История эта приключилась в одной обычной московской семье, жившей в спальном районе на юго-западе столицы.
Дмитрию на тот момент было тридцать два года, и он работал ведущим инженером в проектном институте.
Его жена, Екатерина, до недавнего времени трудилась администратором в стоматологической клинике.
Жили супруги в собственной двухкомнатной квартире, доставшейся мужчине от бабушки.
Жили без особого шика, но и без нужды. Дмитрий получал сто двадцать тысяч рублей, его жена — около пятидесяти.
Этих денег хватало на оплату ипотеки, кредита за машину, продукты, одежду и даже на небольшие сбережения.
Всё изменилось, когда Екатерина забеременела. Новость была долгожданной и радостной. Супруг буквально носил жену на руках.
Первый триместр прошел в тревогах и походах по врачам. На пятом месяце беременности женщина заявила, что устала и больше работать не выйдет.
— Ты чего? — удивился мужчина. — До декретного отпуска еще месяца два с половиной ждать. Потерпи немного, потом хотя бы пособие получишь нормальное.
— Дима, ты что? У меня токсикоз, мне тяжело стоять целый день, — ответила Екатерина, поглаживая пока еще незаметный живот. — Врач сказал — волнения исключить. А у нас в клинике такие пациенты бывают, что хоть стой, хоть падай.
Дмитрий спорить не стал. Он подумал, что жена просто пораньше уйдет в отпуск за свой счет, а там, глядишь, и до декрета дотерпит.
И только спустя время, когда супруга уже была на седьмом месяце, а денег в семье стало заметно меньше, до него дошло: она не в декрет ушла, а просто уволилась по собственному желанию, без всяких выплат от работы.
Мужчина отчетливо осознал, что теперь их семья будет жить только на его зарплату и будущее пособие. Однако, как оказалось, это было не самое страшное.
Первые два месяца после увольнения девушка сидела дома, готовила, смотрела сериалы и ждала супруга с работы.
Дмитрий уезжал на своей серой "Шкоде" в восемь утра, а возвращался в половине седьмого.
Но потом Екатерина заскучала. Или, возможно, включились гормоны, а вместе с ними — ревность, о существовании которой мужчина даже не подозревал.
Началось всё с мелочей. Жена стала звонить по пять раз в день. Спрашивала, что он ел, где находится, не опоздал ли на совещание. Потом она начала просить присылать фотографии из кабинета.
— Кать, ты чего? Кто будет меня снимать? Самому себя фоткать, что ли? — недоумевал Дмитрий.
— А ты попроси кого-нибудь. Вон хоть ту же Светку из бухгалтерии, — в голосе жены послышались металлические нотки.
Светлана Михайловна из бухгалтерии была женщиной бальзаковского возраста с весьма заметными редкими усиками и вечно недовольным лицом.
Мужчина воспринял это как шутку и отмахнулся. Но однажды утром, когда Дмитрий завтракал, Екатерина вошла на кухню в одежде для прогулки.
— Я с тобой, — объявила она.
— Куда? — не понял муж, намазывая масло на батон.
— Провожу тебя до работы.
— Кать, это глупо. Ты поедешь со мной, а потом как обратно? На метро будешь трястись? Тебе сейчас тяжело.
— Я не пойду пешком. Я доеду с тобой, а потом возьму такси и уеду домой.
Дмитрий поперхнулся чаем. Он подумал, что это очередная шутка. Но жена смотрела на него серьезно.
В её взгляде читалась твердая решимость контролировать каждый его шаг, по крайней мере, утренний.
— Это бред, — произнес он, вытирая губы. — Сорок минут туда, сорок обратно. Такси от моего института до дома, это же... это минимум пятьсот рублей в одну сторону!
— И что? Ты против того, чтобы я была рядом? — глаза девушки наполнились слезами. — Я одна целыми днями сижу дома, переживаю. А тут эти твои задержки на работе. Сослуживицы всякие... А у меня нервы, я за ребенка волнуюсь.
Супруг моментально сдался. Он всегда так делал, когда видел слезы. В то утро они выехали из двора в 7:45.
Екатерина сидела на пассажирском сиденье, положив руку мужу на колено, и смотрела на дорогу.
У дверей института они поцеловались. Дмитрий вошел внутрь, а Екатерина осталась снаружи.
Обернувшись, он заметил сквозь стеклянные двери, как она уже тычет пальцем в экран смартфона, вызывая такси.
Вечером история повторилась зеркально. В 18:15 ему пришло сообщение: "Я возле крыльца института, выходи".
Мужчина вышел из здания и увидел жену, стоящую около машины. Как выяснилось, она заказала такси от дома до его работы, чтобы поехать обратно вместе.
