Разногласия в семье Мишиных привели к разводу.
— Уходи, Витя, — строго попросила хозяйка дома, дородная Галина и вынесла на крыльцо баул — огромный ком тряпья, завернутый в старое покрывало и завязанный в узел.
— Куда я пойду? — пробормотал Мишин.
— Это уже не моя проблема, а твоя, — хладнокровно заявила женщина,
и чтобы ускорить процесс изгнания ненужного мужа из дома, схватила этот узел и выкатила за ворота.
— И на сеновал не смей ломиться. И в коровник, — добавила она. — Я везде навесила замки. Так что хода в мои владения тебе больше нет!
Виктор обреченно склонил голову и вышел за ворота.
Дом, в котором он жил с женой (теперь уже бывшей), никогда ему не принадлежал, Галя унаследовала его от деда.
А взбеленилась супруга оттого, что Виктор вот уже третий год безуспешно искал работу.
Школу, в которой он раньше трудился кочегаром, закрыли, из-за малого количества учеников.
Других рабочих мест в деревне не было.
Вот если бы Мишин в свое время исправно учился, и получил хороший диплом, с нужной специальностью, а не интересовался женским полом, то не было бы и проблем.
Но всё получилось так, как что теперь он оказался ненужным в собственной семье.
Баул, поход к берегу реки, там у изгнанника имелась лодка — единственное, что пока жена физически не могла отнять.
И горькие, полные безнадёжности, мысли о туманном будущем.
***
— Папа, — раздался сверху голосок.
Виктор задрал голову и увидел сына, двенадцатилетнего Егорку, глядящего на него с берега реки.
— Где ты теперь будешь жить? В лодке? Мамка сказала, что продаст её.
Виктор шмыгнул носом, перестав разворачивать баул.
Он уже понял, что внутри всё равно ничего путного нет.
Жена накидала внутрь старые вещи, которые были ему малы… и покрытые пылью, дырявые башмаки.
Ни ножа, ни кастрюли, или спичек, ни других нужных для выживания вещей, конечно же, не положила.
— Вот поэтому я и буду в этой лодке жить, — заявил Виктор. — А ты чего пришел? Мамка отправила за мной следить?
— Нет, — звонко ответил сын, он спустился по узенькой тропинке вниз. — Я тоже решил из дома уйти. Дома скучно, только мухи жужжат, а у тебя тут целое приключение. А давай выкопаем землянку или шалаш соорудим?
— А есть будешь что? — усмехнулся мужчина, потрепав сына по голове.
Сына он нежно любил.
Была ещё дочь старшая, Людмилка.
Та в позапрошлом году поступила в городе учиться на медсестру.
Там же, едва закончив первый курс, умудрилась выскочить замуж за сельского парнишку и родила дочь. Так и осела в том селе жить. Поэтому в родных местах появлялась редко.
— Рыбу будем ловить и жарить ее на костре.
— Как Робинзон Крузо?
— Ага.
— Вся эта романтика хороша в юности, сынок. А я уже считай, дед. Ну какой из меня елки-палки, робинзон? Мне бы на печи лежать да кости греть…
— Сбегаю домой за удочкой? — догадался сын. — А мамке, если спросит, скажу, что на рыбалку пойду.
— Давай, — обрадовался Виктор.
— Только пешком не приходи, велосипед возьми. В пакет положи две ложки, вилки и ножик. Ну тот, который мне дядя Ваня подарил, в кожаном чехле. Соль, чай. Спички обязательно возьми. Хлеба ещё полбулки. Только чтоб не заметила мать. Небольшое ведро. Мол, рыбу туда будешь складывать.
— Хорошо. А что взять ещё?
***
Сын носился домой взад-вперёд, то одно нужно было, то другое.
Молодец.
Даже москитную сетку припёр, благодаря чему, Виктор растянул её между деревьев, сверху забросал старыми штанинами и кофтами, и получился небольшой «чум».
— Вечером, как стемнеет, сгоняю за подушкой и одеялом, — сообщил Егорка, заглядывая в чум.
— Па-п, — протянул он. — Я сейчас домой приходил, дак мамка — пьёт. К ней пришли гости, тётя Маша, тётя Рая и тётя Жанна, дак они музыку врубили, танцуют и пьют вино.
— Да ты что? — удивился Виктор. — Праздник устроила. Небось, жалуется этим жабам на меня. А те поддакивают, как обычно.
***
Первую ночь на берегу Виктор ночевал спокойно.
С едой на этот раз повезло, Егор принёс ему половину пирога с курятиной и картошкой (из дома стащил).
Как мальчик ни просился ночевать в «чуме», Виктор уговорил его вернуться домой.
