Лиса осмотрела проделанную работу. Удовлетворённо кивнула. Помогла подраненной подруге одеться в тёплую, смоченную собственной кровью толстовку. Прямо на голое тело. Походный ранец пришлось закрепить за обе лямки на правом плече. Когда всё было готово, нетерпеливая плутовка участливо уточнила:
- Ты как – не говорю, что бежать – идти-то хотя бы сможешь? Треклятый убийца, наверно, уже далеко. Если мы не загоним его в лесу, тогда-а-а… вычислить мерзкого гада не представится уж возможным.
- Что верно, то верно, - Шара́гина сделала парочку резких выдохов; она словно проверяла, хорошо ли работают повреждённые лёгкие, - поэтому попробую передвигаться как можно быстрее. Кста-а-ати, - подстреленная особа вдруг вспомнила про некий чудодейственный препарат, - может, у тебя есть тот замечательный эликсир? С него ещё всё делается веселее, быстрее, сильнее.
- Ага, есть, - ироничная плутовка вновь полезла в заплечный рюкзак, - осталось стибрить и принесть, - она не могла обойтись без язвительных колкостей. - Последний укол. Так что постарайся больше не подставляться, - резко вколола (прямо через одежду).
Раненая брюнетка, получившая бодрящую дозу, легонечко побежала. Неотступная сослуживица пристроилась рядом. Подсвечивали себе единственным фонарём. Его держала Юла. Как и раньше, она закрепила его с наружной стороны плотно прижатой к плечу длинноствольной винтовки. Так было нужно, чтобы незримый стрелок, прицелившись в светодиодное излучение, непременно бы промахнулся.
Открытое пространство преодолелось не долее чем за двадцать секунд. Сплочённые агентессы углубились в кустистые заросли. Постепенно, по мере проникновения, они переходили в смешанный лес. Опытные следопытки периодически останавливались. Они пытливо изучали земную поверхность. Делали дедуктивные выводы.
- Странно, - Юля нагнулась к поверхностной почве и потеребила пожухлую травку; всем своим видом она показывала, что сильно засомневалась, - прям мистика какая-то?
- Действительно, - согласилась не менее опытная подруга; она присоединилась к детальному изучению, - ботиночные следы то появляются, то исчезают, то возникают повторно. Юлиса, как по-твоему, что гнусный наёмник пытается нам демонстрировать?
- Хитрый, ушлёпок, - ненормативная лексика полилась из беспардонной блондинки, как «рог изобилия», - такое ощущение, что у него получается временами взлетать. Он что, за идиоток нас, полных, считает? - она привстала и отошла немного в сторонку. - Кажется, есть! - послышался восторженный вскрик. - Как я и думала. Смекалистый выродок семенит, семенит, а после – прыг! – метается либо подальше вправо, либо на столько же влево.
- Теперь он, точно, от нас не скроется, - утвердительно заключила неглупая участковая; она уточнилась: - По крайней мере, в этом лесу. Если у хитро выделанного молодчика нет запасного хода, вторичного варианта, то рано или поздно он непременно нам попадётся. Идём?
Лисина как будто того и ждала. Сопровождаемая настырной подругой, она, осмотрительно озираясь, припустилась неторопливо бежать. Шарагина поступала примерно похоже. Когда чёткий след в очередной раз оборвался и резко, и как будто бы безвозвратно, нашли его быстро. Он восстанавливался в полутора ярдах справа. «Прыгун, «лять», непревзойдённый!» - не удержалась разухабистая разведчица от презрительных матюгов.
Неугомонные преследовательницы блуждали до солнечного рассвета. Они то бежали вперёд, то отклонялись вбок, то возвращались назад. Складывалось определённое впечатление, что их специально путают – пытаются заблудить. Не спавшие больше суток, они изрядно намучились. Однако отказываться от порученной миссии, пока не пойман неуловимый убийца, обе (ни в коей мере!) не собиралась.
Осенняя природа охватилась предрассветной прохладой. Утомлённые напарницы остановились немножечко отдохнуть. Вспотевшие, они не чувствовали ни холодного воздуха, ни лёгкого ветерка. Навострились. Насторожились. Вокруг не слышалось ничего: ни человеческого присутствия, ни звериного рыка, ни птичьего щебета. Все готовились к новому дню.
- Как полагаешь, - полюбопытствовала дотошная полицейская; она повела рукой, изображая необъятную территорию, - он далеко? По-моему, продуманный киллер дожидается, когда мы напрочь умаемся да, беспечные, завалимся спать.
