Алексей Морозов
Адрес статьи: https://naukaverakuljtura.com/духовный-надлом-и-государево-тягло-це/
Ни одно имя в русской истории не обросло таким огромным числом легенд и мифов, в основе которых таится историческая ложь, как имя Петра I. Читаешь сочинения о нем и характеристики его выдающимися русскими историками и поражаешься противоречию между сообщаемыми ими фактами о состоянии Московской Руси накануне восшествия Петра на престол, деятельность Петра и выводами, которые они делают на основе этих фактов.
Первый биограф Петра Крекшин обращался к Петру: «Отче наш, Петр Великий! Ты нас от небытия в бытие произвел».
Неплюев утверждал: «На что в России ни взгляни, всё его началом имеет»[1].
Прошло триста лет со дня смерти Петра, но легенды о его необыкновенной плодотворной деятельности не только не подвергается сомнению, а с высочайшей трибуны озвучивается мнение, что все сегодняшние достижения России стали возможными только благодаря первому русскому императору.
Завершим предисловие Михаила Алексеевича Поморцева к его исследованию деятельности Петра, под названием «Робеспьер на троне», абзацем: «Лесть придворных подхалимов Петру была почему-то положена историками в основу характеристики его деятельности. И. Солоневич проявляет совершенно законное удивление, что «все историки, приводя «частности», перечисляют вопиющие примеры безалаберности, бесхозяйственности, беспощадности, великого разорения и весьма скромных успехов и в результате сложения бесконечных минусов, грязи и крови получается портрет этакого «национального гения». Думаю, что столь странного арифметического действия во всей мировой литературе не было еще никогда»[2].
Создается впечатление, что появление такого человека, для одних – «гения», для других – «антихриста», – что-то из ряда необыкновенных явлений, связанных с чистой случайностью. Мог и не появиться, и тогда наступает область всевозможных предположений о дальнейшей судьбе России.
Какой-то исключительный случай одиночки, сумевшего повернуть Россию на новый путь развития, благодаря исключительно своей энергии и целеустремленности.
Важная роль в исследованиях жизни Петра отводится его ранней безотцовщине и сильнейшего влияния немецкой слободы, которые, по мнению историков, и определили характер и деятельность будущего императора России.
В какой-то определенной мере это верно, но главным деяниям Петра является его преемственность деятельности своего отца Алексея Михайловича, как это не парадоксально звучит.
Петр в первую очередь детище рода Романовых, с огромным влиянием на него родственников и служащих царской фамилии. Первые учителя: боярин Артамон Сергеевич Матвеев, «подъячий тайных дел» Григорий Гаврилов, подъячий из челобитного приказа Никита Моисеевич Зотов и его помощник Афанасий Алексеевич Нестеров. Учили чтению и запоминанию наизусть прочитанного из церковных книг. Большое внимание уделялось знанию исторических событий, в том числе о делах родителя Алексея Михайловича и царя Ивана Васильевича. Уже к десяти годам Петр имел основательные познания по закону Божьему и отечественной истории[3].
Воспитание Петра русскими учителями предполагало приверженность его примеру своего отца, который был полным представителем идеала московского царя, как его рисовали себе наши предки: «Прежде всего он был набожен и строго исполнял религиозные обряды: в великий пост он обедал только три раза в неделю; не пропускал ни одного богослужения, часто молился ночью и молился до утра. По праздникам кормил нищих; иногда сам отправлялся в тюрьмы и богадельни и лично раздавал милостыню…
Мягкость характера у Алексея Михайловича, как и у большинства людей мягких, соединялась со вспыльчивостью, скоро утихавшею, Лично он был очень деятелен: до нас дошло много бумаг, им писанных или исправленных»[4].
Так мы получили описание благообразного государя, почитающего старину и обычаи предков, но для дальнейшего понимания деятельности «тишайшего» царя необходимо знать его отношение к важнейшим вопросам государственного устройства – к крестьянству и церкви, которые определили будущее России на многие столетия.
При Алексее Михайловиче по Соборному Уложению 1649 г. крестьяне прикреплялись к земле, с запрещением переходов. Это запрещение отдавало крестьян в полное распоряжение землевладельцев, не определив при этом их взаимных прав и обязанностей.
Следствием этих неопределенностей стало, что владельцы распоряжаются живущими на их землях крестьянами так, как будто эти крестьяне и по закону их полная собственность. Землевладельцы меняются ими, передаются в приданное, по завещанию; начинается даже продажа крестьян, сначала прикрываемая кое-какими формальностями, а вскоре совершенно откровенная.
Петр продолжил дело отца, когда крепостное право усиливается до бесчеловечных отношений. Особенно возрастает торговля людьми. Следствием реформ Петра, коснувшихся как прямо, так и косвенно земледельческого населения России, было прежде всего объединение класса земледельцев. Теперь они распадаются только на две больших группы крестьян: крепостных своим владельцам, и крестьян, крепостных государству[5].
