Мы привыкли думать о ранней церкви как о явлении сугубо средиземноморском, греко-римском. Но христианство родилось не в Европе. Оно родилось на перекрестке древнейших цивилизаций мира - в той самой точке, где встречались Египет, Месопотамия, Сирия и Аравия. И эти культуры не были просто "фоном". Они были той почвой, тем воздухом, той кровеносной системой, которая питала новую веру задолго до того, как она заговорила по-гречески и по-латыни.
Давайте попробуем восстановить эту сложную картину взаимовлияний.
Христианство возникло не в безвоздушном пространстве. Машрик (арабский Восток) - Египет, Сирия, Палестина, Ливан, Иордания, Ирак - это регион, где оно родилось и где впервые распространилось. Здесь задолго до прихода римлян существовали мощнейшие культурные традиции с собственными представлениями о божественном, о мире, о человеке.
Иудаизм, в лоне которого выросло христианство, сам был продуктом этого региона. Давайте честно: монотеизм не упал с неба в готовом виде. Он вызревал веками в диалоге и полемике с политеистическим окружением. Исследователь Марк Смит в своей фундаментальной работе God in Translation показывает, что древний Израиль вовсе не был непроницаемой крепостью. В ранний период (до 750 года до н.э.) израильтяне вполне допускали существование богов у соседних народов и даже заимствовали некоторые их черты в образ Яхве.
Вспомните хотя бы историю с Валаамом - моавитским пророком, который действует как агент Яхве (Числа 22-24). Или судью Иеффая, который признает права моавитского бога Хамоса на землю Моава (Суд. 11:24). Это не "язычество", это иной тип религиозного сознания, где свои и чужие боги сосуществуют в единой картине мира.
И только позже, в эпоху ассирийского и вавилонского давления, формируется жесткий монотеизм с его требованием исключительности. Но даже он сохранил следы древних диалогов.
Теперь посмотрим на две великие цивилизации, без которых невозможно представить библейский мир.
Месопотамия дала иудеям, а через них и христианам, целый пласт образов и сюжетов. История о потопе в Книге Бытия имеет прямые параллели с эпосом о Гильгамеше. Космогония - с вавилонским эпосом "Энума элиш". Правда, с важнейшей поправкой: библейский автор демонологизирует вавилонских богов. То, что для месопотамцев было божествами (Тиамат, хаос), для израильтян становится просто силами природы или демоническими существами.
Египет тоже не прошел бесследно. Образ фараона как "сына Божия", идея божественного суда над умершими, даже некоторые псалмы (например, 104-й) несут на себе отпечаток египетской культуры. Знаменитый египтолог Ян Ассман даже предложил теорию "Моисеева различия": именно Египет, по его мнению, стал тем антиподом, отталкиваясь от которого Израиль формировал свою идентичность.
Но здесь важно не впадать в упрощения. Как справедливо замечает Смит, библейский монотеизм не был простым заимствованием или простым отрицанием. Это был сложный процесс переработки, переосмысления, "перевода" древних смыслов на новый язык.
В 333–323 годах до н.э. Александр Македонский завоевывает Ближний Восток. Это, как пишет Кембриджская история, - "важнейший поворотный пункт" в религиозной истории региона. Впервые европейская культура получает политическое господство над Востоком. Начинается эпоха эллинизма.
Что это значит для будущего христианства? Эллинизация создала общий язык - и в прямом, и в переносном смысле. Греческий стал языком межнационального общения. На нем говорили в Египте, Сирии, Малой Азии. На нем были написаны книги Нового Завета. Но важнее языка была философия.
Греческая мысль дала инструментарий для богословия. Понятия "логос", "сущность", "ипостась" - все это пришло из греческой философии. Без Платона и Аристотеля невозможно представить ни Оригена, ни каппадокийцев, ни Халкидонский орос.
Однако эллинизация не была односторонним процессом. Это был диалог. Греки, в свою очередь, испытывали глубочайшее влияние восточных культов. Культы Исиды, Митры, Кибелы завоевывали Рим и Грецию. Так рождался тот удивительный синкретизм, в лоне которого и выросло христианство.
Отдельная и очень сложная тема - влияние Персии. Зороастризм с его дуализмом (два духа - Истина и Ложь, Свет и Тьма), с его развитой ангелологией и демонологией, с его эсхатологией (конец мира, воскресение мертвых, Страшный суд) поразительно близок к библейским представлениям.
Ученые до сих пор спорят, было ли здесь прямое заимствование или параллельное развитие. Но трудно отрицать, что после вавилонского плена (VI век до н.э.), когда иудеи жили под персидским владычеством, в их религиозных представлениях усиливаются дуалистические мотивы. Образ сатаны как противника Бога, идея небесного воинства, апокалиптика - все это несет на себе отпечаток персидского влияния.
