В графе «пассажиры» вместо её фамилии и имён двоих детей чёрным по белому значились: Галина Ковалёва и две совершенно незнакомые женщины.
Настя обновила страницу. Потом ещё раз. Статус путёвки за двести восемьдесят семь тысяч рублей сухо сообщал, что изменения в составе туристов успешно подтверждены.
Конец марта выдался невыносимо тяжёлым — на работе закрывали первый квартал, и Настя держалась только мыслью о предстоящем отпуске. Последние полгода сорок восемь тысяч от каждой зарплаты уходили на отдельный накопительный счёт. Ради этого приходилось брать ночные подработки по бухгалтерии и отказывать себе буквально во всём. Отель на турецком побережье с пятью звёздами и системой «всё включено» был выбран ради детей — весенние каникулы, море, горки. Восьмилетняя Маша уже три недели назад сложила свой розовый чемодан, запихнув на самое дно огромного надувного фламинго для бассейна.
Настя ещё раз уставилась в монитор. Фамилии чужих пенсионерок никуда не делись. Даты прежние, отель тот же. Только семьи из четырёх человек в бронировании больше не было — остался один Артём со своей матерью и какими-то посторонними людьми.
Хлопнула входная дверь. Артём разувался в коридоре, громко звеня ключами и напевая что-то из рекламы. Настя вышла из комнаты, сжимая в руках телефон с открытой вкладкой бронирования.
— Артём, ты можешь мне объяснить, кто такие Зинаида Петровна и Людмила Ивановна? — спросила она с порога.
Муж перестал улыбаться. Бросил ключи на тумбочку и отвёл взгляд.
— Настя, ты только не начинай сразу скандалить, — начал он издалека. — Я хотел сегодня вечером за ужином тебе всё рассказать. Мама тоже очень хочет на море.
— И поэтому твоя мама едет отдыхать вместо меня и твоих собственных детей?
— Ну зачем ты так грубо, — поморщился Артём. — Я ей вчера просто дал логин от личного кабинета, чтобы она посмотрела цены на путёвки для пенсионеров. А она случайно увидела нашу бронь и позвонила мне в истерике.
— Мама звонила в слезах из-за нашей поездки? — Настя почувствовала жгучую смесь злости и полного непонимания.
— Именно так, — Артём прошёл на кухню и открыл холодильник. — Сказала, что мы совсем молодые, у нас вся жизнь впереди, а у неё больные суставы и давление. Ей морской воздух жизненно необходим. Людмила и Зинаида — её лучшие подруги с дачи, они скинулись ей на помощь, чтобы поехать всем вместе.
— Сами скинулись? — Настя достала из сумки распечатку банковской выписки и положила на стол. — Этот тур полностью оплачен с моей зарплатной карты. До последней копейки. Твоя мать не внесла ни рубля, а её подруги просто нашли бесплатного спонсора. Как она вообще смогла изменить состав туристов в уже оплаченном заказе?
— Там большая зелёная кнопка была, — промямлил Артём, отрезая кусок сыра. — Агент потом перезвонил, я взял трубку и устно подтвердил замену. Я же официальный муж, имею право распоряжаться. Настя, ну мама правда ни разу за границей не отдыхала. Пусть съездит, порадуется на старости лет. Мы же не звери.
— Ты вообще помнишь, как мы копили на этот отпуск? — голос Насти стал жёстче. — Я полгода брала отчёты трёх ИП на дом. Сидела ночами над таблицами, сводила дебет с кредитом, пока ты на диване в телефон играл. А ты мне рассказывал, что нам нужно быстрее гасить ипотеку, поэтому не можешь добавить в копилку ни рубля. Зато, оказывается, каждый месяц переводил маме по десять тысяч с премии на какие-то витамины.
— Моя мать — больной человек! — взвился Артём, бросая нож на стол. — Я обязан ей помогать! Она меня вырастила, образование дала!