Вскоре уже вся деревня знала о том, что Виктор живёт в лодке на берегу.
Днем Виктор удил рыбу.
Он её жарил и сушил, подвешивая на веревке на жарком солнце.
Приятели, жалеючи его, тащили на берег всякий скарб.
Так в «хозяйстве» у Виктора появились мятые кастрюли и чайники без крышки.
***
Тамара Рябинина стала приходить на берег реки будто бы случайно.
Была она молода, всего-то тридцать шесть лет.
(Виктор был немного старше.
Но женщина есть женщина — покуда сорок лет не исполнилось, молодухой слывёт).
С мужьями ей не везло, оба ревнивыми оказались, еле отвязалась.
А ревновать было за что: шейка у Тамары длинная, тонкая, «породистое» лицо.
Хрупкая словно куколка, с виду и не поймёшь, что многодетная мать.
— Ах, — громко, «грудью», вздохнула она и вытянула вверх тоненькие руки.
— Не могли бы вы, Виктор Лексеич, мне подсобить? Сделать пару снимков на мой телефон?
Виктор, полоскавший в реке ноги, отставил в сторону удочку и подошел.
— Там, если дальше по берегу пойдёте, наткнётесь на более красивые места, — заметил он.
Тамара достала из корзины соломенную шляпу и надела ее, надула губки.
— Сфотографируйте так, чтобы я получилась красивой, — промурлыкала она.
— Ага.
Хотел Виктор ляпнуть, что итак красивая, да прикусил язык.
А нечего комплименты раздавать.
Тем более незамужним бабам.
А то прилипнут как репей. Ходи потом, улыбайся им всю жизнь.
— Вы что, и ночуете здесь? Не боитесь змей, или всякого зверья?
— Мне кажется, что страшнее «вашего брата» зверя нет.
— Ну зачем так отзываться про женский род. Не все ведь такие, как ваша жена. Я бы например, на её месте, никогда бы вас не прогнала!
— А меня никто и не гнал, я сам ушёл.
Ухмылка тронула губы Тамары.
Она вытащила из корзины еду и принялась раскладывать её на расстеленном в траве покрывале.
Тут было и вино, и шашлыки, и салат из огурцов, в пол-литровой банке.
— Присоединяйтесь к трапезе, пробуйте шашлыки, — любезно предложила она. — Мне одной всё это не съесть.
— Пожалуй, не откажусь, — замялся мужчина. — Я сейчас рыбу вяленую принесу.
Тамара беззаботно рассмеялась, голос её зазвенел как колокольчик.
Егорка, приехавший на берег на велосипеде, нахмурился, когда увидел выпивающего отца.
Он резко развернулся и умчался прочь.
— У меня такие же сорванцы растут, — заметила Тамара.
— А у меня вообще уже внучка есть, — сообщил Виктор и вгрызся в шашлык.
— Как же вам повезло! Я вообще считаю, что дети - это достояние, а не обуза, — зачем-то изрекла Тамара.
Ее быстро развезло. Крепкий напиток и жара сделали своё дело.
Тамара разлеглась в траве и легкомысленно вытянула руки и ноги.
Её платье из светлого муслина сбилось, обнажив острые коленки.
Виктор отвернулся к реке.
По его мнению, женщина не должна была так изгибаться перед ним, посторонним человеком.
А то разлеглась, видишь ли.
«Зря я с ней пил» - заныла мысль.
— Вот объясните мне, Витя. Давайте уже перейдём на «ты», — вальяжно проговорила Тамара, — почему все мужчины обесценивают женщин с детьми? Что во мне не так? Я красивая. У меня нет никаких материальных и жилищных проблем.
А мужчины всё-равно воротят нос. Нет, погулять они конечно мастаки, а вот жениться — не хотят. Берут замуж бездетных и молодых. Но чем хуже я?!
Виктор вздохнул.
— Ах, Виктор, сходите пожалуйста в магазин. И возьмите там бутылку такого же красного напитка. И мандаринов ещё. Деньги я вам сейчас дам.
— А может, хватит пить? — осторожно поинтересовался мужчина.
— Да вы что! Я почти не пила. Да и выветрилось уже всё. Идите, не спорьте.
Виктор почувствовал, как сзади, за пояс брюк, вложили купюру.
***
Тамара пробыла на берегу реки до самого вечера, нарушив всю Витину романтику одинокого бытия.
Она повадилась приходить на берег каждый день.
По деревне поползли слухи.
Завидев одинокую Тамаркину фигуру, в развевающемся платьице, с корзинкой в руках, Виктор начинал нервничать.
