Из записок Дмитрия Петровича Бутурлина
Денис Васильевич Давыдов родился в Москве 1784 года июля 16-го дня, в год и день смерти Дениса Дидерота (здесь Дени Дидро). Обстоятельство cиe тем примечательно, что оба сии Денисы обратили на себя внимание земляков своих, Бог знает, за какие заслуги на словесном поприще!
Давыдов, как все дети, с младенчества своего, оказал страсть к маршированию, метанию ружьем и проч. Страсть cия, получила высшее направление в 1793 году, от нечаянного внимания к нему графа Александра Васильевича Суворова, который при осмотре Полтавского легкоконного полка, находившегося тогда под начальством родителя Давыдова (Василий Денисович), заметил резвого ребенка и, перекрестив его, сказал: "Ты выиграешь три сражения".
Маленький повеса бросил букварь, замахал саблею, выколол глаз дядьки, проткнул шлык няни и отрубил хвост у борзой собаки, думая тем исполнить пророчество великого человека (здесь автор биографии Д. В. Давыдова был с детских лет дружен с ним (ред.)).
Розга обратила его к миру и к учению. На как тогда учили? Натирали ребят наружным блеском, готовя их для удовольствия, а не для пользы общества; учили лепетать по-французски, танцевать, рисовать и музыке. Тому же учился и Давыдов до 1З лет своего возраста.
Тут пора было подумать и о будущности: он сел на коня, захлопал арапником, полетел со стаей гончих собак по мхам и по болотам и тем заключил свое воспитание.
Между "порошами и брызгами", живя в Москве без занятий, он познакомился с некоторыми молодыми людьми, воспитывавшимися тогда в Университетском пансионе. Они доставили ему случай прочитать "Аониды", полупериодическое собрание стихов, издаваемое тогда Н. М. Карамзиным.
Имена знакомых его, напечатанные под некоторыми стансами и песенками, помещёнными в "Аонидах", зажгли его честолюбие: он стали писать. Мысли толпились, но как "приключения во сне", без связи между собою. От нетерпения, он думал "победить препятствия своенравием": рвал бумагу и грыз перья; но не тут-то было! Тогда он обратился к переводам, и вот первый опыт его стихосложения:
"Пастушка Лиза, потеряв
Вчера свою овечку,
Грустила и эху говорила
Свою печаль, что эхо повторило!
О милая овечка, когда я думала что ты меня
Завсегда будешь любить,
Увы! по моему сердцу судя,
Я не думала, что другу можно изменить".
В начале 1801 года запрягли кибитку, дали Давыдову в руки 400 рублей ассигнациями и отправили его в Петербург на службу. Малый рост препятствовал ему вступить в Кавалергардский полк.
Наконец, привязали, недоросля нашего, к огромному палашу, опустили его в глубокие ботфорты и покрыли "святилище поэтического его гения" мукой и треугольною шляпою.
В таковом наряде спешит он к двоюродному брату своему, Каховскому (здесь граф Александр Михайлович Каховский), чтобы порадовать его своею радостью; но увы! какой прием! Вместо поздравления, вместо взаимных восторгов, сей отличный человек осыпал его язвительными насмешками и упреками "за вступление на службу неучем".
"Что за солдат, брат Денис, - заключил он поразительный монолог свой, - что за солдат, который не надеется быть фельдмаршалом! А как тебе снести звание cие, когда ты не знаешь ничего того, что необходимо знать штаб-офицеру?".
Самолюбие Давыдова было скорбно тронуто и, с того времени, гонимый словами К-го, как "грозными призраками", он не токмо обратился к военным книгам, но так пристрастился к ним, что не имел уже нужды в "пугалищах" (?), чтобы заниматься чтением.
Между тем он не оставлял и бесед с Музами: призывал их во время дежурств своих и в казармы и в гошпиталь и даже в эскадронную конюшню. Часто, на пирах солдатских, на столике больного, на полу порожнего стойла, где избирал свое логовище, он писывал сатиры и эпиграммы, коими начал свое ограниченное словесное поприще.
В 1804 году судьба, управляющая людьми, или люди, направляющие ее ударами, принудили повесу нашего выйти в Белорусский гусарский полк, расположенный тогда Киевской губернии, в окрестностях Звенигородска.
20-летний гусарский ротмистр закрутил усы, покачнул кивер на ухо, затянулся, натянулся и пустился плясать мазурку с полячками. В сие "бешеное время" он писал стихи своей красавице, которая их не понимала, и сочинил известный призыв "На пунш Бурцову", который читать его не мог, от того, что сам "писал мыслете".
В 1806 году, быв переведён в лейб-гусарский полк поручиком, Давыдов явился в Петербург.
Вскоре война загорелась с Францией (здесь 3-й коалиции) и князь Багратион избрал его в свои адъютанты. Давыдов поскакал в армию, прискакал в авангард и бросился в сечу, попался в плен и спасен был казаками.
По заключению мира он возвратился в Петербург, где написал "Договоры", "Мудрость" и несколько других стихотворений.
Зимою 1808 года объявлена война Швеции. Давыдов является в армию, ждет обещанного приступа к Свеаборгу и, узнав о начале переговоров для сдачи сей крепости, спешит к Кульневу на север: идет с ним до окрестностей Улеаборга, занимает с командою казаков остров Карлое и, возвратясь к авангарду, отступает по льду до Ботнического залива к Пигаиоки, а оттуда до Гамлекарлеби (здесь Коккола). При Хоманго, в виду неприятельских аванпостов, он перевел Делилеву басню: "la Rose et L’Etourneau" ("Чиж и скворец"; по ссылке перевод Давыдова).
