Сегодня расскажу о том, как скромный профессор из Корбаха придумал слова, без которых мы не мыслим.
Если вы хоть раз смотрели научно-популярное видео, листали ленту в соцсетях или просто задумывались о том, что такое «реальность», вы наверняка встречали слово «онтология». А если вы когда-либо спорили до хрипоты, пытаясь доказать, что в вашем тезисе нет противоречия, вы сталкивались с «антиномией». И уж точно каждый, кто хоть раз интересовался устройством собственной души, так или иначе касался «психологии».
Мы воспринимаем эти термины как нечто само собой разумеющееся, как воздух. Но у этого воздуха есть автор. И сегодня я хочу рассказать о человеке, которого смело можно назвать «гением нейминга» XVII века. О философе, который, по сути, дал имена целым наукам и понятиям.
Звали этого человека Рудольф Гоклениус. Родился он 1 марта 1547 года в немецком Корбахе и большую часть жизни провел в Марбурге, будучи профессором местного университета. На первый взгляд — типичный представитель поздней схоластики, последователь Меланхтона, комментатор Аристотеля. Такие ученые писали толстые фолианты на латыни, которые сегодня пылятся в библиотечных подвалах. Но Гоклениус совершил революцию. И сделал он это... составив словарь.
В 1613 году он опубликовал труд с длинным названием — «Философский лексикон». И это был не просто перевод древнегреческих терминов на латынь. Гоклениус понял то, что сегодня знает любой создатель стартапа: чтобы новая идея жила, ей нужно имя. Без имени она — просто расплывчатое ощущение.
Так, с подачи Гоклениуса, в философский обиход вошла «онтология». Хотя сам термин чуть раньше придумал Якоб Лорхард, именно Гоклениус дал ему путевку в жизнь, зафиксировав в своем словаре. Он определил онтологию как учение о бытии самом по себе, взятом в чистом виде, отдельно от человека и его переживаний. Для него это была строгая наука, расположенная где-то между изучением природы (натурфилософией) и разговорами о Боге (теологией). Учение о том, что вообще есть.
Еще одно важное изобретение — «антиномия». Сегодня это слово знают даже те, кто не читал Канта: так называют непримиримое противоречие между двумя суждениями, каждое из которых одинаково хорошо доказуемо. Гоклениус ввел этот термин для описания логических тупиков, с которыми сталкивалась мысль его времени.
Но главный «бренд», который Гоклениус фактически запустил в массовое обращение — это психология. Да, слово «психология» сегодня знает каждый. Но мало кто в курсе, что впервые оно появилось в названии книги именно у нашего героя. Еще в 1590 году он выпустил труд «Psychologia...», посвященный совершенству человека, его разуму и происхождению души. Эта книга стала первой в истории, где новорожденный термин был вынесен на обложку. И понеслось: спустя годы его ученики, а затем и великие умы вроде Роберта Бертона подхватили это слово, и оно зажило своей жизнью.
Но Гоклениус был не просто составителем словаря. Он был тонким логиком. В истории логики остался так называемый «гоклениевский сорит» — вид сложного умозаключения. Представьте себе цепочку рассуждений, где, переступая с одной мысли на другую, мы приходим к неожиданному выводу. Например: «Кто занимается наукой, тот развивает ум». Доказательство? Тот, кто занимается наукой, привыкает сосредотачиваться. Кто сосредоточен — вникает в трудности. Кто вникает в трудности — преодолевает их и обретает гибкость ума. А гибкий ум делает человека развитым. Логично? Безупречно.
В этом силлогизме — весь Гоклениус. Он не совершил переворота в философии, как Декарт или Кант. Но он создал для них инструменты. Он дал имена вещам, которые до него были лишь смутными тенями.
Когда мы сегодня говорим о кризисе в отношениях («антиномия любви и свободы»), о картине мира («онтология текста») или просто читаем книгу по популярной психологии, мы, сами того не зная, пользуемся наследием скромного профессора из Корбаха. Он показал, что иногда самая важная задача философа — не дать ответы, а правильно назвать вопросы. Ведь назвать вещь — значит, впервые ее увидеть.
