— Владик, не переживай, — сказала мать, наливая чай в его любимую кружку с выщербленным краем. — Ты мужчина видный, с квартирой, с машиной. Найдётся женщина для тебя. Ещё лучше твоей Сашки. Только назад её не принимай. Посмотри, как она тебя ославила.
Владислав сидел за кухонным столом, опершись локтями о клеёнку с мелкими ромашками, и глядел в окно. Во дворе дворник лениво гонял метлой жухлые листья, будто это было важнее любого разговора.
— Мам, это она сгоряча сказала, — тихо произнёс он.
— Сгоряча? — мать резко поставила чайник на плиту, крышка звякнула. — Это как можно назвать мужчину в тридцать лет импотентом? Ты слышал, что люди говорят? Соседка Нина мне сегодня так и выдала: «Ой, Анна Петровна, а что у вас там с сыном?» Это что, по-твоему, мелочь?
Влад поморщился.
— Она не людям говорила.
— А кому? — мать сложила руки на груди. — Подружкам? А подружки — это не люди? Завтра весь подъезд будет знать.
Он провёл ладонью по лицу. Ночь почти не спал, всё прокручивал в голове последнюю ссору. Сашка стояла у окна, в свитере с вытянутыми рукавами, и кричала, что устала ждать. Он тогда тоже вспылил, наговорил лишнего. А она… она ушла.
— Я её люблю, мам, — сиплым голосом произнес Влад.
Мать вздохнула и смягчилась.
— Любишь… — повторила она уже тише. — Любовь — это когда берегут. А не бросают такие слова, что потом годами от них отмываться придется.
Владислав знал: мать его защищает. Всегда защищала. Ещё со школы, когда он приходил с разбитой губой, она первой шла к директору. Но сейчас её защита только сильнее давила на грудь.
Он вспомнил, как всё начиналось.
Шесть лет назад они с Александрой познакомились на турслёте. Она тогда с лёгкостью закинула рюкзак на плечо и, смеясь, обогнала его на подъёме.
— Догоняй, бизнесмен! — крикнула она через плечо.
— Какой я тебе бизнесмен? — смеялся он, задыхаясь. — Я в офисе сижу!
— Ничего, научу по горам лазить, — подмигнула Сашка.
Вечером они сидели у костра. Пахло дымом и хвойной смолой. Кто-то бренчал на гитаре, а Александра, завернувшись в плед, положила голову ему на плечо.
— С тобой спокойно, — прошептала она тогда.
Он не ответил, только крепче обнял её. Ему казалось, что весь мир — это этот костёр, звёзды над головой и её тёплая щека у него на груди.
Они вместе ездили автостопом по югу, ночевали в палатке, спорили о мелочах и мирились на ходу. Три года встречались, потом три года жили вместе. Их квартира постепенно обрастала вещами: её кружки с надписями, его инструменты в кладовке, совместные фотографии на стене.
— Ты же понимаешь, сынок, — продолжала мать, возвращая его к реальности, — если женщина такое сказала, она уже не уважает тебя. А без уважения семьи не бывает.
— Мам, хватит, — устало попросил Влад. — Не надо её сейчас судить.
— Я не сужу, я переживаю за тебя, — отрезала Анна Петровна. — Ты у меня один. Я не позволю, чтобы тебя топтали.
Он встал из-за стола, прошёлся по кухне. Квартира матери была маленькая, но тёплая, пахла выпечкой и лекарствами. Здесь всегда было тихо. Не так, как у них с Сашкой с её музыкой по утрам и разбросанными на диване журналами.
— Она вернётся, — вдруг сказал Влад, будто убеждая не мать, а себя. — Остынет и вернётся.
— И ты её примешь? — прищурилась мать.
Он замолчал.
Перед глазами всплыло лицо Александры, упрямое, с прищуренными серыми глазами. Она могла быть резкой, но умела смеяться так, что прохожие оборачивались. Он слишком хорошо знал её, чтобы поверить, что всё кончено.
— Приму, — наконец произнёс он глухо.
Мать покачала головой.
— Подумай сто раз, Владик. Мужчину можно ранить словом сильнее, чем ножом. А такие раны не заживают быстро.
Он ничего не ответил. Только взял куртку и вышел на лестничную площадку. Воздух показался холоднее, чем был на самом деле.
В лифте он прислонился лбом к зеркалу. Отражение смотрело на него усталым взглядом взрослого мужчины, которому вдруг напомнили о самом болезненном.
«Она вернётся», — повторил он мысленно.
