Всем привет, друзья!
В ряду бессмертных имён героев, отдавших свои жизни за свободу и независимость нашей Родины в суровые годы Великой Отечественной войны, яркой звездой горит имя комсомолки Татьяны Николаевны Барамзиной. Её короткий, но пламенный путь — это образец беззаветного служения Отчизне, воплощение лучших качеств советского человека: мужества, стойкости, верности воинскому долгу и безграничной любви к своему народу. Указом Президиума Верховного Совета СССР в марте 1945 года ей было посмертно присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
Военный эшелон, составленный из добротных, хотя и видавших виды теплушек и длинной череды платформ с боевой техникой, мерно отсчитывал километры, уходящие на запад. За промытыми весенними дождями окнами мелькали небольшие полустанки, ещё покрытые снегом поля, перелески в белом убранстве. Размеренный стук колёс на стыках рельсов задавал ритм неспешным, но сосредоточенным думам.
В одном из вагонов, вокруг раскалённой докрасна печки-«буржуйки», расположилась группа девушек в солдатских шинелях и шапках-ушанках. Это были выпускницы Центральной школы снайперской подготовки ЦК ВЛКСМ. Позади остались месяцы напряжённой учёбы, изнурительные тренировки, постижение сложного искусства меткого огня. Теперь они держали путь на Третий Белорусский фронт. Каждая из них мысленно рисовала картины грядущих сражений, пытаясь представить, какой она встретит ту самую «передовую», о которой так много и проникновенно говорили на политзанятиях и командиры, и бывалые фронтовики, приезжавшие в школу. Но теория есть теория, а жизнь, как известно, всегда вносит свои коррективы.
В приоткрытую дверь теплушки заглядывало апрельское солнце, ещё не набравшее силу, но уже по-весеннему щедрое. Рядом с дверью сидела девушка с живым, подвижным лицом, из-под солдатской шапки у неё задорно выбивалась прядь русых волос. Это и была Таня Барамзина. Легко, по-хозяйски притворив дверь, она подсела ближе к печурке и, словно подводя итог общим размышлениям, с едва уловимым вздохом произнесла:
— А ведь страшно, девчата, наверное, там, на передовой?
Подруги, которых точно так же волновал этот вопрос, ненадолго замолчали. Тишину нарушила сама Таня:
— Что же молчите? Думаете, не страшно?
— О чём говорить, Таня? — отозвался кто-то из девушек. — Вот прибудем на место — своими глазами всё увидим. Тогда и будет понятно.
Кто-то из бойцов, стараясь разрядить обстановку, затянул знакомую всем до боли песню:
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна…
Идёт война народная,
Священная война!
Запели нестройно, каждый думал о своём. Таня, повторив про себя слова подруги: «Приедем — увидим», внимательно оглядела своих попутчиц. Лица их были задумчивы и серьёзны. Конечно, каждая из них, оказавшись так далеко от родного дома, вспоминала сейчас самое дорогое: родителей, братьев и сестёр, друзей, оставленных мирных забот и планов, которые так бесцеремонно оборвала война. Эти мысли были близки и Тане...
У неё, как и у миллионов её сверстников, вступающих в самостоятельную жизнь, тоже были свои, сокровенные мечты, свои твёрдые жизненные ориентиры. До войны она успешно окончила семилетнюю школу, а затем и педагогическое училище. Получив диплом учительницы начальных классов, Таня с головой окунулась в работу. Воспитывать юное поколение, будущих строителей коммунистического общества — что может быть благороднее и ответственнее? Она остро чувствовала радость труда, радость общения с детьми, и с каждым днём всё отчётливее понимала: знаний, полученных в педучилище, недостаточно. Нужно учиться дальше, чтобы давать своим воспитанникам как можно больше. Эта внутренняя потребность и привела её в 1940 году в Пермский государственный университет.
Но грянула война. Конечно, Таня, как и все советские люди, понимала: даже в такое лихолетье жизнь огромной страны не может остановиться. Фабрики и заводы, перестроившись на военный лад, работали круглосуточно. Колхозы и совхозы, несмотря на нехватку рабочих рук, боролись за каждый центнер хлеба. Не закрывали двери и учебные заведения — стране нужны были специалисты. Значит, и её, студентки Барамзиной, труд здесь, в тылу, тоже нужен. Она старалась учиться, но тревожные сводки с фронтов Совинформбюро не давали покоя. Всё чаще и чаще Таня задавала себе один и тот же вопрос: а имеет ли она право оставаться вдали от главных событий, там, где сейчас решается судьба Отчизны?
