Помните этот звук? Звон монетки, падающей в железное нутро автомата, потом шипение, и вот ты уже держишь в руках тяжелый граненый стакан, по стенкам которого бегут пузырьки. Для нас, чье детство пришлось на семидесятые-восьмидесятые, это был отдельный вид счастья. Сегодняшние дети этого уже не застанут — у них свои радости, «Кола» в пластиковых стаканчиках из Макдоналдса. Но я до сих пор уверен, что настоящая газировка была именно тогда. Не та, что стоит в супермаркетах и может храниться годами, а та, которая «жила» всего неделю и продавалась в стеклянных бутылках с железными пробками, которые надо было открывать зубами, если под рукой не оказывалось открывашки. Советский Союз не знал «Кока-колы» в том виде, в каком знаем ее мы сейчас, но жажду умели утолять не хуже. У каждого двора были свои любимчики — от дешевой воды из автомата до «элитного» «Байкала», который родители доставали только по праздникам.
Уличные автоматы и осколки детства
Самые яркие воспоминания у любого советского ребенка — это, конечно, автоматы с газировкой. Они стояли на каждом оживленном перекрестке, возле парков и универмагов, и заранее предвкушать встречу с ними можно было за километр. Помню эти красные тумбы, которые назывались АТ-101, летом они работали без перерыва, и очередь из вечно спешащих прохожих выстраивалась даже в самый солнцепек. У меня до сих пор перед глазами эта картина: мужик в кепке достает из кармана трешку, кидает в щель, наклоняет стакан к ниппелю, нажимает — и тугая струя ударяет в донышко, поднимая шапку пены. Вода была ледяная, потому что агрегаты подключали к подземным коммуникациям с холодной водой. Было в этом что-то завораживающее, почти магическое.
Конечно, гигиена тогда была понятием относительным. Стакан там был один на всех, и никто особо не заморачивался по поводу микробов. На каждом автомате сбоку висела такая металлическая чашка с решеткой — типа ополаскиватель. Ты переворачиваешь стакан, ставишь на эту решетку, нажимаешь — и сверху тоненькая струйка воды обмывает края. Никакого моющего средства, конечно, не предполагалось. И ведь никто не болел, честное слово. Сейчас страшно представить, что мы пили из одной посуды с десятками незнакомых людей, а тогда это было нормой жизни. Я как сейчас помню этого бомжеватого вида дядьку, который мог перед тобой напиться, а ты спокойно брал тот же стакан и пил дальше.
Дети быстро смекнули, что систему можно обманывать. Самое безобидное — это найти монетку с дырочкой, привязать ее на нитку, опустить в автомат и, когда вода польется, дернуть обратно. Но этот фокус проходил недолго, приемники быстро научились такие штуки засекать. Более радикальный способ — просто со всей дури стукнуть кулаком по корпусу. Иногда после такого удара внутренние контакты замыкало, и вода лилась бесплатно. Правда, потом приходилось долго трясти рукой, потому что костяшки сбивались в кровь. Но стакан халявной газировки стоил этой боли, спору нет. А еще бывало обидно: кинешь деньги, нажмешь, а вместо сиропа течет просто газированная вода. Значит, закончился сироп в бачке. И стоишь такой, злой, а стакан уже полный, девать некуда.
«Буратино», «Тархун» и другие герои нашего детства
Если автоматы были быстрым перекусом на бегу, то бутылочные лимонады — это уже событие. «Буратино» я любил больше всех, наверное, из-за этикетки. Там был нарисован этот длинноносый деревянный мальчишка, такой же озорной, как мы сами. По вкусу это была классическая лимонная газировка с легкой апельсиновой ноткой, очень сладкая и игристая. Бутылки тогда были стеклянные, емкостью 0,33 или 0,5 литра, и закрывались они металлическими кронен-пробками, которые без открывашки можно было сковырнуть только о край стола или, если зубы крепкие, зубами. Я, помню, постоянно скалывал эмаль, но маме не признавался. «Буратино» стоил копеек десять-двенадцать, если сдавать посуду, то выходило еще дешевле, поэтому мы, пацаны, постоянно охотились за пустыми бутылками.
