Деревня Заречье утопала в июльском зное. Три девушки-подружки, шестнадцатилетние Таня, Людка и Светка, топали по пыльной дороге к старой избе на отшибе. Их гнала вперёд азартная дрожь: сегодня они решились узнать свою судьбу у бабки Агафьи. О ней говорили шёпотом: «Всё, что скажет — наведёт, а что наведёт — то и сбудется». Девушки постарше ходили к ней гадать на суженых, и кольца на их пальцах потом блестели точно такие, как старуха описывала.
Избушка пахла сушёной травой, пылью и чем-то древним. Агафья, сморщенная, как печёное яблоко, сидела в темноте, не глядя на гостей. Людка вышла от неё счастливая: «Выйду за красивого, будет у нас белый дом!». Светка выскочила, растерянно хихикая: «Сказала, муж красавец будет, с усами и на мотоцикле!». Сердце Тани колотилось от нетерпения.
Она зашла в комнату. Бабка долго молчала, а потом её взгляд, мутный и невидящий, упёрся куда-то в пространство за Таниной спиной.
— Ты… — проскрипел старый голос. — Не как все. Твоя дорога в стороне. Выйдешь за дракона.
Девочка остолбенела. «За дракона?» Она ждала «за инженера» или «за военного», как в кино. Она выбежала, оглушённая. Подруги сначала опешили, а потом начали прыскать в кулак: «Таня-драконья невеста! Будешь в пещере жить!»
С тех пор словно тень легла на её душу. С годами детский ужас переплавился в холодную, рациональную уверенность: дракон — это метафора. Олицетворение мужской жестокости, эгоизма, деспотизма.
Таня построила вокруг этого убеждения целую философию независимости. Она стала дизайнером, купила маленькую квартиру, завела кота. Её жизнь была как хорошо составленный макет: гармоничный, завершённый и наглухо закрытый для вторжений. Мысль о браке вызывала у неё один четкий образ: муж, избивающий жену.
Разумеется, у неё были отношения, но она сбегала, как только заходил разговор о свадьбе. Мужики недоумевали, так как в их картине мира все женщины мечтали выйти замуж. Наверное, считали её карьеристкой. Таня не признавалась в настоящей причине. Пусть лучше считают карьеристкой, чем дурой, верящей в предсказания. Мама уж точно считала её дурой.
— Танечка, — увещевала Варвара Степановна, её мать, когда они всей семьёй собрались за обеденным столом. — Да забудь ты эту проклятую старуху. Столько лет прошло. Хочешь, я тебе сама жениха найду? Славного. Любить тебя будет.
Судя по всему, мама уже присмотрела кого-то конкретного. Это разозлило Таню.
— Мама! Я сама решу свою судьбу!
Она осеклась, поняв, как неуместно прозвучала фраза в контексте обстоятельств. Мама встала, забирая поднос с грязной посудой. По пути на кухню оглянулась и едко произнесла:
— Да если бы, дочка. Если бы так оно и было.
Через неделю после того разговора, судьба, словно издеваясь, столкнула её с очередным мужчиной. Столкнула в буквальном смысле: её недорогой форд зацепил на парковке внедорожник. Из него вышел мужчина лет сорока. Борис. Не стал кричать, спокойно принял вину на себя. Таня была ему благодарна. Ругаться она не хотела, и платить — тоже. «Простите ещё раз, — сказал он, улыбаясь. — Давайте я не только ремонт оплачу, но и скомпенсирую стресс вкусным ужином в ресторане? Как насчёт субботы?»
Таня, сама не поняв почему, кивнула. Они договорились о встрече. Она тут же об этом пожалела, но Борис уже сел в своего монстра и укатил в закат, подняв на прощание облако пыли. Не хотелось снова начинать отношения, которые никуда не приведут. Это несправедливо по отношению к кавалеру, да и сама она уже устала от их укоризненных взглядов.
«В последний раз», — шёпотом сказала себе Таня.
Свидание было как качели. Борис, оказалось, владел небольшой IT-компанией. Он говорил умно, слушал внимательно, и его улыбка делала лицо моложе и мягче. Таня ловила себя на мысли, что ей… интересно. Но потом он внезапно замирал. Его взгляд устремлялся в окно кафе, теряя фокус, становясь ледяным и отстранённым. Он пропускал её реплику мимо ушей, а потом извинялся: «Простите, задумался». Эти резкие переходы из тепла в холод пугали. Они будили старый, детский страх. В конце он вдруг взглянул на часы, подскочил, быстро расплатился и, бросив на ходу «Спасибо, было прекрасно», буквально сбежал, оставив её одну с почти полной чашкой капучино.
Таня шла домой с ощущением холода под ложечкой. «Вот он, — думала она. — Дракон. То ласковый, то холодный. То пламя, то лёд. Права была Агафья, но только не поймаешь ты меня, судьба коварная, в сети свои. Увернусь я».
Её подружки деревенские обе замуж вышли — за богатого и за красавца, всё как Агафья напророчила. Ну так те и не возражали, понятное дело. С ними судьба справедливо обошлась. А Танечку ни за что ни про что обидеть решила.
До сих пор кошмары снились: улыбка коварная и голос, полный злорадства: «А ты… за дракона выйдешь». И в эту ночь тоже кошмар приснится. К гадалке не ходи. «К гадалке»… ха-ха!
