К 30-летию со дня вступления в силу законодательного акта – обозреватель «Абзаца» Игорь Караулов.
У Фридриха Энгельса есть известный трактат «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Из него советские люди узнавали о том, что семья – это не что-то данное раз и навсегда, что характер семейных отношений менялся в ходе человеческой истории и зависит как от господствующего экономического уклада, так и от идеологии власть имущих.
В ХХ веке Россия совершила прыжок от патриархальной крестьянской семьи, в которой под одной крышей жило несколько поколений, существовало разделение труда между мужчинами и женщинами, а дети рано начинали впрягаться в телегу сельской экономики, – к городской семье, на которую государство имело свои особые виды.
Советская власть рассматривала семью как «ячейку общества» и отводила ей важную роль в воспитании «нового человека». Это была семья, в которой муж и жена имели равные права, а дети получили такое детство, на которое до революции могли рассчитывать только отпрыски купцов и аристократов.
Поскольку большинство населения еще помнило о своем крестьянском происхождении, реликты прежней традиции также сохранялись. Например, женщина выходила на пенсию рано, в 55 лет, в расчете на то, что она будет сидеть с внуками. Сторонних нянек и домработниц образцовая советская семья не предполагала, при этом работать полагалось и мужу, и жене. А если семья распалась, государству как единственному работодателю было достаточно легко обеспечить выплату алиментов на содержание детей.
Наступление дикого капитализма нанесло по этой модели семьи колоссальный удар. Общество атомизировалось, каждый старался выжить в одиночку. Семьи, проигравшие в результате реформ, разбегались, не выдерживая нищеты. У новых богатых была другая проблема: мужчины-бизнесмены бросали жен, чтобы обзавестись престижными молодыми красотками. Отцы бросали детей и могли ни копейки на них не выплачивать, получая деньги черным налом.
Чтобы закрепить новую, капиталистическую модель семьи, 1 марта 1996 года вступил в силу Семейный кодекс РФ, который заменил ранее действовавший Кодекс о браке и семье.
Этот кодекс, который с изменениями действует до сих пор, был неплохим документом для своего времени. Одна из главных его особенностей – детализация прав детей. Это было связано с тем, что на закате своего существования СССР ратифицировал Конвенцию ООН о правах ребенка и ее положения были включены в новый кодекс. Четче было сказано и о выплате алиментов, и о порядке опеки.
Другим нововведением стал брачный договор. Тогда его приветствовали либерально настроенные граждане, желавшие, чтобы все у нас было как в «цивилизованных странах». Контрактов такого рода до сих пор заключается не очень много, лишь каждый десятый брак в России совершается «на договорной основе», однако именно брачный договор стал символом новой модели семьи.
Если советская семья была трудовым коллективом в миниатюре, то буржуазная семья – аналог коммерческой фирмы. Ее учредители, будущие муж и жена, вкладывают в нее инвестиции, рассчитывают будущие прибыли и, конечно, заранее продумывают порядок ликвидации своего предприятия.
Таким образом, брачный договор указывает на временность, обреченность создаваемой семьи. Это противоречит отечественной традиции, согласно которой она должна создаваться по любви, а не по расчету и желательно раз и навсегда. К тому же брачный договор несовместим с идеей «большой семьи», ведь в нем есть только две стороны.
Между тем сегодня главное, чего мы ждем от института семьи, – это восполнение нашего народа, которому уже пора перестать вымирать. Чтобы добиться этого, мало одних лишь частных мер, таких как маткапитал, прочие выплаты и льготы. Нужно менять идеологию, лежащую в основе семьи, отказываться от понимания брака как сделки и возвращать все лучшее, что было в предыдущие эпохи. Возможно, для этого потребуется новый Семейный кодекс взамен того, который служил стране в течение последних 30 лет.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.