В результате возникает огромное неравенство во взаимоотношении основных сословных групп русского общества – дворянства и крестьянства. Это время явилось господством и сильным развитием крепостного права, которое становится основой всей хозяйственной жизни России.
Не менее напряженный характер возникает во взаимоотношении царственных особ с церковью.
Возникновение раскола связывают с Никоновскими реформами, но Никон как церковный реформатор был созданием царя Алексея Михайловича и его духовника, протопопа Стефана Вонифатьевича, программу которых, хотя и очень своеобразно, он осуществлял, сделавшись патриархом.
Духовник царя, протопоп Благовещенского собора Стефан, по одному современному известию, «был муж благоразумен и житием добродетелен, слово учительно в устах имея». Свою «учительность» Стефан направлял прежде всего на самого юного царя, вел с ним «учительно-назидательные» беседы, давал ему читать или сам ему читал разные «церковно-учительного» характера книги, и пользовался великим уважением царя, который нередко даже ночью приходил к своему духовнику, чтобы принять от него благословление и побеседовать с ним наедине.
Сам Стефан был сторонником киевлян и насаждения в Москве киевской учености. При поддержке Стефана в Москве стали издаваться просветительные и учительные книги, заимствованные из южнорусских произведений.
Известный сторонник и почитатель киевлян – Ф.И. Ртищев – был близким другом Стефана и по совету с ним и с его одобрения устроил около Москвы Андреевский монастырь и населил его монахами-киевлянами. И вызов в Москву для книжных переводов и исправлений, ещё во времена патриаршества Иосифа, ученых киевлян: Арсения Сатановского, Дамаскина Птицкого и Епифания Славинского совершился с тоже с согласия и одобрения Стефана.
Будучи сторонником киевской учености и киевских ученых, Стефан в то же время был убежденным грекофилом, считавшим необходимым тесное единение русской церкви с тогдашней вселенской греческой церковью, признававшим, что тогдашняя греческая церковь строго православна, что весь церковный чин и обряд у греков сохранился в его древнем первоначальном виде, и если что в нем «несходно» с современным русским церковным чином и обрядом, то это потому, что русские церковные книги, некоторые наши церковные чины и обряды, подверглись у нас изменению и порче, почему их и нужно исправить по греческим.
Стефан поставил своей задачей воспитать в строгом благочестии не только царя и окружающих его лиц, влияя на них своими личными поучениями и назиданиями, но учить благочестию весь русский народ. Для достижения этой последней цели, опираясь на Государя, который вполне разделял идеи и замыслы своего глубоко чтимого духовника, Стефан постарался из среды ему известного духовенства выдвинуть таких лиц, которые были бы проводниками в народе его предначертаний[6].
Церковная реформа, задуманная Алексеем Михайловичем и его духовником для теснейшего единения русской церкви с тогдашней греческой, в смысле согласования русских богослужебных книг чинов и обрядов с тогдашними греческими, была разработана еще до патриаршества Никона и усиленно готовилась почва и средства для ее выполнения.
Сделавшись патриархом, Никон сразу заявил себя завзятым грекофилом. Проведенная им реформа привела к неожиданному результату, когда главные реформаторы не смогли предвидеть последствия методов проведения реформ и предотвратить раскол Русской Православной Церкви.
В этой истории необходимо знать о главной цели Никона, которая заключалась не в церковно-реформаторской деятельности, а в том чтобы не только освободить церковную власть от зависимости от власти светской – государственной, но и утвердить то положение, что священство выше царства.
Об этих намерениях Никона прекрасно знал Петр, которые и определили его отношение к православной церкви.
[1] Борис Башилов (М.А. Поморцев). История русского масонства (XVII-XX вв.). Москва: Лепта-Пресс, Атлас-Пресс, 2004 г. С.149.
[2] Борис Башилов (М.А. Поморцев). История русского масонства (XVII-XX вв.). МОСКВА: Лепта-Пресс, Атлас-Пресс, 2004 г. с.149.
[3] Б.Б. Глинский. Царские дети и их наставники. Репринтное издание 1912 г. Москва: Советский писатель, 1991. С. 18-20, 22,23.
[4] Русский биографический словарь. Алексинский – Бестужев-Рюмин. Репринтное воспроизведение издания 1900 г. Москва: ASPECT PRESS LTD, 1992. С. 34.
[5] С. Князьков. Очерки из истории Петра Великого и его времени. Репринтное воспроизведение издания 1914 г. Издательское объединение «Культура». 1990. С. 370, 388.
[6] Русский биографический словарь. Николай I – Новиков. Москва: АСПЕКТ ПРЕСС, 1998. С. 193.