Скомканный тетрадный лист шлепнулся прямо на клавиатуру ноутбука, перекрыв Софии сводную таблицу расходов за месяц. От неожиданности она вздрогнула, едва не пролив остывший кофе на рабочие документы.
— Читай, — Роман плюхнулся на табуретку напротив и скрестил руки на груди. От его домашней футболки тянуло кухонными запахами и дешевым табаком, который он курил на лестничной клетке.
София устало потерла глаза. Она только что закрыла двенадцатичасовую смену на удаленке. Голова была тяжелой, спина ныла от неудобного кухонного стула, а впереди маячила перспектива мыть гору посуды, оставленную мужем.
Она развернула листок. Знакомый убористый почерк свекрови, Риммы Эдуардовны, пестрел амбициями и подчеркиваниями.
«Стейки из мраморной говядины — пять килограммов. Осетрина или форель. Икра красная настоящая, не имитация — три банки. Сыры благородные (с плесенью, камамбер). Белое сухое, обязательно итальянское — шесть бутылок. Крепкие напитки многолетней выдержки — три бутылки».
София несколько раз моргнула, пытаясь осознать масштаб бедствия.
— Рома, ты вообще понимаешь, сколько это стоит? — тихо спросила она, отодвигая ноутбук. — Этот список обойдется нам в огромную сумму.
— Мама собирает родню на юбилей, с тебя деликатесы на 50 тысяч! — заявил муж, упрямо вздернув подбородок. — Ей исполняется шестьдесят! Приедет дядя Вадим, тетя Зоя, мой братец Стас с женой и детьми. Будет шикарный праздник на даче. Мама сама все организует, ей просто тяжело таскать сумки.
— Ей тяжело таскать сумки, поэтому она решила выпотрошить мой кошелек? — София почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. — Почему твой брат Стас привезет на этот юбилей от силы банку маринованных помидоров, а мы должны оплачивать весь банкет?
Роман побагровел. На его шее выступила венка — верный признак того, что сейчас в ход пойдут заученные манипуляции.
— Опять ты за свое! Стасу тяжело, у него трое по лавкам! А мама меня одна на ноги ставила, когда отец ушел из жизни! Она ночами дежурила, чтобы мне куртку купить. Ты что, хочешь родной матери праздник испортить из-за своей жадности?
София смотрела на мужа и видела перед собой не взрослого мужчину, а обиженного мальчика, готового бросить под ноги матери весь мир. И ладно бы свой мир — он привык распоряжаться ресурсами жены. Роман работал кладовщиком, получал скромно и половину заработка спускал на тюнинг старой иномарки. Основную финансовую лямку, включая тяжелую ипотеку за двушку, тянула София.
В памяти всплыли картинки с прошлых застолий. Оплаченный Софией новый парник на даче. Купленный ею же дорогой ортопедический матрас, потому что Римме Эдуардовне спину прихватило. И каждый раз свекровь важно восседала во главе стола, принимая комплименты своей феноменальной щедрости, пока невестка молча нарезала хлеб на кухне.
Внутри что-то окончательно перегорело. Это испытание стало последним.
— Хорошо, — ровным, чужим тоном произнесла София. — Я все куплю. Прямо завтра вечером заеду в магазин.
— Вот и отличненько! — Роман мгновенно остыл, довольно хлопнул в ладоши и потянулся к телефону. — Пойду маме звякну, обрадую.
На следующий день после работы София свернула с привычного маршрута. Она поехала не в фермерский супермаркет, а в огромный ангар жесткого дискаунтера, расположенный на окраине промышленной зоны.
Внутри мигали тусклые лампы. Под ногами липнул грязный кафель, а в воздухе стоял тяжелый дух сырости и залежалых овощей. София взяла тележку, у которой отвратительно скрипело левое колесо, и направилась к морозильникам.
Вместо мраморной говядины она выбрала замороженные кирпичи супового набора — одни мослы, белые жилы и толстый слой желтоватого жира. Вместо осетрины в корзину полетела самая дешевая горбуша, перемороженная до состояния ледяной глыбы.
У полки с консервами она долго изучала составы. Наконец нашла нужное: «Имитация лососевая. Состав: экстракт бурых водорослей, агар-агар, загуститель, краситель Е129». Три банки полетели к костям. Элитные сыры заменил сырный продукт на пальмовом масле, отдающий дешевым маргарином. В отделе с напитками София прихватила шипучку с резким химическим запахом винограда и странную крепкую настойку с блеклой этикеткой.
