Тот девичник затянулся далеко за полночь. Градус веселья поутих, сменившись уютной сонливостью, но расходиться никто не спешил.
— А давайте сыграем в «Исповедь»? — предложила Ритка, лукаво прищурившись. — Правила просты: каждая рассказывает о чем-то значимом, что случилось с ней впервые.
— Ты про интим, что ли? — Ирка, как всегда, требовала четких определений.
— Необязательно, хотя твои «первые разы» мы бы обсудили с пристрастием! — хохотнула Рита. — Главное, чтобы это было событие, изменившее вас. И чур — со всеми подробностями!
Ирка, вздохнув, начала первой. Ее история о том, как в детстве она, спасаясь от соседского волкодава, перемахнула через забор, который и мастер спорта не каждый возьмет, вызвала шквал смеха. Глядя на нынешнюю статную, весомую Ирину, поверить в этот олимпийский прыжок было решительно невозможно. Ритка следом выдала байку о том, как каблуком продырявила лодку ухажера посреди озера.
— Плыли к берегу в одежде, зато я мигом освоила кроль! — резюмировала она. — А Руслан еще полгода подкалывал, мол, лицо у меня в воде было как у испуганного мопса.
Очередь дошла до меня. В голове мелькали банальности: первая сигарета за гаражами, проваленный зачет по экономике... И вдруг по сердцу полоснуло забытым теплом.
— Девчонки, а хотите историю моей первой любви? Настоящей.
— О-о-о, наконец-то пошел контент! — Даша отставила бокал, приготовившись слушать.
— Мне было одиннадцать. Лето, деревня у бабушки, пыльные дороги и банда городских ребят, которых родители отправили «на оздоровление». Мы были дикими: воровали горох, доводили до исступления местного быка Борьку, пропадали на речке... И был среди нас Пашка. Двенадцатилетний философ, который в наших набегах не участвовал. Пока мы дурачились, он сидел на камнях с огромной книгой «Пособие по общей хирургии». Пашка бредил медициной и знал латынь лучше, чем таблицу умножения. Мы, конечно, считали его занудой. Изводили, прятали его «талмуды», провоцировали на драку.
Однажды утром я пришла на берег и увидела его — как обычно, уткнувшегося в чтение. Вредность взяла верх, и я начала обстрел камешками. Один в ногу, другой в плечо... Пашка терпел. Тогда я прицелилась получше — и сбила с него очки.
Он вскочил, и я, испугавшись возмездия, рванула в кусты. Но зацепилась за корень и с размаху пропахала землю коленями. Боль была резкая, я завыла. Ждала, что сейчас Пашка добавит мне за очки, но вместо этого почувствовал на плече его руку. Он молча промыл мою разбитую ногу водой и приложил чистый подорожник.
— Идти сможешь? — спросил он тогда совсем по-взрослому. — Сама понимаешь, я тебя не донесу.
Так мы и подружились. Весь тот месяц мы были неразлучны. Пашка оказался не скучным «ботаником», а невероятным мечтателем. А перед самым моим отъездом, там же, на каменистом берегу, он меня поцеловал. Неуклюже, по-детски, и торжественно пообещал: «Полинка, ты вырастешь, и я обязательно на тебе женюсь. Вот только стану врачом…»
Подруги притихли. Даже Юлька перестала помешивать мартини.
— Красиво как… — прошептала Даша. — А почему не сложилось? Потерялись?
— Да. Лето кончилось, телефонами не обменялись, соцсетей тогда не было. Больше я его не видела.
На следующее утро после девичника сказка развеялась. Я проснулась от пульсирующей боли: проклятый зуб мудрости, который я боялась удалять полгода, устроил мне настоящую экзекуцию. Щека опухла, рот открывался с трудом. Стиснув зубы (насколько это было возможно), я побрела в клинику за углом.
— С острой болью? — администратор посмотрела на меня с такой жалостью, что захотелось расплакаться прямо в холле. — Потерпите, сейчас Павел Борисович вас посмотрит.
Звук бормашины за дверью заставил меня похолодеть. Я уже была готова сбежать, но из кабинета вышел высокий, широкоплечий врач в безупречном белом халате. Тёмные волосы, уверенный взгляд за стеклами стильных очков... Внутри что-то екнуло. Мозг, затуманенный болью, отказывался верить в совпадение.
— Павел Борисович, вот пациентка, — кивнула девушка.
Доктор подошел ближе, заглянул в мою карточку, потом в мои глаза. Его рука в латексной перчатке замерла. Он поправил очки — тем самым характерным жестом из моего детства.
— Полина?.. Не может быть. Неужели ты?
— Ты стал врачом, Пашка, — прохрипела я, пытаясь изобразить улыбку. — А еще ты что-то обещал мне шестнадцать лет назад. Помнишь?
— Я никогда об этом не забывал, — улыбнулся он, и в его глазах заплясали те же искорки, что и на каменистом берегу.
Он спас мой зуб. А потом спас меня от одиночества. Снова начались наши прогулки по городу, ночные разговоры и то невероятное чувство, когда первая любовь, проспав шестнадцать лет, проснулась с новой силой.
И вот сегодня я снова на девичнике. Только теперь — на своем. Я смотрю на подруг и плачу от счастья. Завтра утром мой «доктор из детства» наденет мне кольцо на палец. Пашка сдержал слово. А я — самая счастливая женщина на свете.