Глава 18(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
В этот момент в наушнике ожил знакомый голос Рычкова. Какой-то сдавленный и странный, будто человек говорит, стараясь дышать размеренно и не выдать волнение.
— Мажорчик, слышишь меня? Тут у нас проблема возникла, — произнес Папа, и в его интонации были нотки, заставившие меня напрячься. — Подойди-ка сюда в кабинет.
— Что случилось? — спросил я, уже двигаясь обратно по коридору.
— Просто сюда подойди!
Связь оборвалась.
Мы побежали. Капеллан и Толик за мной, Кроха остался контролировать дверь. Он снова снял шлем и потирал уши после той какофонии стрельбы, которую устроил ему Толян.
Мы заскочили в кабинет Крылова. Бронированная дверь в бункер лежала на полу. Просто лежала, сорванная с петель, тяжеленная металлическая плита. Края ее были искорежены — Папа, видимо, действительно вынес петли очередями, как и обещал. Потом, судя по вмятинам, использовал собственный экзоскелет, чтобы выгнуть створку со стороны креплений и окончательно сорвать ее с проема.
Стена напротив входа в бункер была изрешечена пулями. С сотню попаданий превратили дорогую отделку в ободранную поверхность с огромными выбоинами.
Папа стоял внутри бункера. Спиной к нам, неподвижно, винтовка опущена. Плечи напряжены так, будто Рычков готовился получить подзатыльник.
— Сержант? — я шагнул к проему. — Что слу...
Слова застряли в горле, когда я увидел.
Кресло у дальней стены бункера у закрытого бронированными жалюзи панорамного окна. И Виктор Семенович Крылов, сидящий в этом кресле.
Уточню, сидящий с аккуратной круглой дыркой во лбу. Голова его была слегка откинута назад, глаза открыты, смотрели на нас невидящим взглядом. На лице, казалось, застыло выражение удивления — будто он не ожидал, что все закончится именно так. Кровь стекала по лицу тонкой струйкой, капая на дорогой костюм.
Я не мог оторвать взгляд от этой картины. Виктор Семенович Крылов. Дядя Витя, который держал меня на руках еще младенцем. Который приходил на все семейные праздники и приносил подарки. Да, и который предал нашу семью и пытался меня убить. Но сейчас не об этом...
Теперь он был мертв.
— Клянусь, это не я, — голос Папы заметно дрожал. Старший сержант развернулся ко мне, и в его глазах я увидел нечто редкое для этого человека — удивление вперемешку со страхом. — Мажорчик, ты же видишь. Мужичок сидит у окна. С боку от двери. Я стрелял прямо, в петли. Я физически не мог в него попасть. Понимаешь? Физически не мог!
Я заставил себя оторваться от зрелища покойного дяди Вити и посмотрел на сержанта. Его лицо было белым, руки, сжимающие винтовку, слегка тряслись. Конечно же он не мог! Или...
— Никто не отменял рикошет, господин сержант, — произнес Толик, кивнув на изрешеченную стену напротив двери. — Пуля отскочила и ага! Случайность.
— Случайно, — эхом повторил Папа, словно пытаясь убедить самого себя. — Да, нет, не могло этого произойти!
— Неудобно как-то получилось, — пробормотал Толик, разглядывая траекторию возможного рикошета.
Капеллан вошел в бункер, остановился у кресла с мертвецом. Перекрестился широким жестом, губы зашевелились в беззвучной молитве. Потом негромко, но отчетливо произнес:
— Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Виктора. Прости ему прегрешения вольные и невольные. И даруй ему Царствие Небесное.
Я подошел ближе к креслу. Стоял, глядя на человека, который несколько минут назад кричал на меня через видеофон. Который требовал от меня убираться, угрожал полицией, клялся, что не виноват в покушениях. Тут же пришло осознание того, что теперь возможно я никогда не узнаю правды. Был ли он действительно причастен к перепрограммированию андроидов-медсестер? Или кто-то другой использовал его корпорацию для убийства?
Все эти вопросы остались без ответов.
Внутри меня сейчас боролись противоречивые чувства. Злость — на Крылова, за предательство, но она с каждой секундой испарялась, уступая место жалости. Жалости к человеку, который сидел в своем бункере, прячась, и умер от случайной пули. А еще чувство вины, ведь эта трагедия случилась из-за меня, ведь это я привел сюда своих людей и дал приказ вскрывать эту чёртову дверь.
— Александр, — тихо позвал меня Капеллан. — Он мертв. Мы уже ничего не можем изменить. Но нам нужно уходить. Скоро сюда нагрянет полиция...
И в этот самый момент по всему зданию раздался звук. Одновременный, синхронный, механический. Сотни электромоторов ожили разом, и мы отчетливо услышали, как по всей башне начали подниматься бронированные жалюзи.
Они открывались на всех окнах, на всех этажах. Система безопасности, видимо, получила команду снять блокировку. Или просто решила, что угроза миновала. Или кто-то извне дал такую команду.
Через панорамное окно бункера, которое только что избавилось от тяжелых металлических ставней, в кабинет ворвался солнечный свет и блики. Яркие, ослепительные, бьющий прямо в глаза. А вместе со светом до моих ушей донесся и звук сирен. Характерное до боли знакомое завывание полицейских аэромобилей, подлетающих к зданию.
Их было много. Судя по какофонии звуков — очень много.
Я медленно подошел к окну, прикрываясь от прожекторов, ударивших в этот момент в мои глаза. Внизу, на площадке перед входом, переливаясь проблесковыми маячками, садились один за другим полицейские «бобики». Из них высыпали люди в полном боевом облачении, с оружием наготове. В том числе и отряд быстрого реагирования.
Я тяжело вздохнул, повернулся и посмотрел на своих товарищей. Папа все еще стоял и чесал затылок, озабоченно глядя на мертвого Крылова. Толик прильнул к окну, считая полицейские машины. Капеллан движением руки закрыл глаза покойнику и многозначительно посмотрел на меня.
— Да уж, не так я представлял себе свой первый день в качестве главы корпорации, — невесело усмехнулся я...
Конец четвёртой книги...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.