Это безумие продлилось три недели. Дмитрий попробовал поговорить по-хорошему.
Он приводил аргументы, цифры, просил посчитать, сколько денег уходит на такси.
— Катя, давай посчитаем. Два раза в день такси. Пусть в среднем по четыреста пятьдесят рублей. Это девятьсот рублей в день. Пять дней в неделю — четыре с половиной тысячи. В месяц — почти двадцать тысяч рублей! Ты понимаешь? Это ипотечный платеж! Это еда на две недели!
— А ты не считай, — спокойно отвечала жена. — Это мои деньги, я их с зарплаты отложила, пока работала. Имею право тратить как хочу. Ты лучше скажи, почему тебя так бесит, что я за тобой приезжаю? Есть что скрывать?
Разговор зашёл в тупик. Мужчина хлопнул дверью и вышел курить на лестницу. Его раздражала не столько сумма, которая была катастрофической для их бюджета, сколько абсурдность ситуации.
Взрослая женщина, будущая мать, тратит уйму денег на то, чтобы два часа в день сидеть в машине рядом с мужем. Она не могла или не хотела ему доверять.
Однажды в пятницу Дмитрий не выдержал. Утром по пути на работу супруги попали в небольшую пробку на Третьем кольце.
Мужчина молча смотрел на счетчик бензина и думал о том, что вечером опять придется тащиться в этой же пробке вместе с женой.
— Кать, ну послушай, — начал он спокойно, насколько мог. — Ты же понимаешь, что это ненормально? Никто из моих знакомых так не делает. Жены доверяют мужьям. Или находят себе занятия.
— Моё занятие — наш будущий ребенок, — отрезала Екатерина, не глядя на него. — И я тебе уже говорила: пока я в положении, я имею право на капризы. Вот рожу — тогда и буду доверять.
— А если так и будет продолжаться? — повысил голос муж. — Если ты и после родов будешь за мной с коляской гоняться?
— Не твое дело, — буркнула девушка и отвернулась к окну.
В тот день на работе у Дмитрия всё валилось из рук. Он начертил неправильную проекцию на плане, за что получил выговор от начальника отдела, Виктора Семеновича. В обед мужчина сидел в столовой и мрачно ковырял пюре с котлетой.
— Дим, ты чего сам не свой? — спросил его коллега Игорь.
— Да жена достала, — выдохнул мужчина.
И рассказал всё как есть. Про утренние проводы, про вечерние встречи, про такси за двадцать тысяч. Игорь присвистнул.
— Ни фига себе сервис. Персональный охранник и эскорт в одном лице. А ты попробуй с ней жестче. Скажи: либо ты прекращаешь этот цирк, либо я ухожу к маме на неделю. Пусть подумает.
— А если она истерику закатит? Она же беременная, ей нельзя волноваться, — грустно произнес Дмитрий.
— Так она уже волнуется. Сама себя накручивает. А ты молчишь — значит, согласен, — резонно заметил коллега.
Вечером, когда мужчина вышел из института, Екатерина уже стояла у машины. Рядом с ней отъезжало белое такси.
Девушка улыбалась и помахала ему рукой. Супруг почувствовал, как внутри закипает злость. Он молча открыл машину, сел за руль и завел двигатель.
— Ты чего молчишь? — спросила жена, пристегиваясь.
— Денег жалко, — ответил Дмитрий сквозь зубы. — Двадцать тысяч в месяц. Ты хоть понимаешь, что мы на эти деньги могли бы купить нормальную коляску? Или кроватку? Или собрать аптечку для новорожденного на полгода вперед?
— Купим, — отмахнулась Екатерина. — Не ной.
— Я не ною. Я пытаюсь до тебя достучаться. Зачем ты это делаешь? Ты реально думаешь, что я тебе изменяю в рабочее время? Где? В туалете? В лифте или на лестничной площадке?
— А я откуда знаю? — огрызнулась девушка. — Вон, говорят, у вас там новая секретарша, молоденькая, губы накрасила...
Дмитрий резко нажал на тормоз перед светофором. Катю качнуло вперед, но ремень удержал.
— Ты с ума сошла? — заорал он. — Какая секретарша? У нас секретарша — Валентина Петровна, ей шестьдесят два года, она пенсию собирается оформлять! Ты хоть включай голову иногда!
— Не смей на меня орать! — закричала жена в ответ и расплакалась. — Я ради тебя, можно сказать, фигней страдаю, сижу дома, пухну, а ты на меня голос повышаешь! Ты меня не любишь!
До дома они ехали молча. Екатерина всхлипывала и смотрела в боковое окно. Мужчина стискивал руль так, что костяшки побелели.
