Лера аккуратно положила вилку на край тарелки. Она знала, чем закончится этот вечер, с того самого момента, как Роман, нервно теребя галстук, сообщил, что родители хотят «познакомиться поближе». Три года отношений, и вот – ресторан, где ужин стоит как её месячная стипендия, и родители, которые смотрят на неё как на пятно на идеально белой скатерти.
Аркадий Борисович, отец Романа, даже не скрывал пренебрежения. Он демонстративно изучал меню, не поднимая глаз, и только изредка цедил сквозь зубы замечания о том, что «молодёжь теперь не та». Его супруга, напротив, атаковала с приторной улыбкой, от которой у Леры сводило скулы.
– Вы, наверное, мечтаете вырваться из этой своей сферы обслуживания? – продолжала Анжела Станиславовна. – Может, Роман поможет вам с устройством к нам в офис? Уборщицы нам всегда нужны. Зарплата, правда, небольшая, но зато стабильность.
Роман побагровел, уткнувшись в бокал. Он всегда так делал – когда мать переходила в наступление, он просто отключался. Лера это знала. Знала и то, что сегодня он промолчит. Как молчал всегда.
– Спасибо, – спокойно ответила Лера, отпивая минералку. – Я вполне довольна своей работой.
– Довольны? – вмешался Аркадий Борисович. – Девушка, сколько вы там получаете? Тридцать? Сорок тысяч? Да мы на эти деньги даже в этом ресторане ужин не закажем.
Лера посмотрела на отца Романа. У него был тот тип уверенности, который возникает у людей, никогда не державших в руках кредитный договор. Он владел сетью заводских столовых и мелким производством полуфабрикатов, считая себя магнатом пищевой индустрии.
– Вообще-то, ужин сегодня оплачиваю я, – тихо напомнила Лера.
Анжела Станиславовна фыркнула так, что бриллиантовые серьги подпрыгнули.
– Дорогая, это жест вежливости. Мы позволили тебе оплатить, чтобы не ставить в неловкое положение. Но не строй из себя благодетельницу. Эти деньги ты, видимо, полгода копила.
– Мам, перестань, – наконец подал голос Роман. – Лера хорошая девушка, мы вас просто познакомить.
– Хорошая девушка? – Аркадий Борисович отложил меню. – Роман, мы тебя не для того растили, чтобы ты приводил в дом официанток. Ты будущий директор нашего холдинга. Тебе нужна партия, соответствующая статусу. А это… – он кивнул в сторону Леры, – это пройдет.
Лера молчала. Она вспомнила, как три года назад они познакомились в её любимом кафе, где она иногда подменяла бариста. Роман тогда рассыпал визитки и извинялся. Он был милым, неуклюжим, совсем не похожим на своих родителей. Но сейчас, глядя на него, сжавшегося под взглядами матери, она видела только тряпку.
– Дорогой, – Анжела Станиславовна наклонилась к мужу, но говорила достаточно громко, чтобы Лера слышала, – я же тебе говорила. Ни образования, ни семьи. Работает в какой-то «Просто Вкусно». Это же смешно. Она даже рестораны нормальные от фастфуда не отличает. Представляешь, она сказала, что ей нравится здесь кормят. Здесь! В «Князе Серебряном»!
– Мне действительно здесь нравится, – спокойно подтвердила Лера.
– Боже, какая непосредственность, – закатила глаза свекровь. – Слышал бы это шеф-повар. Он, между прочим, из Франции. Его эклеры в Москве министры заказывают.
– Знаю, – кивнула Лера. – Пьер действительно гений. Особенно его тарталетки с утиным паштетом. Я ему как-то советовала добавить чуть больше мускатного ореха, но он сказал, что это нарушит классический рецепт. И был прав.
На секунду за столом повисла тишина. Анжела Станиславовна поперхнулась водой.
– Ты… ты обсуждала рецепты с Пьером? – выдавила она.
– Да, мы знакомы. – Лера улыбнулась самой своей невинной улыбкой. – Я часто с ним советуюсь по некоторым вопросам.