Он позвонил уже на следующий день, но Таня, полная решимости, проигнорировала звонок. Нехорошо, конечно. Если позвонит ещё раз, Таня ему всё объяснит. Про бабку расскажет и про страх свой. Он сам сбежит, когда узнает, какая она ненормальная.
Но второй раз Борис не звонил… Что ж, тем лучше. Сдаётся, не слишком она ему и понравилась. Да и кто ей сказал, что она должна всем мужикам нравиться?
Два месяца прошли в привычном ритме: работа, спортзал, сериалы с котом на коленях. Мысль о Борисе иногда возвращалась, но она её гнала: «Нечего лезть в драконью пасть».
Прошло два месяца. Она зашла в строительный магазин за краской и наткнулась на Бориса в отделе с инструментами. Он стоял с двумя огромными коробками и выглядел растерянно.
— Таня? — узнал он её первым.
— Здравствуйте, Борис.
Неловкое молчание. Потом он вздохнул:
— Я… очень расстроился, что вы не ответили на мой звонок тогда. И что второго свидания не случилось.
— Если бы были заинтересованы, позвонили бы ещё, — парировала Таня, сама удивляясь своей резкости.
— Я не мог.
— Почему?
Он переложил коробки, потупился, будто признаваясь в чём-то постыдном.
— Я боялся. Боялся заводить отношения. Я… будто проклят.
Таня фыркнула:
— Что за глупости?
— Это не глупости. Много лет назад у меня был серьёзный роман. С цыганкой. Когда всё рухнуло, она в гневе сказала, что я обречен на вечное одиночество. Что это проклятие снимет только тот, кто сам носит на себе печать чужого колдовства. Я не суеверный, Таня, честно. Но с тех пор… всё ломается. Самые прочные, на мой взгляд, связи. Я просто не хотел втягивать вас в этот водоворот и причинить вам боль. Поэтому сбежал. Потому что вы… вы показались мне слишком настоящей.
Таня слушала, и мир вокруг будто накренился. Шум гипермаркета отступил, и в ушах зазвучал только скрипучий, деревенско-зловещий голос: «Выйдешь за дракона». Ирония ситуации была настолько чудовищной и нелепой, что её прорвало. Она засмеялась. Сначала тихо, потом громче, до слёз, опираясь на стеллаж с красками.
— Боже мой, — выдохнула она, вытирая глаза. — Да мы с вами пара… параноиков! У меня своя сказка! — И она выпалила, сжав историю в несколько предложений, про деревню, бабку Агафью и зловещее пророчество про дракона. — И я, дура, двадцать лет думала, что это про злого мужа! И вот вы, с вашими перепадами… я подумала, что вы и есть он, мой персональный дракон!
Борис слушал, широко раскрыв глаза. Когда она закончила, на его лице появилось странное выражение — недоверия, изумления и какой-то дикой надежды.
— Таня… — медленно проговорил он. — У меня… в молодости была кличка. В баскетбольной команде. Они прозвали меня «дракон» за мою волю к победе.
Они вытаращились друг на друга среди стеллажей с краской и шпаклёвкой. Потом снова начали смеяться. Уже вместе. Смеялись так, что на них оглядывались другие покупатели. Смеялись над двумя проклятиями, которые столько лет держали их в страхе и одиночестве.
— Значит, — сказала Таня, успокоившись и глядя ему прямо в глаза, — ваше проклятие должна снять пострадавшая от колдовства. А моя судьба — выйти замуж за дракона. Кажется, мы нашли друг друга, Борис-Дракон.
— Кажется, да, — он осторожно взял её руку. — Давайте начнём всё сначала. Прямо с сегодняшнего вечера. Я куплю эту краску для вас, а вы позволите мне провести вас до дома. И… пригласить на второе свидание. И с него я уже не сбегу.
Через месяц Борис сделал ей предложение, положив на стол два распечатанных листка. На одном было изображение дружелюбного мультяшного дракона, на другом — скриншот словарной статьи: «Дракон: в мифологии — страж сокровищ. Символ мудрости и могущества».
— Я обещаю быть только таким драконом. Стражем сокровища. А главным своим сокровищем я считаю тебя.
Через месяц они поженились. Вырастили двоих детей, которых в шутку называли «дракончиками». И прожили долгую жизнь, где самое страшное проклятие обернулось самой нелепой и счастливой случайностью. А может и не случайностью. Может так и было задумано высшими силами.
А бабка Агафья, как выяснилось, вовсе не злая была…
Таня наведалась в родную деревню после двадцати лет отсутствия. Из прежних её знакомых там почти никого не осталось — старики померли, а молодые уехали. Но кто остался, бабку Агафью помнили. Рассказали, что, несмотря на ходившие тогда разные слухи, ни одного плохого предсказания она не сделала. Предсказывала только хорошее или отказывалась. Незадолго до смерти в веру ударилась, а с колдовством покончила. Похоронили её по-христиански, как положено.
Честно покопавшись в воспоминаниях, Таня поняла, что не было злорадства в голосе старухи, когда та пророчество изрекала, и не улыбалась та коварно, и не глядела даже на девушку. Таня всё это потом дорисовала в своём воображении. Агафья просто говорила то, что видела.
Жаль только, не уточнила бабка: драконы тоже хорошие бывают.
Илья Шевченко