Они бежали по подземному переходу, и эхо их шагов металось под низким сводом, как стая вспугнутых птиц. Костик тащил тяжелую сумку на колесиках, она прыгала по ступенькам с противным дребезжанием, а Вика держала в руке кроссовки — на каблуках было не убежать. Поезд стоял на платформе. Их поезд. Родные синие вагоны с табличкой «Москва — Симферополь» уже набирали воздух перед стартом, лязгая сцепками.
— Быстрее! — Костик рванул вперед, размахивая билетами, как белым флагом капитуляции перед здравым смыслом.
Они вскочили в тамбур, когда проводница уже занесла ногу на подножку. Двери с шипением поползли друг к другу, защемив край Викиного плаща. Костик дернул ткань, освобождая её, и они ввалились в коридор вагона, глотая ртами спертый, пахнущий углем и постельным бельем воздух.
— Уф-ф, — выдохнула Вика, прижимаясь лбом к холодному стеклу в коридоре. — Я думала, всё. Опоздали.
Платформа медленно поплыла назад. Костик чмокнул её в макушку, потащил сумку в купе. Было душно, весело и немного суматошно. Они открыли припасы, расставили на столике пластиковые стаканчики, нарезали сыр. Поезд мерно покачивался, унося их от серой московской зимы к ласковому, пусть и еще не наступившему, южному теплу. Вика смотрела в окно на убегающие столбы и чувствовала, как напряжение отпускает. Она даже простила Костику эту дурацкую пробку, из-за которой они чуть всё не пропустили.
За окном стемнело. Они выпили чай, потом еще немного вина. Костик задремал под мерный стук колес, уткнувшись носом в подушку. Вика вышла в коридор, просто постоять, послушать поездную жизнь. Где-то в конце вагона тихо играла музыка, пахло жареной курицей.
Через час должна была быть первая крупная остановка. Вика помнила это по прошлым поездкам. Она достала телефон, чтобы написать маме: «Едем, всё ок».
Телефон равнодушно показал «нет сети».
— Странно, — подумала Вика. — Мы же еще не далеко отъехали.
Она подошла к окну в тамбуре. За стеклом была непроглядная, густая темень. Ни огонька. Ни встречных электричек, ни фонарей, ни далеких окон деревень. Только чернота и редкие снежные вихри, бьющие в стекло. И тишина. Вернее, поезд ехал, колеса стучали, но тишина была внутри самой Вики. Какая-то ватная, неправильная.
Она вернулась в купе и включила свет. Костик спал. Вика посмотрела на часы. Прошло два часа. Остановки не было. Она открыла приложение с билетами, чтобы посмотреть расписание. Приложение не грузилось. Она попыталась зайти в интернет — ноль.
По спине пробежал холодок.
Вика вышла в коридор. Прошла мимо купе проводницы. Дверь была приоткрыта, но внутри горел только ночник, и никого не было. Прошла дальше, в соседний вагон. Там было так же тихо, горел тусклый свет, люди спали на своих полках, укрытые одеялами до подбородка. В проходе ни души.
Она дошла до конца состава, до последнего тамбура. Дверь на улицу была заперта. Она прильнула к холодному, обледенелому стеклу. Поезд замедлялся. Прямо за стеклом, в темноте, стоял лес. Густой, черный, без единого просвета. Сосны упирались вершинами в низкое небо, где не было ни луны, ни звезд. Поезд остановился. Полная, абсолютная тишина. Даже двигатель не урчал.
Вике стало по-настоящему страшно. Она побежала обратно в свое купе, чтобы разбудить Костика.
Она залетела в купе и замерла.
Костик сидел на нижней полке. Он не спал. Он смотрел на нее странным, чужим взглядом.
— Кость, там… там поезд стоит в лесу, проводницы нет, связи нет, — затараторила она.
Костик медленно перевел взгляд на столик, где лежали их билеты, потом снова на неё. Он взял билеты в руки и протянул ей.
— Вика, — сказал он глухо. — Посмотри на билеты.
Она взяла их. Обычные билеты. Москва — Симферополь, вагон такой-то, место такое-то. Дата. Время.
— И что? — не поняла она.
— Посмотри на дату, — повторил он.
Она посмотрела. Дата была верная. Поезд отправлялся сегодня. Но потом взгляд упал на год. Билеты были на прошлый год. На день, который уже случился двенадцать месяцев назад.
— Кость, это… это опечатка? — прошептала она, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Я не сел в тот поезд, Вика, — сказал он, и голос его дрогнул. — Мы бежали по переходу, но двери закрылись перед самым носом. Я не успел. Я пытался тебя догнать, но ты уже побежала к вагону. Ты запрыгнула, а я остался на платформе. А этот… — он обвел руками купе, — этот поезд ушел без меня. Год назад.
Вика смотрела на него, не понимая. Она чувствовала, как вагон слегка качнуло — поезд тронулся.
— Но ты же здесь, — выдохнула она. — Я с тобой. Мы вместе.
Костик покачал головой. В его глазах стояли слёзы.
— Ты не понимаешь. Я тебя похоронил. Год назад этот поезд сошел с рельсов через полчаса после отправления. Вон в том самом лесу, где мы сейчас стоим. Погибли все. И ты погибла, Вика. А я остался жить.
В коридоре послышались шаги. Много шагов. И тихий, бестелесный голос проводницы объявил:
— Граждане пассажиры, прибываем на станцию… Вечность. Стоянка — вечность.