Пермь в те годы была глубоким тылом. Таня, уроженка Удмуртии, часто приходила на железнодорожную станцию. С замиранием сердца смотрела она на бесконечные эшелоны, идущие на восток, гружёные станками и оборудованием эвакуированных заводов. С грустью провожала глазами составы с людьми, покидающими родные места. А затем шли санитарные поезда с ранеными. Бойцы, многие из которых были ещё совсем молоды, рассказывали об ужасах фашистского нашествия, о зверствах оккупантов на нашей земле, о нечеловеческих страданиях, которые принёс с собой «новый порядок».
Рассказы эти жгли сердце. И Таня приняла для себя окончательное и бесповоротное решение: её место там, на передовой. Она должна внести свой личный вклад в разгром врага, должна с оружием в руках защищать свою землю. Подав заявление с просьбой отправить на фронт, она добилась направления в снайперскую школу. И вот теперь, после трёх месяцев интенсивной учёбы, вместе с боевыми подругами она едет туда, где решается судьба Родины. Далеко позади остался родной город Глазов, отчий дом, мать, братья и сёстры. Там осталось детство. Впереди — фронт.
Обстановка на переднем крае с первых же дней оказалась куда суровее и сложнее, чем рисовало воображение в стенах школы. Таню определили в стрелковую роту 252-го стрелкового полка. Командир, опытный офицер, распорядился «прикрепить» её, ещё «зелёную» новобранку, к бывалому, обстрелянному снайперу. Под его началом она постигала главную науку войны на передовой — искусство маскировки, училась читать карту местности, изучала тактику и повадки вражеских стрелков. За несколько дней такой практической учёбы Таня открыла свой личный боевой счёт, уничтожив трёх гитлеровцев.
— Теперь, Барамзина, можно и самостоятельную работу доверить, — подвёл итог её наставник.
Весна в белорусских лесах выдалась сырая и неуютная. Линия фронта проходила по низинам и болотам. Едва занимался рассвет, Таня уходила на «охоту». Выдвигаясь на нейтральную полосу, приходилось ползком преодолевать заболоченные участки, часами, а то и сутками лежать неподвижно в мокрой одежде, выслеживая цель. Это был тяжёлый, изнурительный труд, требовавший колоссального терпения и железных нервов.
Однажды, заняв позицию, Таня заметила, как со стороны врага, от небольшой речушки, по кустарнику крадутся двое немецких солдат с вёдрами. «Водохлёбы, — мелькнула мысль. — А я-то, растяпа, за три дня ни разу их тут не приметила». Таня поймала в прицел переднего. Выстрел — и фашист рухнул в воду. Второй шарахнулся в сторону и скрылся за небольшим пригорком. Тут-то до девушки и дошло: раньше немцы ходили к реке в обход этого холма, из-за чего она их и не видела. А сегодня, видимо, обнаглели, решили срезать путь. «Ну что ж, поплатились за наглость», — удовлетворённо подумала Таня, но тут же строго одёрнула себя: значит, позицию выбрала неудачно, не всё предусмотрела.
Не успела она додумать эту мысль, как со стороны противника ударили миномёты. Мины ложились одна за другой в кустарнике, где она залегла. «Засекли, гады! — пронеслось в голове. — Наверняка тот, второй, указал...» Обстрел усиливался. Хотя разрывы пока ложились далековато, это не вселяло спокойствия. Теперь главное — ни единым движением не выдать себя. А сколько придётся так лежать? Час, два, день? Всё равно! Пошевелишься — и тут же попадёшь в прицел вражеского наблюдателя или снайпера. В довершение всего фашисты открыли ураганный огонь из пулемётов и автоматов. Пули с визгом срезали ветки кустарника над головой. Таня впервые попала в столь сложную боевую обстановку. Сердце колотилось где-то в горле, но она твёрдо помнила главную заповедь: терпение и выдержка — основа успеха снайпера.
На выручку пришли свои. Советские артиллеристы и миномётчики нанесли мощный удар по вражеским огневым точкам и заставили их замолчать. Но и после этого Таня не могла подняться — немцы наверняка вели наблюдение. Так она пролежала ещё несколько часов. Продрогла до костей, руки и ноги занемели, в ушах стоял звон, а есть хотелось нестерпимо. Лишь с наступлением вечера, когда начался сплошной ливень, скрывший всё вокруг, Таня поползла к своим окопам.
