Зоя
13
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Александр только начал дремать, убаюканный обезболивающим и ночной бессонницей. Он вздрогнул, потянулся к тумбочке, увидел на экране «Мама» и вздохнул. Не сейчас. Но не ответить было нельзя — она бы звонила снова, снова и снова.
— Алло, мам.
— Сашенька! — в голосе матери слышалась паника. — Ты не поверишь, что со мной случилось!
— Что такое? Тебе плохо? — Александр попытался сесть, но боль в переносице напомнила о себе.
— Хуже! Мне твоя тёща приснилась!
Александр поморщился. Предчувствие вопило, брось трубку. Наври, что пришел врач, придумай еще что нибудь. Но…
— Мам, ну приснилась и приснилась. Сны...
— Не перебивай! — мать почти крикнула в трубку. — Она мне явилась! Всё в белом, с сиянием! И знаешь, что сказала?
Александр молчал, чувствуя, как по спине ползёт неприятный холодок.
— Сказала: «Антонина, перестань Зойку гнобить. Она жена Александра. А ты свою жизнь прожила — не лезь в чужую». Представляешь? Угрожает мне! Мёртвая угрожает!
— Мам, это же просто сон...
— Просто сон?! — голос матери сорвался на визг. — Она сказала, что если я не перестану, то удар меня хватит! И лежать мне больной не год и не два! Это проклятие, Саша! Твоя жена ведьма, это она ее подговорила!
Александр закрыл единственный видящий глаз. В голове проносились обрывки мыслей. Зоя права. Мать действительно сошла с ума. Это уже не банальные придирки — это какая-то паранойя.
— Мама. Давай поговорим спокойно.
— О чём тут говорить? Твоя жена колдунья! Её мать с того света мне угрожает! Я же Зойку-то, не гноблю! Я по-матерински учу! Если уж её собственная мать ничему не научила, как за мужем надо следить и ухаживать, чтобы ему нос не ломали!
«Я защищал жену», — эхом отозвалось в голове Александра. Он представил, как Зоя слушает этот бред. Как её глаза наполняются стальной яростью.
И вдруг он понял. Понял то, что не мог понять все эти годы. Мать не «учит». Она уничтожает. Медленно, методично, ядовито. И делает это под маской заботы.
— Мама. — Ты действительно думаешь, что покойная Ольга Семёновна тебе приснилась?
— Да не приснилась, а явилась! Как есть!
— Хорошо, — Александр сделал паузу, собираясь с мыслями. — Значит, она беспокоится за Зою. Значит, ты переходишь все границы. Раз уж мёртвые встают из гроба, чтобы тебя образумить.
В трубке наступила тишина. Мать явно не ожидала такой реакции.
— Я... я же для тебя стараюсь, Сашенька...
— Нет, мама. Ты для себя стараешься. Ты боишься остаться одна. И потому пытаешься разрушить мою семью, чтобы я вернулся к тебе.
— Как ты смеешь! Я твоя мать!
— Да, ты моя мать. И я тебя люблю. Но Зоя — моя жена. Даша — моя дочь. Это моя семья. И я буду жить с ними. С тобой я буду общаться, если ты научишься уважать мой выбор. И мою жену.
— Она тебе мозги запудрила! — завопила мать. — Мёртвые с того света угрожают, а ты её защищаешь!
Александр глубоко вдохнул. Боль в носу вспыхнула с новой силой, но он продолжал.
— Знаешь что, мама? Если Ольга Семёновна к тебе действительно является... Может, мне сходить в церковь? Помолиться, чтобы она почаще к тебе во снах приходила. Уму-разуму учила. Раз уж ты до сих пор не можешь понять простую вещь: Зоя — моя жена. И то, как ты с ней обращаешься, — это неуважение ко мне.
— Ты... ты гонишь свою мать? — голос Антонины Ивановны дрогнул.
— Я не гоню. Я ставлю условия. Или ты перестаёшь «учить» Зою. Перестаёшь звонить ей с оскорблениями. Перестаёшь вмешиваться в нашу жизнь. Или... — он сделал ещё одну паузу, — или я перестану с тобой общаться. Совсем.
— Ты не посмеешь! Я же мать!
— Посмотрим.
В трубке послышались всхлипы.
— Ты дурак, если думаешь, что нужен своей Зое...
— Не думаю. Знаю.
Он положил трубку. Сердце билось где-то в горле. Он только что сказал матери то, что должен был сказать лет десять назад.
И в этот момент он увидел, как дверь в палату медленно приоткрылась.
В проёме стояла Зоя. В руках у неё была сумка с фруктами, на лице — странное выражение.
Она вошла, закрыла дверь, поставила сумку на стул.
— Я всё слышала.
Александр почувствовал, как кровь отливает от лица. Что теперь?
— И знаешь, что я подумала? — Зоя подошла к кровати, села на край. — Хорошо, что тебе попало по голове.
Александр удивлённо моргнул.
— Серьёзно. Мозги на место встали наконец-то.
Она взяла его руку. Её пальцы были нежными.
Зоя смотрела на него долго-долго. Потом уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Знаешь, а я тут подумала... Жалко, что раньше тебе так по голове не попадало.
Александр сначала не понял, потом рассмеялся. Смех причинил боль, но он смеялся. Смеялся до слёз.
— Ты серьёзно? — выдохнул он, когда смех утих.
— А что? Работает же. Один раз попало — поумнел. Значит, метод проверенный.
— Прости, — прошептал он. — За все эти годы. За то, что молчал. За то, что позволял...
— Ладно, — перебила Зоя. — Хватит. Прошлое прошло.
Она помолчала, потом добавила:
— Странно, конечно. Но может, и правда мама приснилась свекрови не просто так. Она всегда была мудрой.
Александр посмотрел на жену. На её лицо, уставшее, но спокойное.
— Ты веришь в это? — спросил он.
— Не знаю. Но если это поможет... почему нет? — Зоя пожала плечами. — Главное, что ты наконец-то сказал то, что должен был сказать. Даже если пришлось призвать в союзники мёртвую тёщу.
Они сидели молча, держась за руки. За окном светило солнце. Где-то в коридоре звенела посуда на тележке. Близился обед.
За дверью палаты жизнь больницы шла своим чередом. А в палате 312 двое людей, которые любили друг друга, но долго забывали об этом, наконец-то вспомнили. Вспомнили, что они — одна семья. И что никакая мать, даже самая любящая, не имеет права эту семью разрушать.