— Да, вырастила, — кивнула Настя. — Только когда мы первую квартиру в черновой отделке взяли, кто ремонт оплачивал? Рустам за тридцатку нам стены ровнял, а я ему из своих декретных платила. Ты тогда с ряженкой на кухне стоял и советы давал, как обои правильно стыковать. Твоя мама ни копейки не дала, сказала — вы взрослые, сами справляйтесь. А теперь она внезапно стала немощной и нуждающейся в турецком курорте за чужой счёт?
Телефон на столе завибрировал — номер свекрови. Настя нажала приём и включила громкую связь.
— Настенька, здравствуй, дорогая! — бодро защебетала Галина Фёдоровна. — Тёма тебе уже всё объяснил? Вы только не дуйтесь. Вы молодые, в Крым дикарями съездите, палатку поставите, а мне море нужнее! Там романтика студенческая! А мне шестьдесят два года, я нормальное тёплое море последний раз при Горбачёве видела.
— Галина Фёдоровна, это путёвка моих детей, — ровным голосом ответила Настя. — Маша полгода мечтала об аквапарке.
— Ой, да что там дети понимают в свои восемь лет! — отмахнулась свекровь. — В надувном бассейне на даче поплещутся, им всё равно где нырять. А мне здоровье поправлять надо. Зина и Люда уже новые купальники купили, мы так рады! Тёмочка мой просто золотой сын, не то что некоторые неблагодарные.
Свекровь отключилась первой. Настя посмотрела на мужа, который сидел за столом и деловито вытирал крошки салфеткой.
— Ты сейчас берёшь телефон, звонишь агенту и возвращаешь наши билеты, — твёрдо сказала она.
— Не делай из мухи слона, — отрезал Артём. — Деньги я тебе потом верну с отпускных. Отменять ничего не собираюсь, перед матерью неудобно, она уже всем соседкам растрепала про Турцию.
На следующий день обстановка в квартире напоминала осаждённую крепость. Четырнадцатилетний Кирилл сидел на пуфике в коридоре и шнуровал кроссовки. Из детской вышла Маша, волоча за собой розовый чемодан. Молча расстегнула молнию, вытащила сдутого фламинго и полезла на табуретку, чтобы забросить игрушку на самую дальнюю антресоль.
— Я фламинго убрала, — тихо сказала девочка, глядя в пол. — Бабушке он всё равно не нужен, она старенькая и плавать не умеет.
Настя смотрела на опущенные плечи дочери и не могла найти слов. Кирилл закинул рюкзак на плечо и подошёл к двери.
— Мама, я давно понял, что бабушка нас не любит, — серьёзно произнёс подросток. — Просто не хотел тебя расстраивать. Она всегда так. Помнишь, как она мой скоростной велосипед своему двоюродному племяннику отдала, потому что ему нужнее для здоровья? Папа тогда тоже сказал потерпеть.
Сын ушёл. Настя осталась одна в пустой прихожей. Достала из портфеля договор с турагентством и стала вчитываться в мелкий шрифт. В графе «заказчик» — Ковалёва Анастасия Игоревна. Паспортные данные её. Чек об оплате — с её счёта.
Зазвонил телефон — тётя Нина, сестра свекрови.
— Как тебе не стыдно, Настя! — без приветствия загремел возмущённый голос. — Галя всю жизнь на вашу семью пахала, с внуками сидела. Могла бы уступить путёвку без истерик. Артём настоящий мужик, стукнул кулаком по столу. А ты жадина, которая не хочет дать свекрови отдохнуть!
— Я жадина? — спокойно переспросила Настя, присаживаясь на банкетку. — Нина Фёдоровна, а напомните, кто оплачивал замену труб на вашей семейной даче в прошлом году? Артём тогда снял с нашей кредитки пятьдесят тысяч, потому что у Галины Фёдоровны якобы текли батареи. Мы эти деньги потом восемь месяцев банку отдавали с процентами.
— Это другое! — возмутилась тётя Нина. — Дача — родовое гнездо! Она и вашим детям достанется по наследству. А тут путёвка на какие-то жалкие десять дней.
