Ноздри собаки шевелились, словно она шла по следу. Внезапно Касу показалось, что он видит, как внутри могучей груди Патрика бьётся сердце.
Утреннее солнце скрылось за облаками. Вокруг потемнело, подул южный ветер, порывы которого пригнули цветы к самой земле. Стоявший в отдалении конь всхрапнул и принялся пританцовывать на месте, почуяв приближение грозы. Придерживая шляпу, Кас наклонился к Патрику, чтобы привязать длинный поводок к толстому ошейнику из кожи буйвола.
Пёс открыл глаза. Синий зигзаг молнии отразился в расширившихся зрачках, раздался пушечный удар грома, и Патрик запел. Кас упал на колени, обнимая собаку. Слёзы катились по щекам парня, но он улыбался, глядя в черное небо, грозившее вот-вот упасть им на голову. Он услышал то, что хотел. Он узнал этот голос. Голосом Вельда Патрик пел о своей любви. О том, что всё будет хорошо. И о том, что даже после самой сильной грозы в небе расцветает светлая Радуга надежды…
Продолжение следует...