- Скорее всего, - подтвердила бывалая диверсантка-разведчица; она выдвинула не лишённое логики собственное предположение: - иначе он давно бы уж скрылся. Ему претит, что он попался нам на глаза. Теперь профессиональный убийца считает, что мы – каким-то невероятным образом? – сумеем его опознать. Значит! С его точки зрения, нас непременно надо убрать.
- Правильно, - согласилась придирчивая брюнетка; она дышала легко, свободно, словно не раненая, и рассуждала с ясными мы́слями, - а когда ему проще с нами разделаться? Когда хотя бы одна из нас охватится сонными грёзами. Лучше, конечно, обе.
- Сначала, воспользовавшись пистолетом с глушителем, он ликвидирует ту, что бодрствует, - ухватилась Юла за прагматичное рассуждение; она развила́ его дальше и направила в нужное русло, - а после, спокойно и особо не утруждаясь, пристрелит спящую, ничего не подозревающую.
- Поэтому и надо схватить хитроумного выродка чем скорее, тем лучше - заверила инициативная сослуживица и, испытывая душевный подъём, немедля распорядилась: - Бежим.
Солидарные напарницы рванули с удвоенной скоростью. Они пробежали, петляя туда-сюда-обратно, примерно с полкилометра. Никто им так и не попадался. Продвинутый злоумышленник пытался их замучить как загнанных лошадей. Он не менял привычной тактики и дожидался от них бесконтрольной усталости. Если честно, боевые оперативницы находились уже на грани. Они совсем уже собирались сделать короткий привал…
Вдруг! Впереди, чуточку вправо, раздался нечеловеческий крик. «А-а-а!!! А-а-а-а!» - доносилось с восточного направления. Чудовищный, едва ли не дьявольский вопль наполнялся потусторонними нотками. У любого, даже у стойкого, человека он вызвал бы нервный спазм. Бесстрашные красавицы не стали каким-нибудь удивительным исключением. Чернявая, а следом и белокурая, они наполнились необъяснимым, если не сверхъестественным ужасом; кожный покров усеялся колючими ледяными мурашками; по бесподобному стану побежала лёгкая, лихорадочно колотившая дрожь. Казалось, будто разверзлась адская преисподняя и будто на земную поверхность прорвался акт сатанинского издевательства. Походило, что применялся он к конкретному человеку. Смятенные девушки нечаянно вздрогнули.
Первой восстановила душевное равновесие наиболее приспособленная блондинка. Сказались как бродячее детство, так и военная юность. Она не раз оказывалась в экстремальных условиях, поэтому справиться с естественной боязливостью для неё было и просто, и вовсе незатруднительно. Бойкая особа стряхнула с себя духовную слабость и наполнилась привычной решимостью. Она успокоила смущённую смуглянку сподвижницу:
- Даяна, да ты успоко-о-ойся уже, - дельная забияка сардонически ухмыльнулась, - я-а говорю! - она съязвила, дёрнула за подружкин рукав, пригласила её за собой: - Давай-ка лучше проверим. Бежим!
Согласная напарница устремилась вдогонку. По-быстрому догнала. Пристроилась рядом. Побежала бок о бок. Раненная в лёгкое, милочка совсем не чувствовала болезненных ощущений. Словно ей недавно не проводилось никакой операции. По-видимому, действовало специальное допинговое лекарство. Жаль, что последнее. Однако, отвлечённая, она ни о чём подобном не думала. Её заботило только четыре вещи: догнать зловредного киллера; основательно его допросить; потянуть за зыбкую ниточку; спасти мировое сообщество.
Спаянные соратницы преодолели чуть более четверти мили. В стороне, на удалении двести ярдов по ходу движения, заметили неясную тень. Она не таилась, а извивалась как в судорожном припадке. «Это он, - подумала и та и другая, - беглый убийца-злодей». Похоже, тот очень страдал. Единодушные напарницы посмотрели друг другу в глаза. Прочитали единогласные мысли. Чуть-чуть отклонились. Молниеносно подобрали́сь.
Когда две неразлучные спутницы полноценно приблизились, они остановились на небольшом удалении; оно не превышало расстояния вытянутой руки. Их сочувственным взорам представилась жуткая, отчасти уродливая, картина. Возле раскидистого дуба извивался чернокожий мужчина. Его икорная кость перебилась медвежьим капканом. Он держался за повреждённую ногу и страшно страдал. Пытался выбраться, но только усиливал неимоверную, и так-то нестерпимую, боль.