Кассирша с усталым лицом равнодушно пробила товар. Сумма чека оказалась смехотворной.
Пока Роман был на ночной смене, София провела ювелирную работу. Она достала из кладовки пустые красивые бутылки из-под хороших напитков, которые берегла для сдачи в переработку. Аккуратно перелила туда дешевое содержимое. Имитацию икры переложила в стеклянные баночки из-под настоящей. Суповые кости расфасовала по крафтовым пакетам, наклеив распечатанные на офисном принтере этикетки «Фермерское мясо. Высший сорт».
Утром Роман заглянул в холодильник и присвистнул.
— Слушай, ну по-царски просто! Мамуля будет в восторге. Я поеду пораньше, дрова для мангала нарублю, а ты привози продукты к двум.
София молча поправила ему воротник куртки и кивнула.
Дача Риммы Эдуардовны встретила невестку шумом и суетой. На выстриженном газоне перед кирпичным домом уже толпились родственники. Сама именинница, затянутая в тесное бордовое платье, командовала парадом с крыльца. Увидев Софию с тяжелыми пакетами, она даже не подумала предложить помощь.
— Явилась наконец-то! — громко заявила свекровь, поправляя массивную брошь на груди. — Неси все на кухню, живо. Я сама буду нарезать и сервировать, у тебя вечно куски кривые получаются. Иди пока с гостями поздоровайся.
София покорно оставила пакеты на веранде. Она обошла собравшихся: пожала руку грузному дяде Вадиму, вежливо кивнула Станиславу, который уже потягивал пенный напиток в тени яблони. Жена Стаса, Ольга, затравленно укачивала на руках младенца, то и дело нервно оглядываясь на дом.
Спустя полтора часа Римма Эдуардовна торжественно пригласила всех к столу, накрытому под большим навесом. Скатерть хрустела от крахмала. В центре высились горки тарталеток с красной массой, живописно разложенные кусочки бледного сыра и нарезка из разваливающейся горбуши.
— Угощайтесь, дорогие мои! — пела свекровь. — Я для вас ничего не пожалела! Самая лучшая икра, прямые поставки! Рыбка тает во рту! Кушайте, я так готовилась к этому дню!
София заняла место с самого края, сложив руки на коленях. Сердце билось ровно.
Первым икру попробовал дядя Вадим. Он щедро зачерпнул тарталетку, отправил в рот и начал жевать. Его кустистые брови медленно поползли к переносице. Он жевал долго, с видимым усилием, а затем дискретно выплюнул красную массу в бумажную салетку.
— Римма... — хрипло позвал он, отодвигая тарелку. — А что это за желатин такой? Он же на зубах пружинит, как резина.
— Какая резина? — свекровь нервно дернула плечом. — Вадим, это лососевая икра! Высший сорт, лично выбирала!
Ольга робко взяла кусочек сыра, надкусила и замерла.
— Римма Эдуардовна... он какой-то кислый. И крошится в труху. Это точно сыр?
Разговоры за столом стали стихать. Родственники переглядывались. Кто-то пригубил белое сухое и тут же запил его компотом. Рыба разваливалась в кашу при малейшем прикосновении вилки. Римма Эдуардовна побледнела. Ее взгляд заметался по столу и остановился на невестке.
— А вот и горячее! — на веранду радостно ввалился Роман, неся огромное блюдо с мясом. — Стейки! Еле прожарил, правда, жестковатые вышли.
Станислав подцепил вилкой кусок, попытался отрезать ножом. Лезвие соскользнуло с толстой белой жилы, громко звякнув о фарфор.
— Ромка, ты старый башмак зажарил? — возмутился брат. — Тут одни хрящи и кости!
Римма Эдуардовна медленно поднялась со стула.
— София... — процедила она сквозь зубы. Наступила такая тишина, что было слышно, как жужжит муха над стаканом. — Что это значит? Что ты привезла в мой дом?!
София спокойно встретила испепеляющий взгляд свекрови.
— Продукты. Точно по вашему списку.
— Это не вырезка! И это не икра! Это дешевый суррогат! — голос свекрови сорвался на возмущенный фальцет. Гости замерли. Роман остановился с пустым подносом в руках, часто моргая.
