Я всегда знала, что отличаюсь от других.
С детства чувствовала, как будто за мной кто-то наблюдает, когда остаюсь одна в комнате. Позже поняла: это не воображение. Я вижу тех, кто ушёл. Иногда слышу их шёпот, чувствую их боль. Способность эта проявляется нечасто — иначе, наверное, давно сошла бы с ума. Но когда она пробуждается, мир становится хрупким, будто грань между мирами истончается.
Наталья руководила плановым отделом. Это была энергичная и яркая женщина сорока лет. Её сын, четырёхлетний мальчик, и дочь-подросток неизменно вызывали у коллег тёплые чувства. Наталья обладала способностью громко смеяться и метко шутить, однако в роли руководителя проявляла сдержанность и строгость. Мы не были близкими друзьями, но я уважала её за высокий профессионализм.
Всё началось в четверг, 24 декабря 2009 года. После обеда, за чашкой кофе, меня вдруг охватила навязчивая мысль о её детях. Откуда? Почему именно они? Я перебирала варианты, но ответа не находила. Мысли кружились, как осенний лист на ветру, а в голове, словно чей-то тихий голос, повторялось: «Бедные дети… Как же они?»
Пятница не принесла облегчения. Голос стал громче, настойчивее. К вечеру я рыдала без причины, не в силах остановить поток слёз. Суббота превратилась в пытку: голова раскалывалась, а перед глазами мелькали образы Натальи — улыбающейся, усталой, с тревожным блеском в глазах. Лишь к двум часам ночи мысли отпустили, и я провалилась в сон.
В понедельник, войдя в офис, я замерла. На стене висело её фото с чёрной лентой и надписью: «Скончалась в ночь с 26 на 27 декабря. Похороны — сегодня».
Мир рухнул. Я бросилась к секретарю, которая была её близкой подругой.
— Как? Что случилось? — выдохнула я.
— В четверг после обеда пожаловалась на головную боль и тошноту. Отвезли в инфекционку, а там поняли, ошибка в диагнозе. Перевели в реанимацию. Инсульт… С пятницы до субботы в коме. Утром в субботу не стало, — тихо ответила она.
Я поделилась своими видениями, и выяснилось, что двое моих коллег испытали нечто подобное. Мы молча переглядывались, не в силах поверить, что сmерть может столь настойчиво напоминать о себе.
На похоронах, когда гр об выносили из дома, я оказалась рядом с одной из подчинённых Натальи. Присутствовало много людей: коллеги, родственники и друзья. У гроба стояла женщина, которую я не знала — возможно, родственница или подруга Натальи.
И тут я подняла глаза.
Передо мной стояла Наталья. Это было не её отражение и не тень — это была она сама, с той же лёгкой улыбкой на губах. Её взгляд свободно скользил по толпе, словно она испытывала радость от присутствия такого множества людей, пришедших проводить её. Наши взгляды пересеклись. Она едва заметно кивнула мне, а затем медленно перевела взгляд, продолжая внимательно рассматривать лица присутствующих.
Я зажмурилась. Когда открыла глаза, видение исчезло. Но страх остался.
В церкви, во время отпевания, батюшка попросил всех повернуться к алтарю, провожая усопшую в последний путь. Я подчинилась — и замерла. Среди толпы, в нескольких шагах от меня, стояла она. В том же пальто, с тем же беретом, который носила в последний рабочий день. Наталья поправила головной убор, улыбнулась уголком губ и повернулась к алтарю.
Снова зажмурилась. Открыла глаза — как будто и не было ничего.
На кладбище я не поехала. Но через неделю одна из коллег рассказала, что видела Наталью там, среди цветов. А потом пошли слухи: её силуэт мелькает в коридорах офиса, особенно по вечерам. Кто-то слышал её смех в пустом кабинете, другие замечали, как шевелится бумага на столе, будто кто-то перебирает документы.
Проходили дни. Слухи утихли. Я почти перестала думать о случившемся, пока однажды…
… Пока однажды, рассказывая эту историю старому другу, я не взглянула на свои руки. На запястье, там, где раньше не было ничего, вдруг проступил бледный след — узор, похожий на тот, что украшал браслет Натальи в день её последнего прихода в офис.
— Что это? — прошептала я, касаясь кожи.
Друг замер. Его взгляд скользнул к моему лицу, потом к зеркалу на стене. И тогда я обернулась.
На мгновение в зеркале вместо моих глаз отразились её глаза — те самые, с тёплым, едва заметным насмешливым светом. Уголки её губ слегка приподнялись в знакомой улыбке.
А потом всё исчезло.
Теперь я понимаю: граница стала тоньше не только в декабре, но и остаётся такой. И кто может сказать, что ждёт меня по ту сторону?
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️