«Тархун» стоял особняком. Во-первых, он был ярко-зеленый, как трава, и это сразу привлекало внимание. Во-вторых, вкус у него был странный, непривычный — травянистый, чуть терпкий и очень освежающий. Потом я узнал, что это эстрагон, но в детстве казалось, что это какая-то магия. До семидесятых годов этот лимонад был редкостью за пределами Грузии, его делал Митрофан Лагидзе, тот самый аптекарь, который поставлял напитки самому Сталину. Говорят, Лагидзе лично знал вождя и его рецепты держал в строжайшем секрете. В массовую продажу по всему Союзу «Тархун» попал только в начале восьмидесятых, и мы наконец-то могли попробовать то, чем баловались кремлевские генсеки. Правда, стоил он дороже обычного лимонада, и мама покупала его нечасто, только когда я болел или получал пятерку в четверти.
Отдельная история — это «Байкал». Его придумали в противовес американской «Пепси-Коле», которая как раз начала появляться в Союзе после подписания соглашений с Никсоном. Технологи из ВНИИ пивоваренной промышленности получили задание: создать наш, советский тонизирующий напиток, который был бы не хуже импортного. И они сделали его на травах: туда входили зверобой, элеутерококк, солодка, эвкалипт и даже пихтовое масло. Вкус был сложный, горьковатый, совсем не детский. Я его не любил, потому что он напоминал лекарство, а вот отец, когда приходил с работы уставший, всегда просил именно «Байкал». Говорил, что он бодрит лучше любого кофе. Правда, перед Олимпиадой-80 этот напиток стал дико дефицитным, его привозили по блату, и достать бутылку «Байкала» было настоящей удачей.
Почему тот вкус уже не вернуть
Сейчас в магазинах полно «лимонадов» под старыми названиями — и «Буратино», и «Тархун», и даже «Байкал». Но это, скажу я вам, совсем не то. Берешь в руки бутылку, читаешь состав — и волосы дыбом встают. Там и сахарозаменители, и консерванты, и ароматизаторы, идентичные натуральным, и всякая химия, продлевающая срок годности до полугода. А в СССР лимонад жил семь дней. Ровно неделя — и все, он начинал бродить, мутнеть, пробка могла сама вылететь от скопившегося газа. Бабушка моя всегда говорила: «Смотри на дату разлива, если больше недели прошло — не бери, только животом маяться». Мы и не брали. Это сейчас напитки стоят на полках месяцами и хоть бы хны, а тогда лимонад был живой, натуральный, его делали из сахара, лимонной кислоты и фруктовых эссенций, которые, между прочим, добывали из настоящих фруктов.
Помню еще «Крем-соду». Это была вообще фантастика по тем временам — белая, мутная, с привкусом ванили и сливок. Казалось, что пьешь что-то невероятно вкусное, почти запретное. Потом выяснилось, что в ее состав входили яичные белки и кумарин, и технология была сложной, поэтому встречалась она реже остальных. А был еще «Ситра», «Грушевый», «Лимонный» — у каждого завода были свои рецепты, и вкус мог отличаться от города к городу. В командировках, помню, специально покупал местную газировку, чтобы сравнить, как у них, а как у нас. Иногда находил настоящие шедевры, которые потом вспоминал годами.
Самое смешное, что в конце восьмидесятых, когда начали появляться первые импортные «Кока-кола» и «Пепси», наши люди к ним относились настороженно. «Подумаешь, — говорили, — сладкая водичка, а наших лимонадов попробуй еще поищи». Действительно, та же «Пепси» поначалу многим казалась слишком приторной и химической по сравнению с привычным «Буратино». Но постепенно, с развалом Союза, производство многих советских лимонадов остановилось, рецептуры утерялись, оборудование устарело. На смену пришли новые технологии, импортные бренды, и мы как-то незаметно перестали пить то, что пили двадцать лет. А жаль. Потому что за этими бутылками стояла не просто жажда, а целая эпоха, с ее очередями, дефицитом, но и с каким-то особенным, честным вкусом детства.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