Когда Владислав предложил ей жить вместе, Александра даже не сделала паузы.
— Наконец-то, — сказала она тогда, снимая с плеч рюкзак после очередного похода. — Я уже думала, ты будешь звать меня на свидания до пенсии.
— Не дождёшься, — улыбнулся он и протянул ей ключи. — Переезжай.
Они обживали квартиру как умеют только те, кто верит, что это навсегда. В первый же вечер Сашка притащила охапку полевых цветов и поставила их в трёхлитровую банку.
— У нас будет уютно, — заявила она, осматривая пустые стены. — Только телевизор уберём из спальни.
— Командир, — шутливо козырнул Влад.
Первые месяцы были лёгкими. Они вместе ездили за продуктами, спорили, какие шторы выбрать, по воскресеньям валялись до обеда. Александра варила кофе в турке и будила его поцелуем.
— Вставай, предприниматель, — шептала она. — Мир ждёт твоих великих дел.
Он тогда ещё работал по найму, но уже присматривался к помещению под аренду.
Намёки на ЗАГС появились незаметно.
— Слушай, — как-то сказала Сашка, перебирая фотографии с похода, — у нас столько общих снимков. А свадебных нет.
— Будут, — ответил Влад, не отрываясь от ноутбука.
— Когда?
Он закрыл крышку и посмотрел на неё.
— Я не хочу просто расписаться и всё. Хочу, чтобы ты запомнила этот день на всю жизнь.
— Мне бы тебя запомнить, — усмехнулась она. — А не ресторан с аркой.
Он подошёл, обнял её сзади.
— Дай мне немного времени.
Идея открыть своё дело не давала ему покоя. Он арендовал небольшое помещение на окраине, где раньше был склад. Пахло сыростью и пылью, но Влад видел другое: станки, аккуратно натянутую сетку, первые заказы.
— Москитные сетки? — удивилась Сашка, когда он рассказал о своей мечте. — Серьёзно?
— Сезонный спрос огромный, — горячо объяснял он. — Потом добавлю установку домофонов. Людям это нужно.
— А свадьба? — тихо спросила она.
— Будет, — повторил он. — Но сначала надо встать на ноги.
Первые месяцы он буквально жил в цехе. Сам встречал клиентов, сам замерял окна, сам натягивал сетку. Руки были в мозолях, но в глазах горел азарт.
— Ты опять поздно? — спрашивала Александра, когда он приходил после полуночи.
— Заказ срочный, — устало отвечал Влад, снимая куртку. — Завтра монтаж.
— Я тебя почти не вижу, — говорила она, стоя у окна.
— Это временно, — уверял он.
Домофоны пошли лучше, чем он ожидал. Потом появились первые крупные заказы. Влад начал думать о расширении: сплит-системы, остекление балконов.
— Ты с ума сошёл? — всплеснула руками Сашка, когда он заговорил о кредите. — Мы только-только начали выдыхать.
— Надо расти, — твёрдо сказал он. — Иначе нас обгонят.
— А если не получится?
Он подошёл к ней, взял за плечи.
— У меня получится. Ты же знаешь.
Она смотрела на него долго, будто взвешивая что-то важное.
— Я верю в тебя, — наконец сказала Александра. — Только не забудь, что я тоже здесь.
В тот день, когда банк одобрил кредит, Влад шёл домой окрылённый. Дождь моросил мелко, но ему казалось, что даже небо улыбается.
Он зашёл в цветочный киоск у дома.
— Что берёте? — спросила продавщица.
— Самые красивые, — ответил он и сам удивился своей лёгкости.
В квартире было тихо. Александра сидела на кухне, листала что-то в телефоне.
— Саш, — с порога начал он, — всё одобрили! Представляешь?
Она подняла глаза.
— Поздравляю, — сказала Александра ровно.
Он положил цветы на стол.
— Через год-два мы выйдем на новый уровень. Я тебе такую свадьбу устрою…
— Влад, — перебила она, — мне не нужен новый уровень. Мне нужен ты.
Он нахмурился.
— Я и так здесь.
— Нет, — покачала она головой. — Ты всё время там. В своих планах, расчётах, чертежах.
— Это же ради нас!
— А я не просила ради нас брать кредит, — тихо сказала Сашка. — Я просила расписаться.
Он почувствовал раздражение.
— Ну что тебе даст эта печать?
Она резко встала.
— Уверенность.
Они смотрели друг на друга через кухонный стол, как будто он вдруг стал границей.