«Опять она! Придётся бросать обжитое место и искать другое. Уйду жить в картофельное поле. А что? Хорошее место, у огородов. Сытное опять же, картошка кругом».
— Ви-иктор! — вился над рекой женский голосок. — Ау. А у меня сегодня нежнейшие тефтели. Прекрасно подходят к столовому напитку, которое я принесла.
— Сопьётесь ведь. А как же ваши дети? Они где?
— Они с бабушкой остались, не переживайте вы так. Ох, какой вы рачительный мужчина, сразу видно — настоящий бывший семьянин. На первом месте всегда дети, а не любовь.
— Какая любовь?!
Виктор запереживал.
Эта женщина определенно навязывалась ему на шею.
Тамара расстелила скатерть на траве и принялась вытаскивать из корзины продукты.
Действовала она энергично и привычно.
— Я не буду ни есть, ни пить, спасибо, — заявил Виктор.
— Почему?
— Потому что я не просил вас приходить. Я вас не звал.
— Но берег общий, он вам не принадлежит.
На берегу показался Константин Шваб, владелец местной лесопилки.
Подъехал аж на новом своём авто и вытянул шею, разглядывая Тамару и Виктора.
Виктор вспомнил о том, что по деревне ходили слухи, якобы Тамара — любовница этого Шваба.
Скорее всего, так и оно и было. Потому что у подглядывавшего за ними Шваба недовольно перекосило лицо. И сжались кулаки.
— А это, наверное, по вашу душу пришли, — едко подметил Виктор.
Тамара оглянулась.
На её лице заиграла довольная улыбка.
— А, это Костя, не обращайте на него внимания. Он только ходит, смотрит, пускает слюни… Но замуж не зовёт, — невпопад ответила она, нарезая ножом багет.
— Откройте пожалуйста, бутылку.
Виктор схватился за бутылку и увидел на берегу жену.
(Правда уже бывшую).
Галина тоже подошла к краю берега и вытянув шею и раскрыв рот, смотрела на них.
— А это наверное, ваша бывшая жена, — усмехнулась Тамара. — Слушайте, какие нынче люди пошли, да? Мы им не нужны, а они всё-равно имеют наглость приходить сюда. Разве их кто-то приглашал?
Тамара вцепилась в бокал, но Виктор попытался этот бокал у неё отобрать.
— Как можно пить в данной ситуации?
— Вы правы. Хватит уже ходить вокруг да около, пора ко мне!
— Такое ощущение, что вы уже пьяная сюда пришли!
Наконец, к ним с высокого берега спустился по тропиночке Шваб.
Он сел, нисколько не смущаясь, поздоровался с Виктором, словно не заметил Тамару и щурясь вдаль, начал непринужденный разговор:
— Прекрасная погода. Самое время для романтического пикника. А про вас уже вся деревня болтает. Вам не стыдно крутить любовь у всей деревни на глазах?! Живёте во грехе, опять же подаёте молодёжи дурной пример!
— Правильно, Костик, говоришь! — выкрикнула притаившаяся вверху в кустах Галина.
Она помахала кулаком:
— Постыдился бы! Ведь дедом стал! И всё ещё неймется в пятьдесят то лет…
— Кому пятьдесят? — удивился Виктор, — Мне всего сорок два!
— Старик! В таком возрасте пора осесть, итоги жизни подводить, а не размениваться на чужие юбки!
— Так я и осел! Если бы ты Галина, не выгнала меня…
— А кто тебя гнал? Ну подумаешь, накричала, мог бы перекантоваться у друзей. Нет, легче же женщину новую завести!
Галина встала в полный рост, уперла руки в боки и закричала так, что даже невозмутимый Шваб подпрыгнул.
— А ну живо домой!
***
Виктор, подгоняемый нервной женой, ушел.
Но ушел радостный, с широкой улыбкой до ушей.
Тамара, допившая вино, вздохнула и посмотрела в небо.
Шваб, все это время не спускавший с неё глаз, продвинулся ближе, заглядываясь на острые коленки.
— Признайся Тамарочка, ты ведь здесь назло мне? Хотела, чтобы я приревновал? И тебе это удалось.
— Ну, ты же не зовешь меня замуж… Чего мне, такой красивой, пропадать? Ушел Витя, значит не судьба. Но я слышала, Леня Мельников разводится.
— Теперь за ним будешь бегать? Он же старый, лысый и без зубов.
— Главное, чтобы человек был хороший. А зубы вставим если понадобится. После похода в загс.
— Заладила со своим загсом, — надулся Шваб. — Ну хорошо. Женюсь я на тебе. И усыновлю всех твоих детей…
-конец -