В течение сей кампании Давыдов неотлучно находился при авангарде Кульнева в Северной Финляндии: с ним был при завоевании Аландских островов, с ним расставлял пикеты, наблюдал за неприятелем, разделял суровую его пищу и спал на соломе под крышею неба.
Летом 1809 года, князь Багратион назначен главнокомандующим Задунайскою армией; Давыдов находился при сем блистательном полководце во всех сражениях того года.
1810 года князь Багратион отрывается от армии; граф Каменский (Николай Михайлович) заступает его место, и Давыдова приписывают снова к авангарду Кульнева.
В поучительной школе сего отличного воина он, так сказать, кончает курс аванпостной службы, начатый в Финляндии, и познает цену спартанской жизни, необходимой для всякого того, кто решился "нести службу, а не играть с нею".
Возвратясь после Рущукского приступа к генералу своему, Давыдов находился при нем в Житомире и Луцке без действия, если исключим курьерские поездки и беседы с соименным ему Дионисием (здесь Бахус или Вакх).
Начинается отечественная война (1812). Давыдов поступает в Ахтырский гусарский полк подполковником и командует 1-м батальоном оного до Бородина
(Приняв под свое начальство упомянутый батальон, не устраняемый Давыдов громил дерзкие полчища французского императора в сражениях под Миром, Романовым, Дашковкой и во всех аванпостных делах до самой Гжати.
Воспламеняясь час от часу более рвением к "подвигам славы", он полагал, что ничего не сделал, ибо убежден был, что еще будет полезнее в отдельных действиях. Одушевленный сим благородным порывом, основанным, на соображение тогдашних обстоятельств, Давыдов принял себе за правило: "на все напрашиваться и ни от чего не отказываться".
Такое стремление духа должно оправдываться делами; юный герой (28 лет) уже известен был по делам своим и потому и препроводил к князю Багратиону следующее письмо:
"Ваше сиятельство! Вам известно, что я, оставя место вашего Адъютанта, столь лестное для моего самолюбия, и вступя в Ахтырский гусарский полк, имел в виду партизанскую службу, и по числам лет моих и по опытности и, если смею сказать, по отваге моей, обстоятельства ведут меня по сие время в рядах моих товарищей, где я своей воли не имею, следственно и не могу ни предпринимать, ни исполнить ничего отличного.
Князь! Вы мой единственный благодетель; позвольте мне явиться к вам для объяснения моих намерений. Если оные будут вам угодны, употребите меня по желанию моему, и будьте уверены, что тот, кто носил имя адъютанта вашего 5 лет сряду, поддержит тесть честь со всей ревностью, какой требует бедственное положение нашего Отечества").
Он первый подает мысль о выгоде партизанского действия, отправляется с горстью казаков (1З0-ю человеками) в тыл неприятеля, действует с ними 10 дней и, усиленный 600-ми новых казаков, сражается несколько раз в окрестностях Вязьмы и под самым городом
(От взоров великого полководца Кутузова не скрылся "полет юного орла". Воспользовавшись успешною отважностью Давыдова, он усилил отряд его; устроил новые отряды и вверил начальство над оными другим партизанам, которые, соревнуя идти по следам первого партизана, вскоре возгремели в полках русских, и поразили страхом войска гордого Наполеона.
Тщетно предпринимал он сильные поиски против наших партизан; они ниспровергали замыслы врагов умом, расторопностью, осторожностью и благоразумной неустрашимостью).
Разделяет славу графа Орлова-Денисова, Фигнера и Сеславина под Ляховым; разбивает 3000-ое кавалерийское депо под Копысом, рассеивает неприятеля под Белыничами и продолжает веселые и залетные (sic) свои поиски до берегов Немана. Под Гродною нападает он на 4000-ый отряд Фрейлиха, составленный из венгерцев.
Тут фортуна обращается к нему спиной. Давыдов предстает пред лице генерала Винценгероде и поступает под его начальство. С ним он проходит Польшу, Силезию и вступает в Саксонию. Не стало терпения! Давыдов рванулся вперед и занял половину города Дрездена, защищаемого корпусом маршала Даву. За таковую дерзость он лишен был команды и отозван в Главную квартиру.
Справедливость царя-покровителя (Александр Павлович) была "щитом беспокровного": Давыдов снова является на "похищенное у него поприще", на коем продолжает действовать до берегов Рейна.
Во Франции командует он в армии Блюхера Ахтырским гусарским полком. После Краонского сражения, в коем все генералы 2-й гусарской дивизии были убиты или ранены. Он командует двое суток всей дивизией, а потом принимает в начальство свое бригаду, составленную из гусарских полков Ахтырского и Белорусского. С ними он проходит через Париж.
1814 года Давыдов возвращается из Парижа в Москву, где занимается словесностью и сочиняет все известные свои элегии. Впоследствии занимал он разные места в армии. Ныне (1828) проводит дни в уединении, наслаждаясь семейственным благополучием.
В заключение: Давыдов не нюхает табак с важностью, не смыкает бровей в задумчивости, не сидит в углу, в безмолвии. Голос его тонок, речь жива и огненна. Он писал стихи, любил вино и женщин - сего достаточно, чтобы заслужить имя неделового и даже неосновательного человека.
Напротив того, большая часть офицеров армии почитают его умным, неустрашимым и предприимчивым воином, соединяющим в себе два, редко соединяемые качества: доброго малого и острослова.
Вот весь Давыдов.