История Кирилла Андреевича словно сошла со страниц идеального пособия по достижению невероятного успеха. Свой путь к богатству он начал с отличных оценок и престижного диплома, а первым реальным активом стала скромная фирма, занимавшаяся отделкой помещений. Это был лишь трамплин.
К своему пятидесятилетию он стоял у руля колоссального синдиката, где строительный бизнес гармонично переплетался с нефтедобычей и коммерческой недвижимостью. Казалось, фортуна выдала ему персональную индульгенцию на любые авантюры: даже там, где конкуренты терпели крах, его дерзкие вложения оборачивались баснословной прибылью.
В какой-то момент, устав от бесконечной вереницы деловых встреч и подписания бумаг, бизнесмен решил выдохнуть. Для перезагрузки ему не требовались экзотические острова и пафосные курорты. Идеальный вечер состоял из уединения в добротном подмосковном доме, жара бани, потрескивающих в камине поленьев и томика Булгакова. Именно в такую минуту спокойствия тишину разрезал звонок с неизвестного номера.
— Слушаю вас, — произнес он подчеркнуто официально.
— Ба, живая душа на проводе! — раздался в трубке бодрый мужской голос, показавшийся смутно знакомым.
— С кем я разговариваю? — ледяным тоном осведомился Кирилл.
— Ну ты даешь, Кирюха! Кравцова не узнал? Это же я, Андрюха! Пять лет бок о бок за одной партой оттрубили!
Жесткая хватка топ-менеджера вмиг испарилась. Кирилл даже привстал от неожиданности.
— Андрюха? Тот самый Кравцов?!
Память услужливо подкинула образ закадычного товарища, чьи пути разошлись с его собственными после девятого класса, когда друг отправился получать профессию в училище. А ведь в детстве их было водой не разлить.
— Признал, значит, бродягу?
— Еще бы! — Кирилл искренне заулыбался. — Ты сам-то как? Где сейчас обитаешь?
— Да в столице осел, не отпускает она. А твои как успехи?
— Тоже в Москве. Кручусь понемногу, бизнес.
— Да уж в курсе, видели тебя даже по ящику, птица высокого полета! Я чего звоню-то: мы тут покумекали и решили собрать наших. Встреча выпускников, все дела. Заглянешь на огонек?
— Понимаешь, Андрей, у меня график сумасшедший, — с ноткой сомнения начал Кирилл. — Дни расписаны на месяц вперед, не хочу обещать и в итоге подвести.
— Так мы люди продуманные! — хохотнул Кравцов. — Не завтра собираемся. Мероприятие планируем на субботу, через полтора месяца. Как раз чтобы все занятые успели окна в расписании найти.
— А, ну тогда другой разговор, — бизнесмену вдруг стало неловко за свои попытки отказаться. — Железно буду.
— Заметано! — обрадовался друг детства. — Собираемся в нашей родной школе, в актовом зале. Не заблудишься?
— Не дождешься, — усмехнулся Кирилл. — На память пока не жалуюсь.
— Ну, бывай!
Полтора месяца пролетели как один день. Все это время Кирилл находился в приподнятом настроении. Перед мысленным взором то и дело проносились картинки из юности: строгие лица преподавателей, робкая первая влюбленность, тайные перекуры за школьными гаражами и безумные проделки. На душе от этого становилось тепло.
Когда настал заветный день, его машина припарковалась у родного двора одной из первых. Зачинщика встречи еще не было, но возле крыльца уже толпилась группка бывших одноклассников. Беседа завязалась так легко, будто они расстались только вчера, а не десятилетия назад.
Народ всё прибывал, и вскоре стало очевидно, что в тесных коридорах учебного заведения им просто не развернуться. Недолго думая, шумная толпа единогласно постановила перебраться в хороший ресторан, чтобы отпраздновать воссоединение как следует.