— Подожди немного, — повторил Влад.
Александра вздохнула.
— Я жду уже шесть лет.
Он тогда не придал этим словам значения. Он видел цифры в отчётах, перспективы, будущие заказы. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и всё сложится.
Домой в тот вечер он возвращался радостный, уверенный, что мир покоряется тем, кто не боится рисковать.
В тот вечер Владислав поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. В кармане куртки звенели ключи, в голове крутились планы: новый заказ на домофоны, договор с управляющей компанией, расчёты по сплит-системам.
Он распахнул дверь и сразу увидел их. Два чемодана стояли у порога. Сашкин, синий, с облупленным углом после поездки в Карелию. И второй чёрный, почти новый. Влад замер.
— Саш, — позвал он, не разуваясь. — Это что за фокусы?
Александра вышла из комнаты уже одетая в пальто, с сумкой через плечо. Волосы собраны в хвост, лицо бледное, губы сжаты.
— Я ухожу, — сказала она спокойно.
Он даже усмехнулся.
— Куда?
— Неважно, но от тебя, Влад.
Он поставил портфель на пол.
— Перестань. Что опять случилось?
— Ничего не случилось, — ответила она и кивнула на чемоданы. — Просто я устала ждать, когда ты станешь олигархом.
— При чём тут олигарх? — голос его стал жёстче. — Я работаю.
— Ты живёшь на работе, — парировала Сашка. — А я живу одна в квартире, где вроде бы мы вместе.
Он шагнул к ней.
— Это временно. Я же говорил.
— Ты всегда так говоришь, — перебила она. — «Временно». «Ещё чуть-чуть». «Потерпи». Влад, я не проект и не инвестиция.
Он стиснул зубы.
— И что ты предлагаешь? Бросить всё?
— Я предлагала одно: расписаться. Мне не нужны ни ресторан, ни лимузин. Просто ЗАГС.
Он отвёл взгляд.
— Я хотел по-настоящему.
— По-настоящему — это когда мужчина рядом, — резко сказала она. — А не когда он приходит переспать.
Слова ударили неожиданно.
— Что значит «переспать»? — тихо спросил он.
Александра усмехнулась.
— Мы с тобой от силы раз в месяц вместе спим. Ты падаешь без сил и отворачиваешься к стене.
— Я устаю! — вспыхнул Влад.
— Я тоже устаю, — не повысив голоса ответила она. — Только я ещё и одна.
Молчание повисло тяжёлое, как перед грозой.
— У тебя кто-то есть? — вдруг спросил он.
Она посмотрела прямо в глаза.
— Нет. Возможно, будет. Но сейчас я просто ухожу.
— Потому что я работаю? — горько усмехнулся Влад. — Отличная причина.
— Потому что ты меня не слышишь, — тихо сказала Сашка.
Он подошёл ближе, почти вплотную.
— Ты пожалеешь, — произнёс он глухо. — Вернёшься ещё.
— Не знаю, — ответила она. — Может быть. А может, нет.
Он хотел схватить её за руку, хотел остановить, но упрямство взяло верх.
— Иди, — сказал он холодно. — Только потом не приходи.
Она подхватила чемодан.
— Прощай, Влад.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Это было даже хуже. Он остался стоять посреди коридора, слушая, как в лифте скрипят двери. Потом медленно прошёл в комнату. На полке не было её фотографий. В шкафу висели пустые вешалки.
Влад сел на диван и уставился в стену.
«Вернётся», — сказал он себе. — «Погорячилась».
На следующий день он приехал в цех раньше всех. Севка, его рабочий, уже крутился у станка.
— Здорово, шеф, — поприветствовал он. — Что-то ты хмурый сегодня.
— Работай, — коротко ответил Влад.
Он с головой ушёл в дела. Замеры, звонки, поставщики. Домой приезжал поздно, иногда не ел, сразу ложился.
Через неделю Севка осторожно подошёл к нему во время обеда.
— Слушай, Влад… можно?
— Говори.
Севка почесал затылок.
— Я тут Сашку твою видел.
Влад замер.
— Где?
— В торговом центре. С мужиком каким-то.
— С каким мужиком? — голос его стал ледяным.
— Ну… нормальный такой. В куртке кожаной. Они смеялись.
Влад сжал кулаки.
— И что?
Севка замялся.
— Да ничего. Просто… она там, в кафе, подружкам рассказывала… Я случайно услышал.
— Что рассказывала? — процедил Влад.
Севка отвёл взгляд.