– По каким вопросам? – вмешался Аркадий Борисович, и в его голосе впервые проскользнуло сомнение.
– По поводу открытия нового ресторана. Мы хотим что-то в стиле современной русской кухни, но с французским акцентом. Пьер обещал помочь с меню.
– Мы? – переспросил Роман, впервые за вечер поднимая глаза на Леру. – Кто это – мы?
Лера откинулась на спинку стула. В её жестах появилась та неуловимая уверенность, которая бывает у людей, привыкших отдавать распоряжения. Она смотрела прямо на Аркадия Борисовича, и тот вдруг почувствовал себя неуютно под этим взглядом.
– Аркадий Борисович, – медленно произнесла она, – вы упомянули свой холдинг. У вас, кажется, есть сеть заводских столовых «Ланч-Мастер» и цех по производству пельменей «Сибирский вкус».
– Ну, есть, – напрягся он. – А ты откуда знаешь?
– Я изучала вашу компанию. Довольно плотно. Вы уже два года пытаетесь выйти на тендер по обеспечению питанием городских школ, но вас постоянно отклоняют из-за несоответствия стандартам.
Анжела Станиславовна побледнела. Аркадий Борисович сжал вилку так, что она согнулась.
– Это коммерческая тайна! Откуда…
– Это не тайна, это общедоступная информация для тех, кто умеет читать отчеты, – перебила Лера. – Знаете, в чем ваша проблема? Ваши полуфабрикаты дешевые, но качество хромает. А на школьных тендерах сейчас жесткие требования.
– Мы работаем над этим, – буркнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
– Работаете? – Лера рассмеялась. – Вы пытаетесь срезать углы, используя более дешевое сырье. Я знаю это, потому что моя компания регулярно проводит аудит поставщиков для школ.
В воздухе повисла тишина. Её можно было резать ножом для стейков.
– Твоя компания? – тихо переспросил Роман.
В этот момент к их столику подошел метрдотель. Он склонился в почтительном поклоне перед Лерой и протянул ей планшет.
– Валерия Андреевна, простите, что беспокою. Пьер просил передать пробное меню для нового проекта. И ваш водитель интересуется, когда подавать машину.
В наступившей тишине эти слова прозвучали как разрыв гранаты.
– Валерия Андреевна? – эхом отозвалась Анжела Станиславовна. – Водитель?
Лера мельком глянула на экран, поставила подпись и вернула планшет.
– Спасибо, Владимир. Передайте Пьеру, что меню отличное. И пусть подают через час, я еще не закончила.
Метрдотель исчез так же бесшумно, как и появился. Роман смотрел на Леру с открытым ртом. Аркадий Борисович медленно багровел.
– Что это за цирк? – прохрипел он. – Кто ты такая?
– Я? – Лера допила минералку и поставила стакан на стол. – Я основатель и генеральный директор сети «Просто Вкусно». У нас 23 ресторана в пяти городах, собственная служба доставки и, как вы уже догадались, мы выиграли тот самый школьный тендер, на который вы безуспешно пытались пробиться два года.
Анжела Станиславовна схватилась за сердце. Аркадий Борисович побагровел до цвета свеклы.
– Ты... ты врешь! – выкрикнул он. – Это какая-то постановка!
– Хотите проверить? – Лера достала из сумочки телефон. – Могу прямо сейчас набрать своего финансового директора. Он пришлет вам отчет о прибыли за прошлый квартал. Кстати, ваша компания сейчас пытается пролонгировать договор аренды с торговым центром «Атриум». А знаете, кто владелец этого ТЦ?
Аркадий Борисович молчал. Он знал. «Атриум» принадлежал крупному холдингу, который вот уже полгода пытался выкупить его бизнес.
– Вы, – прошептал он одними губами.
– Не я лично, но моя управляющая компания входит в совет директоров, – поправила Лера. – И ваша заявка на пролонгацию лежит у меня на столе.
Роман смотрел на неё так, будто видел впервые. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле.
– Ты… ты всё это время молчала? – наконец выдавил он. – Зачем?