Постепенно волна ностальгии спала, и разговоры плавно перетекли в русло текущих забот. Выяснилось, что школьные товарищи давно свили уютные гнезда, а некоторые с гордостью демонстрировали снимки подрастающих внуков. Кирилл от души разделял их восторги, хотя сам за долгие годы так и не сумел вкроить в свое сумасшедшее расписание хотя бы намек на семью. И эта разница в образе жизни быстро стала предметом всеобщего внимания.
— Кирюш, а ты чего бобылем-то живешь? Ни супруги, ни преемников? — вдруг поинтересовалась Юля. Та самая, по которой он когда-то тайно вздыхал.
— Как-то мимо прошло, с головой ушел в проекты... — неловко оправдывался магнат, внезапно почувствовав себя вызванным к доске двоечником.
— И что сейчас мешает? — продолжала давить одноклассница. — С твоими-то ресурсами можно семерых по лавкам завести и не заметить.
— Теперь свободного времени вообще не осталось. Юль, к чему этот допрос с пристрастием?
— Просто со стороны кажется, что у тебя всё идеально, дом полная чаша.
— А разве я жалуюсь на пустоту?
— Нет. Но и смотреть на нас, простых смертных, свысока не стоит, — строго сдвинула брови женщина.
Идиллия дружеского ужина мгновенно испарилась, оставив Кирилла в легком недоумении.
— С чего такие выводы? — искренне поразился он.
— Да ты же весь вечер из смартфона не выныриваешь. Решаешь какие-то вопросы с таким лицом, будто без твоей отмашки солнце завтра не взойдет.
— Это просто рабочая привычка, мышечная память! И никакого высокомерия тут нет, поверь. Скорее, наоборот — это я вам по-доброму завидую. У вас есть дом, близкие, а у меня за душой в этом смысле — пустота.
— Так в чем проблема, Кирилл? Научись жать на тормоза, и всё появится.
— Если я нажму на тормоза, от моего бизнеса камня на камне не останется, — отрезал он.
— Ой, сказки не рассказывай! — всплеснула руками Юля. — Мы вот без миллионов обошлись. В молодости расписались, детей на ноги поставили, считая копейки. И ничего, счастливы! Было бы желание. А ты ради чего жилы рвешь? Кому твои заводы достанутся? Завязывай только деньги делать, пора бы и для себя пожить. Искал бы женщину, пока время есть.
— Ну-ну, — только и хмыкнул Кирилл.
Доказывать ей, что тихие семейные радости претят его натуре, а настоящий кайф он ловит от создания масштабных проектов, было пустой тратой слов. Хотя где-то на задворках сознания он понимал: с его властным нравом свить уютное гнездышко будет тяжеловато. Хотя и зерно истины в ее словах имелось — кому передать плоды своих трудов?
— И чему ты улыбаешься? — не унималась Юля. — За своими бумажками ты и жизни-то настоящей не нюхал. Наверное, оно и правильно, что ты холостяк. Таким деспотам в семье не место, а переучиваться тебе поздно.
— Никакой я не тиран. И с чего ты взяла, что я жизни не видел? — Кирилл едва сдержал возмущение.
Перед глазами пронеслись бессонные ночи, адская работа, безжалостные законы рынка и ледяной холод нищих студенческих зим, когда не на что было купить куртку. Но распинаться перед ней, доказывая, что его путь не был усыпан розами, он не собирался.
— Просто ты давно оторвался от реальности, витаешь где-то в своих облаках, — резюмировала одноклассница.
— И какой рецепт приземления посоветуешь? — саркастично выгнул бровь мужчина. — Есть методичка?
— Ну, сходи на вокзал, поживи с бомжами, — хихикнула она. — Да шучу я. Просто задумайся о будущем, о детях, а не о графиках доходности.
— А знаешь... Вызов принят, — вдруг выдал он. — Организую себе краш-тест.
— Господи, Кирилл, — закатила глаза женщина. — У вас, богачей, это так называется?
— Что именно? — не понял он.