— Что ты… ну… импотент. Что с тобой жизни нет. Что спали раз в месяц.
В цехе вдруг стало слишком тихо.
— Я не хотел, — быстро добавил Севка. — Просто подумал, тебе знать надо.
Влад отвернулся к окну. За стеклом ветер гонял пыль по двору.
— Работай, — коротко бросил он.
Севка поспешно отошёл. Влад стоял неподвижно. В груди что-то жгло, словно туда плеснули бензин и подожгли. «Импотент», — эхом прозвучало в голове.
Он вспомнил, как она говорила это в ссоре. Тогда это казалось просто обидой. Теперь это стало клеймом.
— Значит, так, — тихо произнёс он в пустоту. И в этот момент что-то в нём окончательно оборвалось.
Слова Севки засели в голове, как заноза. Владислав не устраивал сцен и не искал Александру. Он просто принял решение.
Настя работала в соседнем офисе, оформляла документы по монтажам. Светлая, с тихим смехом и внимательными глазами. Она давно смотрела на него с любопытством, порой заигрывала.
— Влад, — как-то сказала она, задержавшись вечером, — вы себя совсем загнали.
— Работа такая, — ответил он сухо.
— Человеку нужен кто-то рядом, — добавила Настя и не отвела взгляда.
Он тогда впервые позволил себе взять ее за руку.
Через неделю он сам позвонил ей.
— Настя, — произнёс он, глядя в тёмное окно своей квартиры, — если хочешь… можешь переехать ко мне.
В трубке повисла пауза.
— Ты уверен? — тихо спросила она.
— Уверен.
Она собрала вещи быстро. И в его доме снова появился женский запах: ванильный шампунь, чистое бельё, тихие шаги по утрам.
Настя старалась не лезть в его прошлое. Только однажды спросила:
— Ты её ещё любишь?
Влад помолчал.
— Это не важно, — ответил он. — Я живу здесь и сейчас.
Через три месяца Настя протянула ему тест с двумя полосками.
— Влад… — голос её дрожал. — Я беременна.
Он смотрел на неё долго, потом вдруг улыбнулся.
— Значит, будет сын, — сказал он уверенно.
— А если дочь? — улыбнулась она сквозь слёзы.
— Тогда две дочери, — пожал плечами Влад.
Сын родился крепким, громким, с его тёмными глазами. Влад держал его на руках и чувствовал, как внутри что-то расправляется, будто пружина, сжатая годами.
Через год появилась и дочка, крошечная, с розовыми пальцами. Дом наполнился детским плачем, игрушками и разбросанными пелёнками. Влад стал возвращаться с работы раньше. Бизнес к тому времени уже раскрутился: заказы шли один за другим, появились бригады монтажников.
Однажды, выходя из супермаркета с пакетами и сыном на руках, он столкнулся с Александрой.
Она изменилась: похудела, волосы стали короче.
— Влад, — произнесла она, оглядев его. — Ты это всё делаешь мне назло?
Он медленно поставил пакеты на землю.
— О чём ты?
Она взглядом показала на ребёнка.
— И сколько ещё твоя кошка детей тебе нарожает?
Настя в этот момент вышла из магазина с коляской. Остановилась рядом, но ничего не сказала.
Влад выпрямился.
— Столько, сколько я захочу, — ответил он спокойно. — А делаю я это потому, что хочу семью.
— Семью? — усмехнулась Александра. — Ты же был занят бизнесом.
— Был, — ответил он. — И сейчас занят. Просто теперь я успеваю всё.
Она прищурилась.
— А меня нельзя было позвать назад? Ты же знаешь, что я тебя любила.
Влад посмотрел на неё без злости.
— Кто любит, так не отзывается о любимом человеке с издевкой, — сказал он твёрдо. — Ты сама всё решила.
— Я была злая в то время на тебя, — прошептала она. — Я ждала, когда мы будем стоять у дверей ЗАГСа.
— Я тоже ждал, — ответил Влад. — Что ты поймёшь.
Настя осторожно взяла его за руку. Он почувствовал её тёплые пальцы и неожиданно понял, что это и есть его настоящее.
— Увы, но разговор окончен, — сказал он спокойно. — У меня есть жена и дети, и они ждут моего внимания.
Александра хотела что-то добавить, но слова застряли. Она отвернулась первой.
Влад поднял сына на руки.
— Пойдём, герой, — улыбнулся он мальчику. Он не оглянулся.
Вечером, укладывая детей, он поймал своё отражение в зеркале. У него был счастливый взгляд: он всего добился.