Анна проснулась в шесть утра. За окном только начинал разгораться серый ноябрьский рассвет, а она уже стояла у плиты. Сегодня — десять лет их свадьбы с Игорем. Юбилей, который должен был все изменить.
Десять лет она пыталась понравиться его родне. Мать Игоря, Галина Сергеевна, и сестра Алина всегда смотрели на нее свысока. Для них Анна была слишком простой, слишком прямой, не их круга. Она учительница в обычной школе, а они — семья с традициями, с амбициями, с вечным чувством собственного превосходства.
Анна решила: в этот день они увидят, какая она хозяйка. Увидят и наконец примут.
С шести утра она колдовала на кухне. Пироги с капустой и грибами — по маминому рецепту. Утка с яблоками, томленая в духовке. Соленья из погреба, домашний морс, тонко нарезанное мясо. К обеду стол ломился так, что скатерть грозила треснуть по швам. Анна надела лучшее платье, уложила волосы. Смотрела в зеркало и верила: сегодня они увидят. Оценят. Примут.
Они вошли в дом, даже не разувшись как следует. Галина Сергеевна с порога обвела взглядом накрытый стол и поджала губы. Алина встала рядом, сложив руки на груди.
— И это все? - протянула свекровь, ткнув пальцем в утку. — Опять жирное, тяжелое. Ну чисто деревенский стол. А где легкость, изящество? Ты же знаешь, я такое не ем.
Алина подхватила:
— Мама права. Ну посмотри, сплошное простонародье. Неужели нельзя было что-то современное приготовить? Рыбу там какую-нибудь под соусом?
Анна стояла и смотрела на них. С шести утра у плиты, два дня подготовки. А они кривятся, как будто она подала им объедки. Она перевела взгляд на Игоря. Сейчас он скажет им: «Вы что, с ума сошли? Она старалась!»
Игорь отвел глаза. Потупился, затеребил пуговицу на рубашке и пробормотал:
— Мам, вы уж простите ее. Она как умеет, так и готовит. По-простому. Вы уж потерпите, ради меня.
У Анны внутри что-то оборвалось. С хрустом, как сухая ветка. Она не заплакала, Ее закричала. Просто подошла к столу, взяла блюдо с уткой и унесла на кухню. Вернулась за пирогами. Потом за соленьями. За морсом.
— Ты что творишь? - зашипела Галина Сергеевна, когда Анна убрала последнюю тарелку.
— Вы же сказали, еда вам не нравится. Значит, и смотреть на нее незачем, - ответила та спокойно.
Они сидели за пустым столом втроем. Игорь, его мать и сестра. Растерянные, злые, молчаливые. Анна ушла в спальню. Через полчаса туда влетел муж. Красный, злой, с трясущимися губами.
— Ты совсем с ума сошла? Мать в истерике, сестра рыдает! Немедленно неси все обратно и извиняйся!
Анна посмотрела на него и вдруг поняла: за десять лет он ни разу ее не защитил. Ни разу.
— Я два дня готовила, Игорь. Два дня. А они пришли и плюнули в душу. А ты даже слова не сказал.
— Они моя семья!
— А я кто?
Он замялся. И в эту секунду Анна все поняла.
Галина Сергеевна с Алиной демонстративно оделись и ушли, хлопнув дверью. Игорь метался между кухней и коридором, не зная, за кем бежать. В итоге остался дома. Ночью ушел спать в другую комнату, бросив: «Не могу на тебя смотреть».
Анна сидела на кухне одна. Перед ней стояла тарелка с пирогом, который они так и не попробовали. Она откусила кусок и расплакалась. Не от обиды. От жалости к себе прежней, которая десять лет пыталась допрыгнуть до планки, поставленной людьми, не способными любить никого, кроме себя.
На следующее утро она проснулась в шесть, как всегда. Только теперь не пошла к плите. Собрала сумку. Свои вещи, свои книги, свои фотографии. Ничего из того, что покупал Игорь, не взяла. Даже кольцо оставила на тумбочке.
Муж вышел из комнаты, сонный, взъерошенный. Увидев сумку, замер:
— Ты куда?
— Я ухожу, Игорь. Насовсем.
— С ума сошла? Кому ты там нужна? В сорок лет, без денег?
— Себе, = ответила Анна. — Себе я нужна.
Он кричал что-то в спину, когда она выходила. Про позор, про мать, про то, что она приползет обратно. Анна закрыла дверь и вдохнула холодный утренний воздух. Впервые за десять лет свободно.
Анна давно живет в другом городе. Снимает маленькую квартиру, работает в школе, по вечерам печет пироги для соседей. Они говорят, что у нее золотые руки. Им не надо объяснять, что она не "деревенщина" и не "простая". Им просто вкусно.
Игорь звонил несколько раз. Сначала орал, потом просил вернуться, потом снова орал. Говорил, что мать заболела от переживаний, что сестра не приходит в себя. Анна слушала молча, а потом сказала:
— Передай им, пусть кто-нибудь сварит бульон. Я больше не ваша прислуга.
Положила трубку и пошла на кухню. Достала муку, яйца, масло. За окном падал снег. В духовке поднимался пирог. А в груди было тепло и спокойно.