— Ну, эти твои поиски второй половины, свидания...
— Я вообще не об этом! Я про тотальную смену декораций. Попробую побыть бродягой.
Юля так и замерла с недонесенным до губ бокалом вина.
— Кирюш... Ты чего? Я же образно выразилась, в шутку... — попыталась она отыграть назад, заметив в его глазах безумный азарт.
— Выберу какой-нибудь условный Звенигород, где моя физиономия никому не известна. Скину свой брендовый пиджак, надену рванье и побомжую пару недель. Раз уж я, по-твоему, зажрался и не знаю жизни, то пройду этот курс выживания.
Он замолк на секунду, наслаждаясь этой сумасшедшей мыслью. Его знакомые толстосумы от скуки покупали туры в африканские или индийские трущобы за бешеные бабки, чтобы пощекотать нервы. А тут — настоящий хардкор, причем совершенно бесплатно и прямо под боком.
— Кирилл, очнись! Улица — это страшно, там волчьи законы, — в голосе Юли зазвучала паника. Она вдруг осознала: если этот упрямец вбил себе что-то в голову, пути назад нет. — Ты же привык к роскоши, ты там загнешься в первый же день!
— Думаешь, я совсем тепличный? — усмехнулся Кирилл. — Ошибаешься. Выживать я умею отлично. К тому же я верю в наших людей. У нас народ жалостливый, мимо чужой беды не пройдет.
— Ну-ну, блажен, кто верует, — криво ухмыльнулась она. — Там куска сухого хлеба зимой не выпросишь.
— Пари? — он резко вытянул руку вперед.
— Эм... А ставка какая? — опешила женщина.
— Условия такие: если я справляюсь и выживаю, ты берешь своих пацанов, и мы летим отдыхать в Грецию за мой счет.
— В Грецию?! — у нее округлились глаза. — Стоп, логика где? Победитель вроде как должен забирать куш, а не везти ораву чужих людей на курорт.
— Для меня главная награда — доказать свою правоту насчет человечности. Но есть и практический интерес. У меня там наклевывается крупный контракт с одним местным ортодоксом. Он помешан на традиционных ценностях и с холостяком даже за стол переговоров не сядет. Мне для солидности нужна крепкая семья на заднем плане.
— А-а-а, вон оно что... — протянула Юля, раскусив замысел. — Предлагаешь мне поработать твоей картонной супругой?
— Если твой благоверный устроит сцену ревности, сойдешь за родную сестру, — парировал Кирилл, не моргнув глазом.
На ее губах заиграла лукавая улыбка.
— По рукам, — она уверенно вложила свою ладонь в его руку.
Заметивший это Андрей, который весь вечер грел уши неподалеку, радостно подлетел к ним, чтобы разбить спор.
— А давайте! — громогласно объявил он. — Я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как олигарх милостыню стреляет!
Утром следующего дня, когда винные пары окончательно выветрились, Кирилл готов был прикусить себе язык. Рядом с Юлей вся его деловая хватка и броня куда-то исчезали, а наружу лез инфантильный пацан, готовый брать на слабо. Признавать это было неприятно, но факт оставался фактом: юношеская влюбленность никуда не испарилась.
В глубине души он отдавал себе отчет: Юля давно и счастливо замужем, воспитывает детей, и полноценный роман между ними невозможен. Но сама перспектива оказаться с ней рядом на залитом солнцем греческом берегу — пускай и под прикрытием родственных связей — приятно щекотала нервы.
Задумка казалась идеальной. Наличие законного супруга и отпрысков гарантировало отсутствие кривотолков, а консервативный деловой партнер из Афин был вполне реальной фигурой, что делало прикрытие безупречным.
Кирилл потряс головой, возвращаясь к действительности. Адреналин уже начал закипать в крови. Оставалось дело за малым: продержаться четырнадцать дней в шкуре бездомного на улицах подмосковья.
Сборы не заняли много времени, но потребовали определенной фантазии. Понятно, что в костюмах от Brioni милостыню не просят, поэтому Кирилл совершил набег на самые дешевые барахолки. Купленные там вещи пришлось дополнительно «состарить»: он нещадно рвал ткань, топтал одежду в грязи и пыли, добиваясь того самого отталкивающего вида, при котором к человеку страшно подойти ближе чем на метр.
Чтобы образ получился максимально достоверным, бизнесмен пожертвовал комфортом: перестал бриться, отменил визиты к барберу и наотрез отказался от душа на несколько дней. Смесь запахов застарелого пота и уличной грязи должна была стать его пропуском в новый мир. Роль маргинала была для него абсолютно неизведанной территорией, но непоколебимая уверенность в своих силах заставляла игнорировать любые сомнения.
Он приказал водителю высадить его за несколько километров до черты Звенигорода, строго наказав забрать с этого же места ровно через две недели. Личный шофер, привыкший видеть босса с иголочки, с нескрываемым изумлением разглядывал источающего зловоние оборванца.
— Кирилл Андреевич, извиняюсь, конечно, но зачем вам этот цирк? — не выдержал водитель.
— Ох, Костя... — хмыкнул сквозь спутанную бороду миллионер. — Решил, так сказать, спуститься с небес на землю. Провести полевое исследование жизни на дне.
— Не понимаю, если честно...
— Хочу своими глазами посмотреть, как выживают бродяги в нашей стране. Ну и заодно проверить, осталось ли в людях хоть каплю милосердия и готовности помочь ближнему.
— Да сдалось вам это? — искренне удивился подчиненный.
— Так надо, Константин, — тон Кирилла стал ледяным, давая понять, что дискуссия окончена.
Шофер понятливо закивал — мало ли какие тараканы в голове у начальства — и нажал на газ. Кирилл остался стоять на обочине. Появление дурно пахнущего бомжа из салона премиального внедорожника прямо в центре города мигом бы разрушило всю легенду, поэтому ему предстояла долгая пешая прогулка.
Путь занял несколько часов и порядком вымотал с непривычки, но это были только цветочки. Добравшись до окраин, Кирилл мысленно вознес хвалу небесам за то, что на дворе стояло теплое время года. Попробуй он провернуть такой трюк зимой — замерз бы насмерть в первую же ночь.
Поплутав по улицам и не обнаружив ни одного «коллеги по цеху», он наугад опустился на ступеньки перед зданием кинотеатра, положив рядом помятый пластиковый стаканчик. Эксперимент стартовал. Однако за первый час в его импровизированную кассу не упало ни копейки. Это больно ударило по самолюбию успешного дельца, хотя, положа руку на сердце, он и сам никогда не спонсировал уличных просящих.
В картине мира Кирилла попрошайничество было четко выстроенной криминальной сетью, пережитком лихих девяностых, где за каждой бабушкой или инвалидом стоял крепкий «смотрящий», отбирающий документы и выручку. И именно эту гипотезу он намеревался доказать на практике.
— Эй, чучело! — раздался над ухом хриплый бас. Перед ним выросла внушительная фигура типичного завсегдатая теплотрасс. — Давай-ка, сваливай по-доброму, это наша точка.
— Понял-понял, без обид, — Кирилл торопливо сгреб свой пустой стаканчик. — Не ругайся, брат. Я тут человек новый. Не знаю еще ваших порядков, где поесть можно, где переночевать. Только сегодня в город прибился.
— Да неужели... — незнакомец подозрительно прищурился, оценивающе оглядывая чужака. — И откуда ж тебя такого нарядного ветром надуло?
— Из деревни здешней. Погорелец я. Дом сгорел до головешек, а из родни никого на белом свете, — Кирилл выдал заранее заготовленную байку.
Подготовился он основательно: выучил название реально существующего поселка и лично съездил посмотреть на то самое пепелище, историю которого теперь выдавал за свою. Старая изба действительно сгорела весной, а одинокий дед-хозяин плюнул на всё и перебрался в город. Придраться было не к чему.