— Эти жалкие десять дней стоят двести восемьдесят семь тысяч рублей, — отчеканила Настя. — Заработанных моим трудом. Галина Фёдоровна сидела с моими детьми ровно два раза за четырнадцать лет. И оба раза требовала по пятьсот рублей в час за потраченное время. Так что никто никому ничего не должен.
— Гусь свинье не товарищ, — злобно выплюнула тётя Нина и сбросила вызов.
Настя набрала номер турагентства.
— Добрый день, компания «Отдых Плюс», менеджер Юлия, — ответил приятный голос.
— Здравствуйте. Анастасия Ковалёва, номер брони семь восемь четыре два.
— Да, вижу вашу заявку, — застучала по клавиатуре сотрудница. — Ваш супруг вчера внёс изменения в состав туристов, всё в порядке. Доплаты не требуется.
— Мой супруг не является заказчиком по данному договору, — чеканя каждое слово, произнесла Настя. — Договор оформлен на мой паспорт. Оплата — с моей карты. Письменного согласия на изменение условий я не давала.
Пауза.
— Но ваш муж назвал номер брони и кодовое слово из смс, — неуверенно ответила менеджер. — У нас допускается устное подтверждение от родственников.
— В законе о защите прав потребителей и статье триста десять Гражданского кодекса о недопустимости одностороннего изменения условий обязательства об этом ничего не сказано, — перебила Настя. — Вы передали оплаченные мной услуги третьим лицам без моего письменного согласия. Если через десять минут первоначальный состав пассажиров не будет восстановлен, я пишу заявление в Роспотребнадзор, подаю на чарджбэк в банк и направляю досудебную претензию вашим юристам.
В трубке послышался судорожный вздох.
— Подождите на линии, я свяжусь с руководителем...
Настя ждала. Играла латинская музыка. Через пять минут Юлия вернулась — голос заметно дрожал.
— Приносим глубочайшие извинения. Произошла ошибка со стороны нашего стажёра. Вы абсолютно правы. Первоначальная бронь восстановлена в полном объёме. Вы летите со своими детьми. Обновлённые документы уже отправлены на почту.
— Спасибо, Юлия. Всего доброго.
Настя зашла в почту и скачала билеты с ваучерами. Фамилии свекрови и её подружек исчезли. Распечатала все листы, сложила в папку и убрала на дно сумки.
Вечером Артём пришёл с работы в хорошем настроении, с коробкой зефира.
— Ну что, мир восстановлен? — спросил он, бросая сладости на стол. — Мама звонила, они с Людой уже платья примеряют. Настя, ну правда, всем так будет лучше. А мы летом на электричке на дачу, шашлыки пожарим.
— Конечно, пусть собирают вещи, — совершенно спокойно ответила Настя.
Артём просиял. Он был уверен, что жена смирилась. Ни он, ни свекровь ни разу не зашли в личный кабинет для проверки — пребывали в полной уверенности своей победы.
Оставшиеся десять дней пролетели в обычных заботах. Настя тайком собирала вещи детей, пряча стопки футболок на дне шкафа. Кирилл, узнав о плане, только хитро улыбнулся и сам собрал рюкзак, спрятав под кроватью. Машу решили не предупреждать до последнего — чтобы случайно не проговорилась.
Настал день вылета. Рейс в шесть сорок утра.
Артём встал по будильнику в три ночи.
— Я за мамой и её подружками, — громким шёпотом сказал он, застёгивая куртку. — Отвезу их к терминалу, помогу с багажом. Вернусь часам к восьми. Спите спокойно.
Дверь щёлкнула. Настя тут же включила свет и пошла будить детей.
— Маша, вставай, — она потрясла сонную дочку за плечо. — Одевайся быстро. Мы едем на море. Твой фламинго уже в такси.
Через сорок минут они втроём сидели в машине, мчащейся по пустой трассе к аэропорту.
Терминал встретил гулом табло и ярким светом экранов. Настя с детьми быстро нашли нужную стойку — зарегистрировались онлайн ещё вчера. Сдали чемодан и направились в зону контроля.
Пройдя рамки и получив штампы в загранпаспорта, Настя остановилась у стеклянного ограждения на втором этаже. Отсюда был виден весь зал регистрации внизу.
