Руки тряслись так, что я трижды не могла попасть ключом в замочную скважину нашей собственной фирмы. Нашей, — еще вчера это слово грело меня, а сегодня обжигало ледяным страхом. В коридоре пахло пылью и дешевым офисным пластиком, но мне казалось, я чувствую запах гари. Запах моей сгоревшей жизни.
Я наконец открыла дверь и вошла в просторный офис. На окнах — жалюзи, на столах — наши ноутбуки, в углу — та самая пальма, которую мы с Леной вместе покупали три года назад на распродаже. Мы тогда смеялись, что эта пальма — символ нашего будущего успеха. Смеялись… Теперь мне хотелось запустить в нее горшком.
Потому что Лена, моя лучшая подруга, моя «названная сестра», мой партнер по бизнесу, вчера вечером прислала мне короткое СМС: «Ксюх, прости. Нам нужно двигаться дальше. Компания теперь принадлежит Кириллу. Я так решила. Все документы готовы. Извини».
И всё. Ни звонка, ни объяснения. Кирилл. Тот самый Кирилл, который появился в её жизни полгода назад. Тот самый Арлекин, который запел ей о «высоких чувствах», пока мы вкалывали до седьмого пота, чтобы вывести «АртЭлль» на уровень крупного регионального агентства.
Я упала в своё кресло. Кирилл. Он даже не знал, как мы этот бизнес строили. Он не знал, как мы ночевали здесь в первые месяцы, накрываясь старыми куртками. Он не знал, как мы плакали от радости, когда получили первый крупный контракт. А теперь… теперь он учредитель?
«Она не могла. Она не могла переписать мою долю без меня», — эта мысль билась в голове, как пойманная птица. Лена знала, что у нас всё поровну. Пятьдесят на пятьдесят.
Но в СМС было написано четко: «Компания принадлежит Кириллу». Моя половина. Её половина. Всё.
Глава 1: Как всё начиналось и когда пришел Арлекин
Мы с Леной дружили со школы. Мы были не разлей вода. Она — творческая, импульсивная, зажигалка. Я — прагматичная, расчетливая, аналитик. Идеальный тандем. И когда мы решили открыть «АртЭлль» — агентство по дизайну интерьеров и декору, — мы даже не сомневались, что у нас всё получится.
Устав мы писали сами. Ну, как сами… Мы взяли типовой контракт, но я, как человек, помешанный на безопасности, настояла на нескольких пунктах. Лена тогда смеялась: «Ксюх, ты же знаешь, что я тебя никогда не предам! Нафига этот бюрократизм?» Но я настояла. И слава Богу. Наша компания выжила в пандемию, пережила налоговые проверки и стала реально прибыльной.
А полгода назад появился Кирилл. Лена засияла. Он был таким… ну, знаете, из тех мужчин, которые говорят правильные слова в правильное время. «Твоё творчество заслуживает большего, Леночка!», «Вы должны выходить на международный уровень!», «Твой партнер тебя сдерживает! Ты же гений, а Оксана — просто бухгалтер». Лена слушала его, открыв рот.
Я видела, что она меняется. Она стала скрытной. Стала пропускать встречи с клиентами. Стала требовать наличные из кассы на «личные нужды». Я пыталась поговорить, но она только отмахивалась: «Ксюш, ну не начинай. У меня всё под контролем». Под контролем…
А месяц назад Кирилл вдруг стал часто появляться у нас в офисе. Заходил, садился в её кресло, давал советы нашим дизайнерам. Пару раз я видела, как он копается в её документах. Я тогда разозлилась и выставила его за дверь. Лена со мной не разговаривала три дня.
Но вчера… вчера всё закончилось. «Компания теперь принадлежит Кириллу».
Глава 2: Момент истины — она забыла, на ком держится АртЭлль
Я просидела в офисе до обеда. Я не могла работать. Я перечитывала СМС. Я смотрела на пустой Левкин стол. На пальму. На ноутбук.
«Она не могла. Она не могла предать меня ради… ради этого…» В душе боролись два чувства: дикая, слепая ярость и такая же дикая, слепая жалость. Но на Лену. На себя.
Я должна была это проверить. Я должна была увидеть документы.
Я позвонила нашему корпоративному юристу, Андрею.
— Андрей, мне нужно посмотреть свежую выписку из ЕГРЮЛ по «АртЭлль». Сейчас.