— Серьезно? — недоверчиво хмыкнул бродяга. — И что, соседи даже в баню не пустили пожить?
— Да кому я сдался? — горестно вздохнул Кирилл. — Всем наплевать. Паспорт в огне остался, в карманах ни гроша. Куда мне было податься, кроме как на улицу?
— Поешь ты красиво, — мужчина опустился на корточки рядом. — Одно не сходится. Пожар-то весной был, а ты только сейчас нарисовался. Где пропадал?
— Да по чужим сараям да заброшкам скитался, пока хозяева не выгоняли. А как выгнали окончательно, так и пошел, куда глаза глядят. С голодухи-то помирать неохота.
— Ну дела... — бродяга в задумчивости почесал заросший подбородок. — Ладно, черт с тобой. Топай за мной. У нас в коммуне девять человек, будешь десятым. Но предупреждаю сразу: пахать придется. Сейчас лето, надо на зиму запасы делать.
— Спасибо тебе огромное, мил человек! — с чувством произнес Кирилл. — Работы я не боюсь, к деревенскому труду приучен.
— Ну-ну, — усмехнулся новый знакомый. — Тут тебе не огород полоть. Короче, не дрейфь. Втянешься, у нас коллектив дружный, своих не бросаем.
«Прекрасно, первый этап операции прошел успешно», — удовлетворенно отметил про себя Кирилл.
Он напрягся, готовясь слушать откровения про криминальную иерархию, бандитские «крыши» и постановки для доверчивых прохожих, приносящие баснословные барыши теневым дельцам. Кирилл уже нацепил маску недалекого провинциала, но вдруг осознал, что происходящее действительно рвет все его шаблоны.
— Зовут меня Алексей, но здесь я откликаюсь на Токаря — была такая профессия в прошлой жизни, — приступил к вводному курсу бродяга. — Обитаем мы на выселках. В центре оставаться на ночь — гиблое дело, полиция быстро оформит. Так что в темное время суток лучше там не отсвечивай, держись наших. Встаем рано, часов в пять. План работ обсуждаем с вечера. На полигоне тебе выделят участок, объяснят, что идет в переработку, а что — чистый мусор. И запомни главное: за воровство у своих выкидываем из коллектива моментально. В лучшем случае.
Тон Алексея стал жестким, поучающим.
— Касаемо сбора средств. Тут нужна своя стратегия. Надпись на картонке должна цеплять, но без лишних соплей. Обычно пишем правду, хотя всю историю на обрывке картона не уместишь. Для тебя идеальный формат: «Остался без дома из-за пожара, прошу помощи». Коротко и ясно.
Токарь сделал паузу, словно перебирая в голове неписаный устав уличной жизни.
— По распорядку: едим два раза — утром и перед сном. Если удается настрелять мелочи, берем лапшу быстрого приготовления или дешевую крупу. Варим в общем котле, мы же люди. С жильем сложнее. Наша база — брошенный гараж. Для нас это царские хоромы, хотя на десятерых места маловато. Спальное место оборудуешь сам — картонки из-под продуктов, старые шмотки с помойки. Плюс в том, что когда спим вповалку, зимой теплее. Вроде всё основное рассказал.
— Подожди, а кто у вас главный? Кому долю заносить? — искренне удивился Кирилл.
— Да нет у нас никаких начальников, — хмыкнул Алексей. — Народ подобрался адекватный, спокойный, так что решаем всё сообща. Правило одно, но строгое: кто не работает, тот не ест. Послабления только для болеющих, ну а если совсем прикрутило — вызываем скорую. Вот и весь наш соцпакет, — он издал невеселый смешок.
— Ничего себе... Я думал, тут всё по-другому устроено, — пробормотал миллионер.
— А как иначе?
— Ну, мне казалось, есть старшие, общая касса, поборы... Да ладно, забудь. А ты-то как до такой жизни докатился? — Кирилл быстро перевел разговор, поняв, что сболтнул лишнего.
— Собственная дурость подвела, — помрачнел Токарь. — Вернулся домой, а жена с любовником. В глазах потемнело, развернулся и ушел, куда глаза глядят. Пока бродил по улицам, заливая горе, меня и обчистили подчистую. Родственников нет, а возвращаться к изменнице не позволила гордость. Так и пошло по наклонной.
— Сурово...
— Жизнь вообще не сахар. А у тебя что? Семья есть?
— Не сложилось, — выдохнул Кирилл. — Даже не представляю, как бы я поступил на твоем месте.
— И слава богу, что не представляешь, — усмехнулся Алексей. — У нас на улице, конечно, тоже иногда пары образуются, но это редкость.
За пару дней Кирилл экстерном освоил премудрости выживания: выучил трогательные реплики для прохожих, запомнил расположение самых прибыльных точек и пунктов приема стеклотары. Первую ночь он провел, скорчившись в углу, но вскоре товарищи по несчастью помогли ему соорудить более-менее сносную лежанку из найденных тряпок.
Вечерами, слушая неторопливые разговоры у импровизированного очага, Кирилл узнавал истории своих новых соседей. Детали отличались, но суть была одна: кого-то оставили без жилья черные риелторы, кто-то потерял документы и память, кого-то раздавили жизненные обстоятельства. Людей, променявших нормальную жизнь на улицу ради мнимой свободы, здесь не было. Как не было и мифических криминальных боссов, гребущих миллионы.
Реальность камня на камне не оставила от стереотипов Кирилла. Самым большим потрясением стало то, что здесь никто не заливался дешевым алкоголем. Все прекрасно понимали: жизнь на улице и так изнашивает организм, а пьянство — это прямой билет на кладбище.
Две недели тянулись мучительно долго. Несмотря на первоначальный энтузиазм, жизнь на улице оказалась настоящим испытанием. И это в группе! Как выживают те, кто остается один на один с городом, Кирилл даже представить боялся. Наверняка для многих первая же суровая зима становится фатальной.
В последнюю ночь перед запланированным уходом он решился задать вопрос, который давно крутился на языке.
— Мужики, скажите честно... Если бы вам прямо сейчас предложили всё отмотать назад? Паспорт, ключи от дома, работу... Согласились бы?
В гараже повисла тяжелая тишина. Обитатели подземелья молча переглядывались. Наконец, Токарь озвучил то, о чем думали все.
— Понимаешь, Кирюха... Улица — это болото. Нам тяжело, но пока мы держимся вместе, мы еще живы. Кто-то, может, и рассказывает сказки про вольную жизнь. Но я бы эту "свободу" променял, не задумываясь. Будь у меня хоть малейшая возможность вернуться в нормальную жизнь — я бы побежал бегом. Никакая независимость не стоит того, чтобы медленно гнить в этой бетонной коробке.
Из разных углов гаража раздалось согласное бормотание.
— Только шансов у нас нет, — отрезал Алексей. — И незачем душу себе рвать пустыми фантазиями. Завтра рано вставать. Отбой.
— Да, пора спать... — эхом откликнулся Кирилл.
Глубокой ночью он тихо поднялся, осторожно переступая через спящих товарищей, и растворился в темноте, направляясь к месту встречи. Там его уже дожидался знакомый внедорожник.
— Господи Иисусе, Кирилл Андреевич! Я вас даже не узнал! — ахнул Константин, когда в окно машины постучало заросшее грязное существо. — Ну вы даете... Вот это погружение в образ!
— Главное, что бродяги поверили, — Кирилл взял у водителя стаканчик с горячим кофе, сделал жадный глоток и зажмурился от удовольствия. — М-м-м... Давно забытый вкус. В общем так, Костя, слушай команду: сначала в баню, отмываться до костей. Потом к парикмахеру. А потом едем обратно.