Иосиф Флавий прямо писал, что ессеи (одна из иудейских сект, возможно, связанная с Кумранской общиной) учили о душах так же, как "сыновья эллинов", и имели представления, близкие к персидским.
Теперь посмотрим на христианство в его родной среде - на Ближнем Востоке. Здесь, за пределами греко-римского мира, сложились свои традиции.
Сирия. Здесь христианство очень рано заговорило на сирийском языке (диалекте арамейского) . И это был другой язык, другой мир. Сирийское христианство более аскетично, более поэтично, более "семитски-конкретно". Знаменитые "Деяния Фомы" (апокриф, рассказывающий о проповеди апостола в Индии) - продукт именно этой среды. Здесь нет греческой философии, зато есть удивительная образность, символизм, любовь к парадоксам.
Месопотамия (современный Ирак) стала родиной той традиции, которую позже назовут "несторианской" (хотя сами они это имя отвергают). Эдесса, Нисибин, Селевкия-Ктесифон - центры восточносирийской традиции. Отсюда христианство ушло в Персию, в Индию, в Центральную Азию, в Китай. Это была удивительная миссия, не знавшая границ.
Здесь богословие развивалось на сирийском языке, в диалоге с зороастризмом, с местными семитскими традициями. Именно здесь возникла уникальная литература - от трудов Ефрема Сирина до аскетических сочинений Исаака Ниневийского.
Египет. Коптское христианство - особый мир. Египет был страной древнейшей культуры, и когда он принял христианство, он принес в него свой язык, свои образы, свои традиции. Коптский язык (последняя стадия развития древнеегипетского) стал языком литургии и богословия. Знаменитое египетское монашество - Антоний Великий, Пахомий Великий, Макарий - выросло на этой почве. Пустыня стала "городом монахов", и этот опыт позже был передан всему христианскому миру.
Когда христианство вышло в греко-римский мир, оно начало говорить на языке философии. Это был необходимый шаг. Но важно понимать: западное (латинское) и восточное (греческое) христианство - это уже результат диалога с разными культурами.
В Римской империи церковь постепенно институционализировалась, приняла римские административные формы, усвоила римское право, римское понимание закона и порядка. Это дало ей силу и структуру. Но это же отдалило ее от первоначальной семитской среды.
В V веке, после Халкидонского собора 451 года, произошел драматический раскол. Огромные массы верующих в Египте и Сирии не приняли греческую формулу "двух природ". Они остались верны своему, местному, коптскому или сирийскому пониманию Христа. Так родились Древневосточные церкви - Коптская, Эфиопская, Сиро-Яковитская, Армянская.
Эти церкви часто называют "монофизитскими", хотя сами они предпочитают термин "миафизитские". Для них вопрос был не только в богословии, но и в культурной идентичности. Копты говорили: "Мы не хотим быть греками, мы хотим быть христианами по-своему". И когда в VII веке пришли арабы, они встретили их как освободителей от византийского гнета.
С VII века начинается новый этап. Ближний Восток входит в состав Арабского халифата. Христиане становятся "людьми Писания" (ахль аль-китаб), получают статус покровительствуемых, но зависимых.
Процесс исламизации и арабизации шел медленно. Еще в X веке большинство населения Египта и Сирии оставалось христианским. Они говорили на своих языках - коптском, арамейском. Но постепенно арабский язык проникал в повседневность, а затем и в богослужение. Возникла уникальная "арабская христианская литература" .
В этом новом контексте христианские богословы учились говорить на языке Корана, защищать свои догматы перед лицом исламского монотеизма, объяснять Троицу в категориях, понятных мусульманам. Это был еще один великий диалог, который длится до сих пор.
Христианство не было импортировано на Ближний Восток извне. Оно здесь родилось. И все великие культуры этого региона - египетская, месопотамская, персидская, греческая, сирийская, арабская - оставили в нем свой след.
Мы часто думаем о христианстве как о чем-то едином и неизменном. Но на самом деле это всегда был диалог. Диалог с иудейским наследием, с греческой философией, с римским правом, с персидским дуализмом, с египетским аскетизмом, с сирийской поэзией, с арабским языком.
И когда мы сегодня читаем Символ веры или литургию Василия Великого, мы слышим не только голос греческих отцов, но и эхо тех древних цивилизаций, без которых этот текст был бы невозможен. Христианство - это всегда перевод. Перевод Благой Вести на язык очередной культуры. И Ближний Восток был первым местом, где этот перевод состоялся.
Продолжение следует.
КУРС «СЦЕНАРИЙ ПОЛНОМЕТРАЖНОГО ФИЛЬМА».
НАЧИНАЕМ через 3 ДНЯ! ПРИХОДИТЕ!
Ваш М.