— Вон они, — показал Кирилл.
У стойки бизнес-класса, явно перепутав очередь, стояла возмущённая Галина Фёдоровна. На голове — нелепая соломенная панама. Рядом — новый чемодан цвета фуксии. За спиной нервно переминались две нарядные пенсионерки, прижимая к груди пакеты с бутербродами и варёными яйцами в фольге.
Артём стоял рядом с матерью и что-то агрессивно объяснял сотруднице. Девушка в красном платке отрицательно качала головой и показывала ручкой на монитор.
Телефон завибрировал.
— Настя! — голос Артёма срывался на фальцет. — Что происходит?! Нас не сажают на рейс! Говорят, бронь матери аннулирована, а в списках — ты и дети! Агентство не отвечает!
— Всё правильно, Артём, — ледяным тоном ответила Настя, наблюдая, как свекровь начинает размахивать руками. — Бронь твоей мамы никто не аннулировал. Её просто никогда не существовало. Я отменила ваши незаконные изменения.
— Ты с ума сошла?! Мама плачет на весь зал! Зинаиде плохо с сердцем! Мы стоим с вещами как дураки!
— Скажи им правду. Ты решил распорядиться чужими деньгами и чужим отпуском, но забыл спросить владельца этих денег.
— Звони в агентство и возвращай всё обратно! Рейс через полтора часа!
— Не могу, — усмехнулась Настя. — Мы с Машей и Кириллом уже прошли контроль. Сидим в чистой зоне, пьём воду, ждём посадки. Кстати, билет был и на твоё имя. Ты мог лететь с семьёй. Но выбрал маму и подруг. Вот и вези её обратно, на дачу, кабачки сажать.
— Да ты понимаешь, что натворила?! Это позор на всю родню! Мама кучу денег потратила на этот чемодан! Люда кредитку распотрошила ради купальников!
— Кредитка Люды — проблема Люды. А чемодан цвета бешеной фуксии отлично впишется в дачный интерьер.
Она нажала отбой.
Внизу Артём в сердцах пнул металлическую стойку — и тут же получил замечание от подошедшего наряда полиции. Свекровь тяжело осела на свой дорогой чемодан, обхватив голову руками. Подруги отвернулись от неё, гневно выговаривая претензии прямо в лицо.
— Пойдёмте к гейту, посадку объявили, — спокойно сказала Настя детям.
Воздух турецкого побережья был густым, тёплым и пах солёным морем. Настя сидела на шезлонге у бассейна. Солнце ласково припекало, вдали над волнами кричали чайки.
Маша в надувных нарукавниках барахталась на мелководье, обнимая за длинную шею розового фламинго. Кирилл лежал на соседнем шезлонге с электронной книгой и потягивал газировку через трубочку.
На столике завибрировал телефон. Десятки звонков от свекрови, тёти Нины и незнакомых номеров Настя давно заблокировала. На экране светилось сообщение от Артёма.
«Я был неправ. Мама устроила мне скандал на парковке, обвинила во всём. Сказала, что я ничтожество, раз не смог справиться с женой. Зинаида и Люда потребовали вернуть деньги за такси и компенсировать моральный ущерб, они разругались с мамой вдрызг. Подруги от неё отвернулись, в посёлке никто не разговаривает. Мне в пустой квартире тошно. Можно я завтра прилечу к вам? Билеты есть, я посмотрел.»
Настя перечитала дважды. Посмотрела на счастливую Машу, которая хохотала, брызгая водой в брата. На расслабленного Кирилла — впервые за долгое время у него пропала напряжённая складка между бровями.
Она набрала ответ.
«Билет покупай за свой счёт. Номер бронируй отдельный. Нам в семейном хорошо втроём. И собери свои вещи из шкафа до нашего возвращения.»
Отправила и перевела телефон в авиарежим.
— Мама, — Кирилл отложил книгу. — А давай теперь каждый год так ездить. Без папы. Спокойнее как-то.
— Согласна, — ответила Настя, откидываясь на спинку шезлонга и закрывая глаза.