— Обратно?! — глаза Константина округлились от удивления. — Зачем?
— Эти люди приняли меня, делились последним куском хлеба. Теперь моя очередь отдавать долги, — твердо произнес Кирилл.
Приведя себя в порядок и избавившись от въевшегося запаха улицы, Кирилл первым делам взялся за телефон. Сделав несколько важных звонков и отдав распоряжения, он снова сел в машину, скомандовав водителю держать курс на Звенигород. Дорогу к заброшенному гаражу он запомнил на всю жизнь.
Массивный внедорожник, глухо ворча мотором, неспешно переваливался через рытвины заброшенного пустыря. Сидевший за рулем Константин сквозь зубы сыпал проклятиями в адрес бездорожья, тогда как его шеф лишь загадочно усмехался, глядя в тонированное окно.
Машину припарковали в отдалении, заглушили двигатель и стали дожидаться темноты. Возвращение обитателей ночлежки с промысла сопровождалось вполне ожидаемой реакцией: при виде роскошного джипа, припаркованного среди мусорных куч, бродяги в ужасе шарахались прочь. Впрочем, накопившаяся за день колоссальная усталость брала верх, и страх быстро сменялся тупым равнодушием — хотелось только рухнуть и забыться сном.
Дождавшись, пока последний из компании скроется в недрах бетонного бокса, Кирилл покинул салон автомобиля.
— Эй, пижон! Тут тебе не проспект, катись отсюда по-хорошему! — рявкнул Алексей, заприметив приближающегося к ним человека в дорогом пальто.
— Спокойно, Токарь, свои. Чего расшумелся? — ответил гость, и в его смешке проскользнуло нечто до боли знакомое. — Это же я, Кирилл.
— Кирюха?.. — опешил вожак, растерянно блуждая взглядом по выбритому лицу холеного господина, силясь узнать в нем давешнего оборванца.
— Он самый, собственной персоной. Дай мне пару минут всё прояснить.
Бизнесмен не стал юлить и выложил всё как на духу: кем он является в реальной жизни, откуда взялся и ради чего напялил на себя лохмотья. Бездомные слушали эту исповедь с открытыми ртами, словно им пересказывали сюжет голливудского блокбастера. И только Алексей с каждой услышанной фразой мрачнел всё сильнее.
— Значит, мы для тебя просто пари? — процедил он, едва рассказ подошел к концу. — Решил поразвлечься, как в зоопарке на зверушек поглазеть? Мы тут последнюю пайку на всех делили, потеснились, чтобы тебе место дать, а ты, барин, просто от скуки бесился? Да пошел ты. Возвращайся в свои хоромы и не воняй здесь. Видеть тебя тошно...
— Притормози, не горячись! — Кирилл примирительно выставил руки вперед. — Я играл с вами по-честному. Ты же сам учил: от сумы не зарекайся. Я эту науку усвоил крепко. И доброту вашу не забыл. Помнишь наш разговор про шанс всё исправить? Так вот, это был не пустой треп. Извините за маскарад, но пришло время отдавать долги.
С этими словами он извлек из-за пазухи пухлую папку.
— Держите ключи от комнат в общежитии. У кого проблемы с документами — всё восстановим, мои юристы помогут. Но это только старт. Я официально зову вас всех к себе в холдинг. Переобучение полностью беру на себя. Для начала пойдете на стройку: зарплата белая, жилье человеческое, четырехразовое питание. По-моему, всё справедливо: вы не дали мне сдохнуть на улице, а я даю вам трамплин, чтобы навсегда выбраться из этой ямы.
— Ты это... не шутишь сейчас? Не издеваешься? — хрипло выдавил из себя Алексей, когда первый шок немного отступил.
— Я похож на клоуна? Вы мне жизнь спасли, не дали околеть насмерть. Такими вещами не разбрасываются.
— Выходит, не врешь... — Токарь недоверчиво изогнул бровь.