В выходные было объявлено перемирие. Будущая мамочка напекла блинов, Дмитрий сходил в магазин за продуктами.
Супруги даже съездили в торговый центр и выбрали кроватку. Муж решил, что буря миновала, что жена одумалась и поняла всю глупость ситуации. Но он ошибался.
В понедельник утром, когда Дмитрий вышел из душа, Екатерина уже ждала его в коридоре. Одетая и с сумочкой в руках.
— Я готова, — произнесла она будничным тоном.
Мужчина почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он молча оделся, молча спустился в лифте и так же молча сел в машину.
Всю дорогу он не проронил ни слова. Жена тоже молчала, но вид у нее был победный.
Она смотрела на него как на вещь, которую выиграла в споре. У института Дмитрий заглушил мотор и повернулся к ней.
— В последний раз, Катя. Сегодня ты едешь со мной в последний раз. Завтра я уеду один. Если ты сядешь в машину, я не заведу двигатель. Буду сидеть и ждать, пока ты не выйдешь. Я опоздаю, но мне уже всё равно.
— Ах так? — Екатерина поджала губы. — Ну и сиди. А я позвоню твоему Виктору Семеновичу и скажу, что ты меня, беременную, из машины выгоняешь. Пусть знает, какой ты заботливый муж.
— Звони, — супруг вышел из машины и хлопнул дверью.
Весь день мужчина ходил сам не свой. Он ждал звонка от начальника, но телефон молчал.
Екатерина тоже не звонила. Это было еще более тревожно. Ближе к вечеру ему на мобильный пришло сообщение от тещи, Валентины Петровны: "Дима, приезжай сегодня к нам на ужин. Надо поговорить".
Дмитрий понял: началась артиллерийская подготовка. Он позвонил жене. Она взяла трубку с ледяным спокойствием.
— Ты к родителям приедешь? Мама звонила? — спросил супруг.
— Да, приезжай. Мама просила.
— А на такси ты за мной приедешь или мне одному ехать?
В трубке повисла пауза.
— Я уже у родителей, — ответила Екатерина. — Меня папа забрал. Так что езжай один, без конвоя.
Дмитрий выдохнул. Может, сдвиг? Может, она поговорила с матерью и та вправила ей мозги? Он очень на это надеялся.
Вечером мужчина приехал к теще с тестем. Квартира родителей жены находилась в соседнем районе.
Диму встретила Валентина Петровна — женщина властная, с высокой прической и в очках.
Она работала завучем в школе и привыкла командовать. Её муж, Иван Васильевич, сидел в кресле перед телевизором и делал вид, что читает газету, но на самом деле напряженно прислушивался.
— Проходи, Дима, садись, — пенсионерка указала на стул на кухне. Екатерина сидела за столом с чашкой чая, опустив глаза.
— Я слушаю, — проговорил Дмитрий, садясь напротив жены.
— Мы тут поговорили с Катей, — начала теща. — Ты, говорят, устроил ей скандал из-за какой-то мелочи?
— Из-за мелочи? — зять даже опешил от такой формулировки. — Валентина Петровна, она каждый день тратит почти тысячу рублей на такси, чтобы проехать со мной до работы и обратно. У нас в семье этих денег нет. Я считаю, это не мелочь.
— Это не твоего ума дело, — отрезала Валентина Петровна. — Катя носит под сердцем твоего ребенка. У нее сейчас гормональная перестройка. Ей нужен покой и уверенность. Если ей спокойнее знать, что ты на работе, а не черт знает где, то ты должен это принять как данность.
— Она может быть уверена во мне и без такси, — упрямо проговорил Дмитрий. — Я никогда не давал повода для сомнений.
— Мужчинам вообще доверять нельзя, — философски заметила родственница, подлив себе чай. — Я своему Ивану только на пенсии доверять начала, да и то не полностью. А женщина в положении — это святое. Так что, Дима, давай договоримся: ты не дергаешь Катю, а она делает то, что считает нужным.
— А мое мнение вообще ничего не значит? — повысил голос зять. — Я деньги зарабатываю! На всё, включая ее такси!
— Зарабатываешь ты, положим, немного, — вставила теща. — Моя Катя тоже неплохо получала, пока ты ее не обрюхатил.
Дмитрий встал из-за стола. Его затрясло.
— Значит, так, — сказал он жестко. — Я уезжаю. И пока вы обе не поймете, что я тоже человек и тоже имею право на уважение, я сюда не приеду и Катю к себе не пущу. Она может жить у вас. А я подумаю, стоит ли нам вообще продолжать этот брак.
— Ты с ума сошел? — вскинулась жена. — Ты меня бросаешь?