– Затем, Роман, – Лера повернулась к нему, и в её взгляде была бесконечная усталость, – чтобы увидеть, кем вы все являетесь на самом деле. Ты три года говорил, что любишь меня, но сегодня, когда твои родители поливали меня грязью, ты промолчал. Ты даже не сделал попытки меня защитить.
– Я… я просто не знал…
– Ты и сейчас не знаешь. Ты никогда не знал, кто я на самом деле. Потому что тебе это было не нужно. Тебе нужна была «хорошая девочка», удобная, не создающая проблем. А я, видишь ли, проблемная. У меня бизнес, обязательства, люди, которые от меня зависят.
Она встала, поправив идеально сидящее платье, которое родители Романа сочли дешевкой.
– Что касается вас, Аркадий Борисович. Завтра утром мой юрист свяжется с вами по поводу аренды в «Атриуме». И, Анжела Станиславовна, официантка, которую вы так хотели взять уборщицей, только что купила контрольный пакет акций завода, поставляющего вам муку. Так что ваши пельмени подорожают. Придется искать другого поставщика.
Она направилась к выходу. Метрдотель распахнул перед ней дверь. У входа уже ждал черный автомобиль с тонированными стеклами.
– Лера! – закричал Роман, выбегая за ней. – Подожди! Мы можем поговорить!
Она обернулась уже на улице. Холодный ветер трепал её волосы, но она не куталась в пальто – стояла прямо, гордо.
– О чём нам говорить, Роман? Ты сам всё сказал своим молчанием.
– Я люблю тебя!
– Нет. Ты любил образ. Образ тихой, покладистой девочки, которую можно показать родителям, зная, что они её затопчут, а ты просто постоишь в стороне. Но я не тихая. Я та, кто платит зарплату сотням людей. Я та, от кого зависит твой семейный бизнес. Я тебе не пара, Роман. Ты мне – тем более.
Она села в машину. Дверца захлопнулась, отрезая его от неё навсегда. Автомобиль плавно тронулся, оставив Романа стоять на тротуаре в свете вывески «Князь Серебряный».
Прошло три месяца.
Маленькое кафе на набережной, которое Лера открыла для души, работало только по выходным. Здесь не было пафоса, только лучший кофе в городе и вид на реку. Она стояла за стойкой, когда в дверь вошёл он. Постаревший, осунувшийся, в дешевом пальто.
– Лера…
– Роман? – она удивилась, но лицо осталось спокойным. – Кофе?
– Я не за кофе. Отец разорился. Мать продаёт украшения. Наш завод купила какая-то московская компания… это ведь ты?
– Я, – кивнула она. – Теперь там будут делать нормальные полуфабрикаты. Без пальмового масла.
– Зачем ты это сделала? Из мести?
– Нет, Роман. Это бизнес. Вы плохо работали, я купила актив. Ничего личного.
Он смотрел на неё с такой болью, что у любого другого человека дрогнуло бы сердце. Но Лера уже давно научилась отличать любовь от жадности.
– Я прошу тебя… дай мне шанс. Я устроюсь на любую работу. Я докажу…
– Ты ничего мне не должен, – перебила она. – И я тебе – ничего. Твоя ошибка была не в том, что ты не знал, кто я. Твоя ошибка в том, что ты позволил другим решать за тебя. Ты не мужчина, Роман. Ты мальчик, который боится маму. Иди, не занимай очередь. Люди за кофе пришли.
Она отошла к кофемашине, показывая, что разговор окончен. Роман постоял ещё минуту, глядя на неё, потом развернулся и вышел.
Лера посмотрела в окно. За стеклом падал первый снег. В кармане завибрировал телефон – сообщение от Пьера с новым рецептом тарталеток. Она улыбнулась и поставила чашку под кофемашину.
Жизнь продолжалась. И в этой жизни больше не было места тем, кто умеет только брать, ничего не давая взамен. Теперь за её стойкой стояла женщина, которая знала себе цену. И эта цена была гораздо выше, чем могли себе представить те, кто когда-то назвал её «официанткой».
