Телефон завибрировал на тумбочке в начале третьего ночи. Роксана с трудом разлепила веки, нащупала аппарат и посмотрела на экран. «Вероника».
Та самая. Новая пассия её бывшего мужа Павла. Роксана ответила не сразу. Дыхание сбилось, в груди образовалась тяжелая, холодная пустота. Ночью с таких номеров просто так не звонят.
— Роксана… — голос на том конце срывался, переходил в истеричный всхлип. — Паша разбился. Трасса мокрая была. Он в реанимации.
Роксана села на краю кровати. В горле пересохло так, что сглотнуть получилось только со второго раза. Физиология стресса накрыла мгновенно: пальцы заледенели, пульс ударил в виски тяжелым молотом. Она опешила, когда такое услышала. Мозг отказывался обрабатывать информацию, но механизм уже был запущен.
— В какой больнице? Что говорят врачи? — голос Роксаны прозвучал глухо, без интонаций.
Вероника в трубке зарыдала громче. — У него позвоночник… Врачи не знают, встанет ли он. Роксана, я не могу. Меня родители завтра увозят в санаторий. У меня нервный срыв. Я не нанималась сиделкой к инвалиду! Я молодая, мне жить надо!
Роксана медленно потерла переносицу. Брови медленно поползли вверх от услышанного. — Ты в своем уме? — Вполне, — огрызнулась Вероника сквозь слезы. — И как это понимать? — Как хочешь, так и понимай. Я умываю руки. Пусть его родственники возятся.
Связь оборвалась. У Роксаны просто дар речи пропал. Ишь ты, артистка. Эта малолетняя свиристелка, из-за которой Павел год назад просил развода, только что слиняла в закат при первых же трудностях. Умотала, даже не оставив номер лечащего врача. Вот же лахудра трусливая.
Двадцать лет брака. Год назад они развелись. Тихо, буднично, без битья посуды и раздела вилок. Любовь давно выветрилась, оставив после себя лишь привычку делить один санузел по утрам. Когда Павел пришел на кухню и сказал, что влюбился, Роксана восприняла это без драм. Он никогда не был ходоком, просто накрыл кризис. Они разъехались: Роксане с детьми остался дом, Павел ушел в их общую городскую квартиру. Не оставил ее у разбитого корыта, не пытался обдирать как липку через суды. Собственно, они сохранили теплые отношения. Когда их шестнадцатилетний сын решил откровенно борзеть, пытаясь манипулировать разводом родителей, Павел примчался через полчаса и так вправил парню мозги, что тот мигом вспомнил, как уважать мать.
А теперь этот подарочек судьбы. Роксана встала, подошла к окну. Ночной город спал. Внутри боролись глухая обида и чувство долга. По идее, она имела полное право лечь спать. Он сам разрушил их брак. Он сам выбрал эту Веронику. Зачем выпрыгивать из последних трусов ради чужого, по сути, мужика? Пусть сам расхлебывает.
Но она натянула джинсы, вызвала такси и поехала в областную клиническую.
В отделении реанимации было тихо и страшно. Дежурный хирург посмотрел на нее уставшими глазами, перечислил травмы. Огромные бабки, нет, просто сумасшедшие деньжищи ушли в первые же дни на препараты, специальные матрасы и сиделок. Роксана разрывалась между работой, детьми и больницей.
На пятый день Павла перевели в палату. Он лежал серый, с ввалившимися щеками, и смотрел в потолок. Увидев Роксану с термосом бульона, он отвернулся. — Зачем ты здесь? — голос был слабым, хриплым. — Вероника где? — Свалила твоя Вероника, — сухо ответила Роксана, наливая бульон в чашку. — В санаторий нервы лечить.
Павел закрыл глаза. Его челюсти сжались. — Уходи, Рокс. Ты мне ничего не должна. Мы в разводе. Мне не нужна твоя жалость.
Роксана посмотрела на него. Внутри бушевала усталость, спина ныла от больничных стульев. Глаза оставались холодными, почти ледяными. — Не льсти себе, Паш. Я здесь не ради нашей прошлой любви. Я здесь потому, что ты отец моих детей, и я не позволю тебе остаться с голой попой в этой палате. Пей бульон.
Она поднесла ложку к его губам. В этот момент она четко понимала: эта ситуация еще успеет кровушки попить. Но развернуться и уйти она физически не могла.
Часть 2
🔥 [ЧИТАТЬ РАЗВЯЗКУ ТУТ] (ссылка)
ДЗЕН ПРЕМИУМ
