Они были самыми правоверными. Самыми преданными. Строили новый мир — и первыми же в нём исчезали.
История руководителей советского комсомола — это, пожалуй, самый точный портрет эпохи. Не парадный, а настоящий. Тот, который в учебники не вставляют.
Когда в октябре 1918 года на первом съезде рабочей молодёжи в Москве был создан Российский коммунистический союз молодёжи, его первым председателем стал Ефим Цетлин. Двадцать лет. Могилёв. Еврейская семья. Участник Гражданской войны.
Он продержался два месяца.
Затем пришёл следующий — Оскар Рывкин, бывший аптекарский ученик из Петербурга. Потом девятнадцатилетний Лазарь Шацкий, самый молодой вождь в истории ВЛКСМ. Потом Пётр Смородин из крестьян. Николай Чаплин — сын сельского священника.
Каждый из них верил. Каждый строил. Каждый отдавал.
И большинство получили в ответ расстрел.
Это не метафора и не преувеличение.
Из первых семи руководителей комсомола — пятеро были расстреляны. Не враги. Не предатели. Люди, которые создавали эту организацию своими руками, агитировали молодёжь, ездили по фронтам Гражданской войны, убеждали вступать, верить, строить.
Цетлина арестовали в 1933-м — первый раз. Тогда за него заступился Бухарин, похлопотал перед Сталиным. Помогло. На три года. В 1936-м Цетлина арестовали снова. Приговор — расстрел. Исполнен 22 сентября 1937 года.
Рывкин не дожил до сорока. Расстрелян 7 августа 1937-го, по «делу Бухарина — Рыкова». Тот самый Бухарин, который когда-то спасал его предшественника — теперь сам стал поводом для уничтожения.
Ирония была бы смешной, если бы не была кровавой.
Шацкий — самый молодой из всех — арестован в 1935-м. Пять лет лагерей. Затем новое обвинение. Расстрелян 10 января 1937 года. В тот же день, что и приговор.
Смородину дали время чуть больше: арест в конце 1938-го, расстрел в феврале 1939-го.
Чаплин продержался до мая 1937-го. Расстрелян в ночь на 23 сентября 1938-го.
Если считать — это пятеро из первых семи руководителей. Шестой, Александр Мильчаков, отделался шестнадцатью годами принудительных работ и дожил до 1973 года. Седьмой, Александр Косарев, руководил комсомолом дольше всех — почти десять лет, с 1929 по 1938-й. Арестован в ноябре 1938-го. Расстрелян 23 февраля 1939-го.
Десять лет безупречной службы. Результат тот же.
Вот что интересно: «дела», по которым их расстреливали, назывались именами людей, уже уничтоженных к тому моменту. «Дело Бухарина». «Дело Зиновьева — Каменева». «Дело Слепкова». Это была не просто формальность — это была система. Каждая волна репрессий тащила за собой следующую, как ткань, распускаемую петля за петлей.
Комсомол воспитывал молодёжь в духе абсолютной лояльности государству. Учил доносить. Учил не сомневаться. Учил, что враги — везде.
А потом государство применяло эти уроки к самим учителям.
После Косарева пришёл Николай Михайлов — и вот тут всё изменилось. Он руководил комсомолом четырнадцать лет, с 1938 по 1952 год. Не расстрелян. Не арестован. Стал министром культуры СССР. Послом в Польше и Индонезии. Умер своей смертью в 1982-м.
Просто успел родиться на пятнадцать лет позже предшественников.
Потом был Александр Шелепин — тот самый, который после комсомола возглавил КГБ и едва не стал преемником Хрущёва. Владимир Семичастный — тоже в КГБ, тоже большая карьера. Сергей Павлов — председатель спорткомитета, послы, регалии.
Система перестала есть своих детей. Или, точнее — научилась есть их аккуратнее, не оставляя следов.
Последним первым секретарём ВЛКСМ стал Виктор Мироненко — человек, которого в 1990 году избрали уже на альтернативной основе. Единственный за всю историю организации, выбранный не по разнарядке. Символично, что именно при нём комсомол и прекратил существование.
Осенью 1991 года ВЛКСМ самоликвидировался. Семьдесят три года. Пятнадцать первых секретарей.
И вот что остаётся в голове после всей этой истории: они знали. Не конкретно о себе, но — знали. Видели, как исчезают предшественники. Читали приговоры в газетах. Подписывали резолюции с осуждением «врагов народа».
И всё равно продолжали.
Это не объяснить только страхом. Страх объясняет молчание, но не объясняет веру. А они верили — или делали это так убедительно, что разницы уже не было.
Первый председатель просидел в кресле два месяца и был расстрелян двадцать лет спустя за верность тем самым людям, которые его когда-то возглавляли.
Последний первый секретарь стал президентом фонда и руководителем частных компаний в новой России.
Эпоха закончилась. Вопрос о том, чем она была — остаётся.