— Оксана, ты что, не видела? Она же вчера вечером была готова. Там учредителем теперь числится только Кирилл Андреевич Романов. Сто процентов долей. Лена вышла из состава, а Романов… ну, как бы стал владельцем.
Земля снова ушла из-под ног. Я с трудом сдерживала слёзы. «Она вышла. А Кирилл… Кирилл…»
— Андрей, — я сглотнула ледяной ком в горле, — Лена вышла. Но я? Я — второй учредитель. У меня пятьдесят процентов. Моя доля не могла просто… раствориться.
— Ксюш, ну как не могла… Там документы… Доверенность от тебя. Лена её предоставила. На продажу твоей доли.
— Что?! Какая доверенность?! Я ничего не подписывала! Я её не давала! Это фальшивка! Андрей, это… это мошенничество! — я закричала в трубку, и мой голос эхом разнесся по пустому офису.
— Ксюша, я понимаю твою реакцию. Но доверенность была нотариальная. Подпись твоя. Лена сказала, что вы обо всём договорились, что Кирилл покупает обе доли, чтобы инвестировать…
— Да я его в глаза не видела, Андрей! Мы не договаривались! Я ничего не подписывала!
Юрист замолчал. Я слышала только его дыхание и стук собственного сердца.
— Ксения, — его голос стал серьезным, — Лена подделала доверенность. Это… это статья, Оксана. Это очень серьезно. Если ты не давала её, значит… значит, фирма украдена.
— Я не давала, Андрей. Я не давала.
В ту минуту мне хотелось не просто разбить пальму. Мне хотелось стереть Лену и её Кирилла с лица земли. Забыта дружба. Забыты ночные дежурства. Забыты планы на будущее. Осталось только предательство. И Кирилл. Кирилл, который теперь учредитель.
Я повесила трубку. Я должна была что-то делать. Я не могла позволить им забрать всё. Я должна была бороться. Не за фирму. За справедливость.
Я начала звонить Лене. Не берет трубку. Написала сообщение: «Я знаю про Кирилла. Ты подделала доверенность. У нас устав, Лена. У нас устав. Я всё помню. Ты — нет».
Она ответила через пять минут: «Ксюш, я… мне нужны были деньги. Кирилл обещал… Он сказал, что мы вернем, когда фирма пойдет вверх. Ксюш, прости, умоляю. У нас любовь… Не разрушай всё».
«Любовь?» — я усмехнулась. Любовь, которая заставляет предавать подругу ради альфонса.
— Любовь не разрушает, Лена, — прошептала я, набирая номер нашего конкретного нотариуса, Светланы Петровны. Того самого нотариуса, к которому мы всегда ходили, который знал нас обеих в лицо, который заверял наш устав и который знал… он знал про тот самый пункт в уставе.
Глава 3: Возмездие: Справедливость настигает аферистов в МОЕМ офисе
На следующий день я пришла в офис к девяти утра. Я не спала всю ночь. В голове крутился план. Я знала, что должна сделать.
В офисе уже сидели они. Лена — бледная, зарёванная, прячущая глаза. И Кирилл. Кирилл, который сидел в моем кресле, за моим столом и разговаривал по моему ноутбуку. Он уже чувствовал себя хозяином. Учредителем.
Я вошла, хлопнув дверью.
— Доброе утро, молодожены! — сказала я, вешая куртку. — Кирилл, встань из моего кресла. Ты мне в нём не нравишься.
Альфонс усмехнулся и не пошевелился. Лена посмотрела на меня с надеждой и ужасом.
— Оксана, Ксюш… Мы… Мы хотим объяснить…
— Мне не нужны объяснения, Лена. — Я подошла к столу, положив на него папку с документами. — Мне нужны мои пятьдесят процентов долей. Сейчас.
— Оксана, ну какие пятьдесят процентов? Там документы… Доверенность… Ксюш, мы… мы вернем, правда! Нам просто сейчас… — Лена начала лепетать, и её голос задрожал.
Я перевела взгляд на Кирилла. Тот улыбнулся и откинулся в кресле.
— Оксана, давай без драм. Компания теперь принадлежит мне. У тебя была доверенность, Лена продала твою долю. Ты получила деньги на карту. Всё законно. Извини, дорогая, в бизнесе нет друзей.