— Совершенно верно, — громко, четко артикулируя каждое слово, произнесла София. — Это суповой набор за копейки, имитация икры из водорослей и дешевый сырный продукт на пальмовом масле. Напитки тоже не советую — это подкрашенная газировка и сомнительная настойка из ларька.
— Ты опозорила меня! — закричала свекровь, театрально хватаясь за ворот платья. — Ты решила унизить меня перед всей семьей!
— Я решила жить по средствам, — София встала. Стул скрипнул по деревянному полу. — Вы требовали деликатесов на сумму, которая составляет огромную часть нашего семейного бюджета. У нас нет таких денег, чтобы оплачивать ваши амбиции и желание выглядеть щедрой хозяйкой за чужой счет. Я купила то, что мы могли себе позволить без ущерба для выплаты ипотеки.
Роман покраснел так, что стали видны белые пятна на скулах.
— Закрой рот! — рявкнул он, делая шаг к жене. — Ты специально это устроила! Извинись перед матерью немедленно!
— Нет, Рома, — София посмотрела на мужа с холодной ясностью. — Это ты предаешь нашу семью каждый раз, когда выгребаешь из моего кошелька деньги на прихоти своей мамы. Я устала быть вашим спонсором.
Она развернулась и пошла к калитке. За спиной бушевала истерика свекрови, кто-то ахал, Станислав ругался на брата из-за испорченного мяса. София села в машину, завела двигатель и выехала на пыльную дорогу.
На следующий день телефон разрывался, но София не брала трубку. Зато ближе к вечеру пришло сообщение от Ольги, жены Стаса.
«Соня, привет. Стас злится из-за мяса, но я хочу сказать тебе спасибо. Ты сделала то, о чем я мечтала все эти годы. Римма Эдуардовна и с нас тянула деньги постоянно, мы из-за нее в долгах сидим. Ты молодец».
А через пару часов позвонил дядя Вадим и попросил встретиться в маленькой кофейне у парка.
Старик сидел за столиком, помешивая ложечкой черный чай.
— Девочка, ты не думай, мы тебя не осуждаем, — сразу начал он, когда София присела напротив. — Римма всегда такой была. Ей нужно было блистать, доминировать. Брат мой, ее муж, ушел из жизни так рано, потому что тащил на себе слишком много, чтобы оплачивать ее хотелки. Просто сил не хватило.
Он тяжело вздохнул и отпил чай.
— Мы пытались вчера поговорить с Романом. Объяснить ему, что мать просто тянет из него ресурсы, прикрываясь выдуманным плохим самочувствием. Но парень ослеп. Для него мать — божество. Она ему вчера такое шоу устроила, якобы ей совсем хреново стало, медикаменты принимала один за другим. Он от нее теперь ни на шаг не отойдет.
— Я понимаю, — София грустно улыбнулась. — Спасибо вам, что рассказали. Но я свой выбор уже сделала.
Спустя три дня Роман приехал в квартиру за вещами. Он выглядел осунувшимся и смотрел на жену с плохо скрываемой злобой.
— Мама сказала, что ноги твоей больше не будет в нашем кругу. Я подаю на развод, — бросил он, скидывая рубашки в дорожную сумку. — Квартиру будем делить через суд.
— Не будем, — София подошла к комоду и достала папку с документами. — Я переоформляю свою долю на тебя. Квартира полностью твоя.
Роман замер. В его глазах мелькнуло удивление, а затем явное торжество.
— Поняла наконец, что натворила? Испугалась судов?
— Нет, Рома. Я просто отдаю тебе жилье вместе с огромным ипотечным долгом. Огромный ежемесячный платеж на протяжении следующих пятнадцати лет. Плательщиком по кредитному договору станешь ты один. Надеюсь, твоей скромной зарплаты кладовщика и маминой пенсии вам хватит.
Лицо мужа вытянулось. Торжество мгновенно сменилось неподдельным ужасом, когда до него дошел масштаб финансовой ямы, в которой он оказался без поддержки жены. Он открыл рот, чтобы возразить, начать спорить, но София молча указала рукой на открытую дверь.
— Сумку собрал? Всего хорошего.
Когда за ним щелкнул замок, София прошла на кухню, налила себе горячего чая и посмотрела в окно. Город зажигал вечерние огни. Впереди был переезд в небольшую арендованную студию, много работы, но главное — впереди была ее собственная жизнь. Без чужих списков, дешевых манипуляций и бесконечного чувства долга.
Всего вам доброго! Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить)