Я сижу на кухне, пытаясь одной рукой раскатывать тесто для пирога, а другой ловить близнецов, которые решили, что мука - это снег, а кухня - отличное место для зимних забав. За окном уже темнеет, на плите булькает суп, а в детской та самая зловещая тишина, которая обычно означает, что-либо дети уснули, либо затеяли что-то, за что мне потом будет стыдно перед пожарными.
- Папа, а почему у тебя фартук с надписью «Суперпапа»? - спрашивает старшая из близнецов, Лиза, обсыпая себя ещё горстью муки.
- Потому что обычные папы не выживают после дня с вами, - честно отвечаю я, вытирая тесто с бровей.
- А мама сегодня опять будет что-то сверлить? - интересуется младшая, Маша, пытаясь засунуть ложку в розетку.
- Не сверлить, а... совершенствовать наше жилище, - дипломатично говорю я, отнимая ложку. - И да, скорее всего, будет.
В этот момент раздаётся звук, от которого вздрагивают даже муравьи в соседнем дворе. Это не скрип двери - это грохот, треск и звон падающих ключей. Марина вернулась с работы.
- ВСЕМ ПРИВЕТ, Я ДОМА! - её голос звучит так, будто она объявляет о выигрыше в лотерею. - КТО ХОЧЕТ ПОСМОТРЕТЬ НА МОЙ НОВЫЙ МОЛОТОК?
Дети с визгом бросаются к ней. Я осторожно выглядываю из кухни, прикрываясь половником, на всякий случай. Марина стоит в прихожей, держа в одной руке дипломат, а в другой молоток размером с небольшого ребёнка. Он блестит так, будто его только что вынули из упаковки.
- Привет, любимый! - она ставит молоток на пол (паркет стонет). - Как дела? Дети на месте? Стены целы?
- Пока да, - осторожно отвечаю я. - Если не считать того, что кухня теперь выглядит как филиал кондитерской после взрыва.
- Ничего, уберётся! - Марина машет рукой, чуть не сбивая со стены фотографию нашей свадьбы. - Смотри, какой молоток! Он весит всего пять килограммов!
«Всего», - мысленно повторяю я, глядя на оружие, которым, кажется, можно забивать не гвозди, а целые брёвна.
- И... зачем он нам? - спрашиваю я, уже догадываясь о ответе.
- Чтобы повесить полки в гостиной! - объявляет Марина с гордостью первооткрывателя. - Старым молотком я уже всё забила. Вернее, не совсем забила... Скорее, пробила дырку в водопроводной трубе.
Я вспоминаю. Месяц назад Марина решила «слегка обновить» интерьер. В итоге у нас теперь есть полка (висящая криво, но гордо), три дырки в стене (которые мы замазали, но они всё равно напоминают лицо удивлённого смайлика) и сосед снизу, который теперь носит каску даже дома.
- Может, всё-таки вызвать мастера? - предлагаю я в двухсотый раз.
- Что ты! - Марина смотрит на меня так, будто я предложил выбросить телевизор и читать вместо этого книги. - Зачем платить деньги, если у меня есть молоток? И дрель! И шуруповёрт! И эта штука, которая жужжит и сверлит... как её... перфоратор!
Мне становится не по себе.
- Ладно, - вздыхаю я. - Только... обещай, что не будешь использовать его рядом с окнами.
- Обещаю! - говорит Марина, но в её глазах мелькает тот самый огонёк, который обычно предшествует идеям вроде «а давай-ка перестроим балкон своими руками!»
Всё началось три года назад, когда меня уволили, а у нас родились близнецы. Марина как раз получила повышение и теперь возглавляет отдел продаж в крупной компании. Зарабатывает она столько, что я иногда подозреваю, будто она на самом деле торгует недвижимостью на Луне.
- Давай ты побудешь в декрете, - сказала она тогда. - Ты же так хорошо справляешься с детьми! И с пирогами! И... в общем, со всем, что не требует молотка.
Я согласился. Ненадолго, думал я. Но «ненадолго» растянулось на три год. За это время я научился:
1. Менять подгузники с завязанными глазами (вынужденно - дети постоянно тыкают пальцами).
2. Готовить ужин, держа на руках двух детей и отбиваясь от кота, который считает, что рыба - это его.
3. Различать плач «я хочу есть» от плача «я уронила соску» и от плача «папа, Лиза откусила мне голову у куклы».
- Папа, я хочу сок! - говорит Лиза. - И я! - добавляет Маша. - В синей чашке! - хором требуют они. - Нет, в красной! Нет, в зелёной! АААА, ХОТИМ ВО ВСЕХ СРАЗУ!
Я вздыхаю и иду к холодильнику. Декрет - это вам не курорт. Это когда твой самый большой успех за день - это то, что никто не съел мыло. Это когда ты можешь спеть все песни из «Маши и Медведя», но забыл, как выглядит твои водительские права. Это когда «выйти в свет» означает сходить в магазин за памперсами, и ты возвращаешься оттуда с чувством, что только что покорил Эверест.
- Знаешь, - говорю я, наливая сок в три разные чашки (на четвёртую у меня уже не хватает рук), - сегодня звонила твоя мама. Спрашивала, когда мы приедем.
- А что ты ответил? - Марина пытается отнять у близнецов молоток (дети решили, что это отличная игрушка для игры в «кузнецов»).
- Что в субботу. Если, конечно, ты к тому времени не заколотишь гвоздями все двери в доме.
- Очень смешно, - фыркает она. - Кстати, на работе сегодня был разговор. Коллеги обсуждали, как их жены вечно ноют, что мужья ничего по дому не делают. А я сидела и думала: мне повезло. Мой муж не только всё делает по дому, но ещё и в декрете сидит! И пироги печёт! И детей не теряет! Ну, почти не теряет...
Мы садимся ужинать. Вернее, пытаемся сесть. Дети носятся вокруг стола. Марина рассказывает о своём дне. Я разливаю суп, стараясь не пролить его на ноутбук (последний раз, когда это случилось, Марина неделю ходила на работу с записями, которые выглядели как шифровка от шпиона).
- ...и тогда я сказала: «Это не проблема, это возможность!» - заканчивает Марина. - И знаешь, они купились!
- Мама, а что такое «возможность»? - спрашивает Лиза.
- Это когда папа забывает купить хлеб, и мы едим суп с печеньем, - быстро отвечаю я.
После ужина священный ритуал: купание близнецов. Это что-то среднее между мытьём слона и тушением пожара на нефтяной вышке. Дети обожают воду, но ненавидят шампунь. Марина обычно помогает, но сегодня она увлечённо изучает инструкцию к дрели.
- Смотри! - говорит она. - Здесь написано, что эта дрель может сверлить даже металл! Представляешь, мы могли бы сделать себе железные полки!
- Только не сегодня, - умоляю я. - Сегодня давай ограничимся тем, что у нас есть.
Наконец дети уснули. Вернее, притворились спящими. Я знаю этот трюк: они лежат с закрытыми глазами, но если я выйду из комнаты, через три минуты услышу топот, смех и звук падающей вазы.
Марина садится рядом со мной на диван, кладёт голову мне на плечо.
- Устал? - спрашивает она.
- Немного, - признаюсь я. - Сегодня Маша решила, что кот - это холст, а моя новая краска для стен - это акварель.
- Ой. И что?
- Теперь у нас пёстрый кот. И пёстрая стена. И пёстрый папа.
Мы смеёмся. Потом молчим, слушая тиканье часов и лёгкое похрапывание из детской (настоящее или притворное, кто их разберёт).
- Знаешь, - тихо говорит Марина, - иногда мне кажется, что мы живём в каком-то сумасшедшем доме. Где всё наоборот.
- А тебе нравится этот сумасшедший дом? - спрашиваю я.
- Безумно. Особенно часть про пироги. И про то, что ты не кричишь, когда я приношу домой новый электроинструмент.
- Я просто молюсь, чтобы ты не принесла домой бензопилу, - говорю я.
Марина задумчиво смотрит в потолок.
- А ведь в магазине была такая классная...
- НЕТ!
Она смеётся. Потом засыпает у меня на плече. Я аккуратно укладываю её, накрываю пледом. Подхожу к окну, смотрю на звёзды.
Да, наш дом действительно «наоборот». Марина заключает контракты, а я заключаю мир между близнецами из-за игрушки. Она зарабатывает деньги, а я зарабатываю седые волосы и навыки быстрого бега (дети - это вам не шутки, они быстрее гепарда). Она забивает гвозди, а я забиваю на то, что дом выглядит как после нашествия варваров.
Возможно, соседи до сих пор качают головами, видя, как я гуляю с двойной коляской, на которой висит табличка «Осторожно: два торнадо в одном флаконе». Возможно, друзья всё ещё шутят про «папу-домоседа». Но когда вечером Марина обнимает меня и говорит «спасибо, что ты есть», я понимаю: никакие стереотипы не стоят этого.
Завтра будет новый день. Марина пойдёт на работу, возможно, со своим молотком (она утверждает, что он «вдохновляет» её). А я останусь с близнецами, буду печь пироги, стирать, убирать.
Но это не важно. Важно, что вечером мы снова соберёмся за столом. Марина расскажет про клиентов и контракты. Я расскажу про то, как дети устроили «выставку современного искусства» из каши на стене.
Мы посмеёмся, съедим пирог (если дети не раскрошат его предварительно по всему полу в качестве «инсталляции») и, возможно, даже посмотрим кино (если не уснём на первых трёх минутах).
А если кто-то считает, что мужчина должен зарабатывать, а женщина - сидеть с детьми, пусть попробуют провести день с близнецами. Или посмотрят, как Марина одним ударом молотка забивает гвоздь в стену (правда, вместе с частью штукатурки, обоев и, кажется, несущей балки).
После этого они, возможно, пересмотрят свои взгляды. Или хотя бы попросят рецепт моего яблочного пирога. И номер хорошего психолога. И страховку на дом.