Мокрая, продрогшая, но не сломленная, предстала она перед командиром. Доложив обстановку, предложила назавтра перенести позицию ближе к месту, где немцы ходят за водой. Командир, однако, рассудил иначе:
— Ни в коем случае. Теперь там несколько дней делать нечего. Немцы будут каждый метр простреливать. Подберём другой объект. Идите отдыхайте, Барамзина.
Новую позицию подобрали только через пять дней. За это время Таня сильно простыла, но, едва оправившись, снова была готова к выполнению боевой задачи.
Новый объект оказался на редкость удачным. На этот раз Таня заняла позицию на рассвете. Перед ней открылся серебристый изгиб реки. На противоположном берегу — враг. Берега здесь были крутые, почти отвесные, над водой нависали ветви деревьев. На миг залюбовавшись открывшимся видом, Таня вспомнила родную речку Чепцу, отца, с которым они когда-то рыбачили ночами...
Воспоминания прервал тихий всплеск. Из-за поворота, там, где берега были особенно высоки, выскользнул небольшой плот. Таня насчитала на нём пятерых солдат вермахта. Сердце её часто забилось. «Не уйдут, — твёрдо решила она, заставляя себя успокоиться. — Главное — спокойствие и точность».
Поймав в оптический прицел гитлеровца, который шестом управлял плотом, она плавно нажала на спуск. Выстрел прозвучал неожиданно громко. Фашист кувыркнулся в воду, плот, оставшись без управления, закружился на месте. Это было только на руку. Следующими выстрелами Таня сразила ещё двоих. Оставшиеся двое в панике заметались. Один, пытаясь прыгнуть в воду, зацепился за что-то шинелью, и Таня успела снять и его. Пятый, недолго думая, нырнул.
«В шинели и сапогах долго не просидит, — подумала девушка, не сводя глаз с реки. Так и есть. Вскоре над водой показалась голова. Таня прицелилась, но вдруг вместо чёткого силуэта в оптике расплылось мутное пятно. Она всё же выстрелила. Зажмурилась, протёрла глаза, снова глянула в прицел — он был чист. Но когда подняла голову, увидела, как гитлеровец, уже выбравшись на берег, карабкается по отвесному склону.
— Не уйдёшь! — выдохнула Таня и, уже не целясь по-настоящему, нажала на спуск. Фашист сорвался и рухнул в воду.
«Что же это со зрением? — в испуге подумала Таня. — Или просто показалось от напряжения?»
Она тщательно осмотрела прицел — он был в полном порядке. Ни в тот день, ни на следующий она никому не рассказала о случившемся, списав всё на усталость. Но вскоре приступ ухудшения зрения повторился. Медицинское обследование дало неутешительный вердикт: сильное перенапряжение глазных нервов, дальнейшая служба снайпером грозит полной потерей зрения.
— Что же будем делать, Барамзина? Придётся, видно, прощаться с фронтом, ехать на лечение, — с искренним огорчением, словно речь шла о его собственной судьбе, сказал комбат.
Таня и сама понимала всю серьёзность положения, но мысль оставить передовую, бросить товарищей была для неё невыносима.
— Товарищ командир, — твёрдо сказала она. — Оставьте меня на любой должности. Я не могу сидеть сложа руки, когда Родина в опасности. Я связисткой могу быть. Обещаю, что справлюсь.
Командир, глядя в глаза этой мужественной девушке, понял: перед ним настоящий боец, патриот, для которого собственное здоровье — не главное, когда решается судьба Отчизны. Он поблагодарил её и дал согласие.
Так бывший снайпер Таня Барамзина стала связисткой. И на этом, не менее опасном участке, она проявила себя с самой лучшей стороны. Работа связиста на передовой требует не меньше мужества и отваги, чем снайперская «охота». Под ураганным огнём, рискуя жизнью каждую секунду, бойцы обеспечивают командиру связь с подразделениями, без которой невозможно управление боем.
В мае 1944 года гитлеровцы предприняли ожесточённые контратаки на участке обороны 3-го стрелкового батальона. Один за другим следовали мощные артиллерийские и миномётные налёты. В этот день Таня обеспечивала телефонную связь командного пункта батальона с передовыми ротами. Линию рвало беспрестанно. Не обращая внимания на свистящие пули и разрывы снарядов, Таня, с автоматом и катушкой провода за плечами, то и дело выскакивала из укрытия, чтобы найти и устранить повреждение. Поначалу она считала порывы: пять, десять, двенадцать... Потом сбилась со счёта. Устранив очередной обрыв, она возвращалась на КП.