— В бизнесе нет друзей, говоришь? — Я улыбнулась. — Лера, ты получила деньги? Мои пятьдесят процентов? Кирилл тебе их «дал»?
— Ну… мы… мы решили инвестировать… Он обещал… — Лена снова начала прятать глаза.
Инвестировать. Ну-ну.
Я достала из папки устав нашей компании. Тот самый, который Лена называла «бюрократизмом». Я открыла его на нужной странице. И начала читать:
— «Ни одна сделка с долями в уставном капитале Общества не считается действительной без личного присутствия второго Учредителя у нотариуса Егоровой Светланы Петровны. Передача долей невозможна без нотариально заверенного согласия второго Учредителя…»
Я сделала паузу, наслаждаясь моментом. Повисла мертвая тишина. Я видела, как Кирилл побледнел. Улыбка сползла с его лица. Лена смотрела на меня, открыв рот.
— Сделка считается недействительной, Лена. — Я ткнула пальцем в текст. — Ты подделала доверенность. Ты заверила её у другого нотариуса. А по нашему уставу, который мы вместе писали и который ты называла «бюрократизмом», — это незаконно. Ни один суд не признает эту сделку действительной. Ты — не вышла. И Кирилл… Кирилл не учредитель.
Я перевела взгляд на альфонса. Тот замер, как кролик перед удавом. Его Арлекин, его «учредитель» рассыпался на глазах. *Он даже не знал. Лена так хотела его порадовать, так хотела стать «гением», что забыла про устав. Забыла про наш бюрократизм. Она забыла, на ком держится АртЭлль.
— Ты… Ты врешь! Это фальшивка! Лена сказала… — Кирилл вскочил из кресла, и его голос задрожал от ярости.
— Проверь, Кирилл. Позвони Андрею. Позвони любому юристу. Он тебе скажет, что устав — это главный закон компании. А по нашему главному закону, ты здесь — никто. И Лена… Лена идет под суд за подделку документов и мошенничество.
Я посмотрела на Лену. Она сидела, уткнувшись лицом в ладони, и всхлипывала. Её «любовь», её «гениальность», её «Арлекин» рухнули. Афера века оказалась пшиком. Потому что она забыла про устав. *Она забыла про нас.
— Кирилл, встань из моего кресла. Я сейчас вызову полицию. И ты… ты уедешь отсюда не с долями, а с уголовной статьей за незаконное проникновение и попытку мошенничества. У тебя есть пять минут.
Альфонс посмотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало холодно. Но я не отвела взгляд. Справедливость восторжествовала. Не фирма. Справедливость.
Он схватил свой ноутбук и бросился к двери. Черт, как же он быстро одевался! Пять минут назад он был «учредителем», а теперь… теперь он был Арлекином, убегающим со сцены.
Я повернулась к Лене. Она всё еще всхлипывала.
— Ксюх, прости… Умоляю… Я… я люблю его… Я думала…
Я усмехнулась. Любовь. Любовь, которая заставляет предавать подругу ради альфонса.
— Ты разрушила всё, Лена, — тихо сказала я. — Ты разрушила ArtElle. И ты разрушила нашу дружбу. И никакой устав это уже не исправит. Карма существует, Лена. И ты её сейчас получишь.
Я не стала вызывать полицию. Я не могла. Даже после всего, что она сделала, я не могла. Я просто позвонила Андрею. Сделка была заблокирована. ЕГРЮЛ вернулся в норму. «АртЭлль» снова стала нашей.
Но я знала, что это конец. «АртЭлль» уже не будет прежней. Слишком много боли. Слишком много предательства. Лена ушла. Я выкупила её долю. Она… она всё равно получила свои деньги. Но не с долями. С уголовной статьей.
А я… я осталась одна. В своем офисе, за своим креслом, с своим ноутбуком. И с пальмой. Той самой пальмой, которая была символом нашего успеха. И которая теперь… теперь была символом моей сгоревшей жизни.
Карма существует, девочки. И иногда она работает через бюрократические пункты в уставе. Не забывайте про устав. Не забывайте про нас. Не забывайте, на ком держится ваш АртЭлль. Любовь не разрушает, Лена. Предательство разрушает.
А в вашей жизни были случаи, когда «друзья» переписывали бизнес на любовников? Как вы выходили из таких ситуаций? Поделитесь своими историями в комментариях, очень интересно почитать!
Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.