— Я не бросаю, а предлагаю тебе выбор. Либо ты прекращаешь этот цирк с такси и мы живем нормально, либо ты остаешься здесь со своей мамой, а я подаю на развод. Мне надоело, что меня считают идиотом и кошельком.
Мужчина развернулся и вышел из квартиры. В подъезде он услышал, как Екатерина зарыдала, а теща начала ее утешать, приговаривая: "Не плачь, доченька, он одумается, никуда не денется".
Но Дмитрий не одумался. Три дня он жил один. Жена звонила, но он брал трубку, только чтобы сказать: "Решение не изменилось". На четвертый день раздался звонок в дверь. На пороге стоял тесть.
— Здорово, Дим, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Пустишь?
Они прошли на кухню. Иван Васильевич достал из пакета бутылку коньяка и порезанный батон с колбасой.
— Давай выпьем за мужскую солидарность, — предложил он.
Они выпили. Тесть крякнул и закусил хлебом.
— Ты это, не обращай внимания на баб, — начал он. — Они все дуры, пока детей рожают. Моя вон тоже, когда Катьку носила, за мной по пятам ходила. Я в туалет — она под дверью стоит. Я на работе задержался — она в окно выглядывает. Потом прошло. После родов как отрезало.
— Так то раньше было, Иван Васильевич, — вздохнул Дмитрий. — А сейчас она мне бюджет семьи рушит. Я не железный.
— Да понял я, — пенсионер налил еще. — Я с Катькой поговорил. Точнее, не поговорил, а сказал. Сказал, что если она не перестанет дурью маяться, я сам ее из дома выгоню. И твою тещу приструнил. Хватит, говорю, командовать. Не в школе.
Зять посмотрел на тестя с удивлением. Иван Васильевич всегда был в тени своей властной жены. А тут такой бунт на корабле.
— И что Валентина Петровна?
— А что Валентина Петровна? Посопела, посопела, да и согласилась. Сказала, что, мол, пусть сами разбираются. Так что, Дим, давай забирай жену. Только условие одно: никакого такси. Она уже поняла. Клялась, что больше не будет.
Дмитрий задумался. Ему было жалко Екатерину, но и обида еще не прошла.
— А если опять начнется? Если она опять придумает что-нибудь?
— Тогда разводись, — просто сказал тесть. — Но ты дай ей шанс. Она же мать твоего будущего ребенка.
Вечером того же дня мужчина приехал к теще. Жена сидела в комнате, заплаканная, но спокойная.
Валентина Петровна демонстративно ушла на кухню и громко гремела посудой, показывая, что она не вмешивается.
— Прости меня, — тихо проговорила Екатерина, глядя на мужа. — Я правда дура. Сама не знаю, что на меня нашло. Мне казалось, что если я тебя не вижу, то ты исчезнешь или полюбишь другую. Я начиталась этих форумов для беременных...
— Ты просто могла мне сказать, — ответил муж, садясь рядом. — Мы бы поговорили. А ты решила меня контролировать. Это хуже всего.
— Я поняла. Я пойду к психологу, честно. У нас в женской консультации есть бесплатный. Папа сказал, что если я еще раз так сделаю, он меня в лес вывезет и там высадит. Я ему почему-то верю, — слабо улыбнулась девушка.
Дмитрий обнял жену. Она прижалась к нему и заплакала, но уже не навзрыд, а тихо, облегченно.
На следующий день мужчина уехал на работу один. Он смотрел в зеркало заднего вида и не видел там такси с женой.
Вечером Дмитрий приехал домой и увидел Екатерину на кухне. Она готовила ужин. На плите стояла кастрюля с борщом.
— Привет, — произнесла она. — Есть будешь? Я без такси, пешком в магазин сходила. Заодно и размялась.
— Буду, — улыбнулся муж.
Через два месяца у них родилась дочка. Дмитрий договорился с Виктором Семеновичем о частичной удаленке.
Два раза в неделю он работал из дома, и в эти дни Екатерина могла спокойно сходить в душ или поспать днем, а мужчина одновременно чертил проекты и качал дочку в соседней комнате.
Жена уже не ревновала. Некогда было, да и не к кому. Дома было столько хлопот, что мысли о такси и слежке ушли сами собой.
А деньги, которые раньше улетали на бессмысленные поездки, они отложили и купили хорошую прогулочную коляску-трансформер.
Иван Васильевич иногда звонил зятю и спрашивал: "у как там твоя, не свихнулась больше?"
Дмитрий смеялся и отвечал: "Нормально, Иван Васильевич. Спасибо за науку". А Валентина Петровна больше не лезла в их семью с советами.
Она поняла, что дети должны сами разбираться в своих отношениях, даже если эти отношения иногда доходят до полного абсурда.