Во второй половине дня, уже почти добравшись до блиндажа, она решила на всякий случай проверить линию — не случилось ли чего за время её отсутствия? Проверка показала новый обрыв! Не выпуская из рук провод, Таня бросилась искать место разрыва. Когда она отошла от блиндажа уже довольно далеко, справа неожиданно застрочили автоматы. Пули зажужжали над самым ухом.
«Немцы! — молнией пронеслось в сознании. — Обходят с тыла!»
Забыв обо всём, Таня со всех ног бросилась обратно к командному пункту. Влетев в блиндаж, она крикнула:
— Товарищ командир! Немцы с тыла обходят!
Все, кто находился в блиндаже, мгновенно выскочили наружу и завязали бой с прорвавшейся группой врага. Рядом с Таней, увлекая за собой бойцов, бежал комбат. Вдруг он споткнулся и упал как подкошенный. Таня подбежала к нему, перевернула — командир был убит наповал. Горе и гнев захлестнули девушку. Выпрямившись во весь рост, высоко подняв над головой гранату, она крикнула:
— За мной! За командира! Бей фашистов!
И бойцы, воодушевлённые примером хрупкой девушки, устремились вперёд. Завязалась жестокая рукопашная схватка. Враг, не выдержав натиска советских воинов, был смят и отброшен.
Вскоре батальону была поставлена новая, чрезвычайно важная задача: участвовать в десантной операции по ликвидации окружённой группировки противника. Офицер, зная, что Таня уже не раз отличалась в боях, предложил ей:
— Может, останешься здесь, Барамзина? В тылу врага будет особенно трудно и опасно.
Но Таня и слушать не хотела об этом. Она была готова разделить судьбу своих боевых товарищей до конца.
На рассвете 5 июля 1944 года тяжёлые транспортные самолёты высадили десант в заданном районе. С ходу, выполняя приказ, разведчики приступили к прочёсыванию местности. Вскоре поступило донесение: у опушки леса обнаружена крупная отступающая колонна гитлеровцев. Батальон немедленно развернулся и принял бой.
Таня шла в первых рядах атакующих. Винтовка в её руках снова заговорила, методично уничтожая врага. Фашисты сопротивлялись яростно, раз за разом бросаясь в контратаки, но, натыкаясь на плотный огонь советских бойцов, откатывались назад, неся значительные потери. В ходе боя удалось захватить несколько вражеских блиндажей. В одном из них было решено разместить тяжелораненых товарищей. Санитаров не хватало, и командир приказал Тане заняться помощью раненым.
Перевязывая бойцов, Таня не заметила, как к блиндажу бесшумно подобралась большая группа фашистов. Заметив опасность, она схватила свою снайперскую винтовку и открыла огонь. Патроны быстро кончились. Тогда она подобрала автомат убитого, гранаты и продолжала отстреливаться, не подпуская врага к раненым. Силы были слишком неравны. Но Таня дралась до последнего патрона.
Когда фашисты ворвались внутрь, они схватили тяжелораненую девушку. Начались страшные пытки. Им нужно было знать: сколько русских, какими силами они высадились? Где основные части? Но фашисты ничего не добились от славной советской патриотки. Мужественная комсомолка не произнесла ни слова. Тогда озверевшие палачи расстреляли её из противотанкового ружья.
Когда через некоторое время наши бойцы выбили врага и ворвались в блиндаж, они увидели изуродованное, но не сломленное тело своей боевой подруги. Над свежей могилой Татьяны Барамзиной бойцы и командиры батальона дали клятву беспощадно мстить врагу за её мученическую смерть, за поруганную честь Родины. И они сдержали свою клятву, громя фашистов на всех фронтах.
++++++++++
Память о героине свято хранят в разных уголках нашей необъятной Родины. В городах Ижевске и Глазове воздвигнуты памятники отважной землячке. Имя Татьяны Барамзиной носят улицы в столице Белоруссии Минске, в Ижевске, Перми, Глазове, Подольске и в удмуртском селе Качкашур. В Перми её именем названа специализированная детско-юношеская стрелковая школа «Снайпер», готовящая юных патриотов к защите Отчизны. В 1989 году имя героини было присвоено речному буксиру Камской судоходной компании. А на здании Пермского педагогического института, где когда-то постигала науки будущая героиня, установлена мемориальная доска — напоминание нынешним студентам о славной странице в истории их вуза.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!