— Это моя благодарность. Соглашайтесь, мужики.
Бродяги переглянулись. В их потухших, казалось бы навсегда, глазах снова затеплилась робкая надежда. Алексей с облегчением выдохнул и впервые за этот вечер криво улыбнулся.
— Спасибо тебе... Кирилл... А по батюшке как?
— Андреевич. Но для своих — просто Кирилл. Рад, что мы поняли друг друга. Собирайтесь, минут через пять за вами подъедет автобус и отвезет в новую жизнь, — улыбнулся бизнесмен, физически ощущая, как с груди свалился огромный камень.
Прошло полгода. За столиком элитного ресторана Кирилл выложил Юле все карты на стол. В качестве живого подтверждения его невероятной истории присутствовал Алексей Дмитриевич — теперь уже статный, излучающий уверенность мужчина в хорошем костюме, который то и дело кивал на поворотах сюжета. К тому времени он уже дослужился до должности бригадира на одном из объектов.
— Ну ты и сумасшедший... — только и смогла вымолвить Юля, нервно теребя браслет на запястье. — В жизни бы не подумала, что ты способен на такую авантюру. Спасибо вам, Алексей, что не дали пропасть этому экстремалу.
— Да мы что, мы всегда рады помочь, — смущенно улыбнулся Токарь.
— Ну а теперь к нашим баранам. Кажется, мы кое о чем спорили, — с хитрым прищуром напомнил Кирилл.
— Было дело, не отказываюсь, — рассмеялась женщина. — И что, реально будешь требовать свой выигрыш?
— Карточный долг — дело святое. Греция ждет. Осталась сущая мелочь — получить добро от твоего законного супруга.
— С этим проблем не будет, — она равнодушно повела плечами. — Нет у меня никакого мужа. Разбежались мы, еще когда младший пешком под стол ходил. Променял меня на кого-то помоложе.
— Изменил?! Тебе?! — Кирилл едва не подавился воздухом. — Извини... Не хотел лезть в душу, но... вот же кретин.
— Да ладно, проехали, — она снисходительно махнула рукой. — Кому нынче нужна разведенка, да еще с двумя пацанами в нагрузку? Не самый ходовой товар на брачном рынке.
— Что за бред! Да окажись я на его месте, я бы с тебя пылинки сдувал и на руках носил! — с жаром выпалил Кирилл.
— Ну, на руках носить — это ты погорячился, спину сорвешь, а вот целовать... теоретически можно обсудить, — она вдруг весело рассмеялась, глядя, как лицо Кирилла заливается краской. — Да расслабься, шучу я. Где ты, со своими капиталами, и где я. Обычная женщина, без особых запросов. Ты правда думал, я в школе не видела, как ты по мне сохнешь? Просто ты был слишком робким.
— Но откуда?.. — он покраснел еще сильнее, вплоть до кончиков ушей.
— Я же женщина, от меня такое не скроешь, — лукаво подмигнула она.
— Видимо, не всё ты замечала, — тихо возразил он.
— И что же ускользнуло от моего внимания? — картинно изогнула брови Юля.
— Например то, что мои чувства никуда не исчезли. Я до сих пор тебя люблю.
Юля осеклась. Она внимательно вглядывалась в его глаза, пытаясь уловить хоть намек на розыгрыш или фальшь, но видела лишь стальную решимость пополам с безграничной нежностью.
— Я бы на вашем месте не упускал такой шанс, — тактично откашлявшись, нарушил звенящую паузу Алексей.
Юля прыснула, рассмеявшись звонко и беззаботно, совсем как девчонка.
— А ведь твой друг прав. Почему бы и не... рискнуть?
Кирилл взялся за покорение этого бастиона с той же неукротимой энергией, с какой возводил свою финансовую империю. Поначалу Юлю откровенно пугал такой масштаб и напор: ужины в статусных ресторанах, охапки редких цветов, презенты, от количества нулей на которых захватывало дух.