Существуют ли Дубай, Иран, Пятый флот, Венесуэла

Существуют ли Дубай, Иран, Пятый флот, Венесуэла?

Разрезание связности, о котором я писал в прошлых двух постах, происходит в пространстве каждого индивидуального ума.

Те самые пёсьеголовцы – там, на границе карты восприятия. Разве можно обсуждать их всерьёз?

Можно ли обсуждать всерьёз – вообще всё происходящее?

Происходящее в пространстве ума, в феноменах ума?

Есть ли для этого язык?

Раньше сказали бы о князе мира сего, повелевающем душами, и так интегрировали своё собственное восприятие зла в некоторую картину мира.

Традиция даёт феноменам имена. Любая трансцендентальная традиция даёт феноменам иррациональности – имена. Связывает эти имена друг с другом, и предлагает пути, как достичь лада.

Как примириться с самим собой, даже совершившим зло. Как примириться со злом, происходящим вблизи и вдалеке. Какое именно усилие совершить в своём уме и сердце и предложить другому – чтобы найти мостик взаимопонимания, заново обрести способность примиряться – уже вовне. Как закончить войну.

Этот путь начинается с себя, и дальше охватывает общество и его лидеров.

Но ведь сатана – это ненаучно и нарушает принципы гендерной нейтральности (осуждаем). А Эпштейн показал, как, оказывается, (было?) можно. Какая традиция и трансценденция используется сейчас для примирения разных элит.

Предлагается язык стратегии, силы. То есть мы сами, за неимением лучшего, начинаем рассуждать – вести внутренний диалог – в терминах "кто сильней, кто опасней".