***
Двумя днями ранее, юго-восточнее от города Вашингтона…
В лесном массиве, недалеко от пригородного района, расположилось одинокое жилое подворье. Оно не походило на американское ранчо, а выглядело, скорее, как укра́инский хутор. Окружённая лесопарковой зоной, территория огораживалась дощатым забором; внутренняя усадьба разбивалась под огородный участок. Внутри виднелся одноэтажный бревенчатый дом; его крыша покрывалась профильной оцинковкой; сам он являлся равносторонним, с тремя фасадными окнами, двумя – боковыми, восточными; входная дверь, как и западное окошко, устанавливалась с западной стороны. Из неё вышел шестидесятипятилетний мужчина и, возмущённый, сконфуженно замер.
Что же его настолько встревожило? В северной части заборного ограждения, недалеко от въездных ворот, было сломано несколько прочных до́сок. Все они виделись лежавшими рядом. Несомненно, кто-то в ночное время соизволил проникнуть. Но кто? Насупленный хозяин подходит поближе. Хотя он и выглядит внешне спокойным, но внутри него бушуют скабрёзные мысли; они призывают к жестокому мщению. Оно и неудивительно, ведь весь огородный периметр изрыт кабаньими лапами. Не вызывает сомнения, к нему вломилась дикая свиная семья; она устроила ужасный погром.
Униженный садовод старался держаться. Внешний вид его представлялся уравновешенным, сильным, подтянутым и спортивным; коренастая фигура скрывалась за тёплой военной формой; морщинистое лицо отличалось серо-голубыми глазами, широким носом, волевым подбородком, всклокоченной, давно не чёсанной, бородой; седовласые кудри спускались из-под камуфлированной солдатской бейсболки; насупленная физиономия не предвещала ничего хоть сколько-нибудь хорошего. Выходило, что настроился хозяин крайне серьёзно и что защищаться он будет неимоверно решительно.
Чарли Мак-Грегор (именно так его звали) вернулся домой за охотничьим карабином. Появился минут через пять. Разгневанный до последней степени, отшельник передёрнул затворную раму. Он злобно подумал: «Всё, гадкий вепрь, готовься на вертел. Достал ты уже окончательно. Поймаю – убью».
Потомственный зверобой отправился в лес. Он вышел тем же путём, каким врывалось кабанье семейство. Опытный следопыт прошёл по чёткому следу и с лёгкостью вычислил обычную тропку животной миграции. От одинокого лесного жилища она проходила на удалении в двести метров. «Что ж, поставим железный капкан», - поразмыслил охотник и, мстительный, вернулся назад. Запасся штыковой лопатой да зубчатым инструментом. Поспешил к звериной тропе. Выкопал неглубокую ямку. Поставил в неё опасный силок. Страховочную цепь привязал к молоденькому дубку. Все составные части присыпал засохшей травкой, пожухлой листвой. Сравнял со внешней поверхностью. Удовлетворённо кивнул. Отправился восвояси.
Прошло два дня. Каждый день, утром и вечером, заправский зверолов ходил проверять. Его интересовало, попался ли кто-нибудь или нет. Уязвлённая натура требовала заслуженного возмездия, неотвратимого наказания. Был и сегодня. Два раза. Проверил. Опять никого. Огорчённый и раздосадованный, он возвратился назад. Перед тем как лечь отдыхать, Чарли подумал: «Неужели безмозглые твари чего-то «прочу́хали»? Или просто ушли? Если так, то не хуже. Но хитрую ловушку покамест оставлю – вдруг мерзкие свиньи вернутся обратно? Пусть «от греха подальше» пока постоит». Удовлетворённый, он засыпа́л с блаженными мыслями. Ему казалось, что, кто бы к нему не сунулся, он обязательно победит. Так, в умиротворённом спокойствии, прошёл первый час, минул второй, проследовал третий…
Неожиданно! Посередине глубокой ночи раздался нечеловеческий вскрик. Мистер Мак-Грегор проснулся в холодном поту. «А-а-а-а!!!» - потусторонние переливы прокатились повторно. «Что это, чёрт возьми, за такое?! - подумал встревоженный старожил; он присел на односпальной кровати и уставился на одиночное боковое окошко. - Кабанье отродье так не визжит. Но кто же тогда?.. Неужели разверзлась сама преисподняя? Надо сходить проверить, - сонная пелена отступала, а следственно, приходили логичные рассуждения, - кто бы там ни был, он непременно поплатится. Скорее всего, попался какой-нибудь браконьер».
Лесной долгожитель поднялся, оделся и вышел на воздух. По пути вооружился пятизарядным охотничьим карабином. Встал. Прислушался. От звериной тропы продолжали доноситься болезненные, едва ли не дикие вопли. Правда, теперь они казались несколько приглушёнными и воспринимались не замогильными, а истинно человеческими. Пожилой зверобой устремился к кабаньему ходу.
