Людмила Петровна открыла дверь своим ключом в субботу в два часа дня. За ней вошли её сестра с мужем, племянница с детьми и ещё какая-то дальняя родственница, которую я видела один раз на юбилее.
Я стояла на кухне в домашних штанах и растянутой футболке, жарила себе яичницу.
Свекровь прошла мимо, даже не поздоровавшись, махнула рукой остальным следовать за ней. Из коридора донеслось:
— Проходите, не стесняйтесь, как дома.
Как дома. В моём доме.
Я выключила плиту, вытерла руки. Пошла в гостиную.
Там уже расселись все шестеро. Свекровь стягивала куртку, её сестра Тамара оглядывала комнату оценивающим взглядом. Племянница, Катя, устраивала двух малышей на диване.
Людмила Петровна заметила меня, кивнула небрежно:
— А, Оль, привет. Мы тут решили у вас посидеть, на даче холодно, отопление не включили ещё. Ты давай стол накрывай, я с собой всё привезла.
Всё привезла. Значит, планировала заранее.
А мне не позвонила.
Я стояла в дверном проёме, смотрела, как они осваивают мою гостиную. Тамара уже включила телевизор, переключала каналы. Катины дети бегали по комнате, один из них опрокинул вазу с пола — пустую, к счастью.
Спросила, где Игорь. Людмила Петровна махнула рукой — мол, сын на работе, но вечером приедет.
Значит, он в курсе, что они приедут. А мне не сказал.
Прошла на кухню. На столе уже стояли пакеты с продуктами — курица, овощи, торт, бутылки. Свекровь вошла следом, начала доставать всё из пакетов.
— Оль, ну чё стоишь, давай помогай. Салаты надо порезать, курицу в духовку.
Я не собиралась готовить. Планировала после яичницы лечь, посмотреть сериал. Суббота, выходной, я одна дома.
Была одна.
Но промолчала. Достала разделочную доску, начала резать овощи.
Свекровь суетилась рядом, раздавала указания. Мол, огурцы помельче, лук покрупнее, майонез из холодильника достань.
Через полчаса стол был накрыт. Гости уселись, свекровь разложила всё по тарелкам. Я принесла стулья из спальни, поставила дополнительные приборы.
Меня никто не пригласил сесть. Тамара подозвала, попросила принести ещё хлеба. Потом ещё салфетки. Потом графин с водой.
Я ходила туда-сюда, как официантка. В своём доме.
Катины дети разлили сок на ковёр. Я вытирала, пока они продолжали есть и болтать. Про погоду, про цены, про соседей на даче.
Меня в разговор не вовлекали.
Людмила Петровна рассказывала что-то про ремонт в подъезде, Тамара кивала, жевала курицу. Племянница листала телефон.
Я вернулась на кухню, села на табуретку. В горле стоял комок. Руки мелко дрожали.
Просидела минут десять, потом пошла в спальню. Закрыла дверь, легла на кровать. Смотрела в потолок, слушала, как в гостиной гремят тарелки, смеются, включили музыку.
Как будто меня здесь нет.
Встала, подошла к шкафу. Открыла верхнюю полку, достала папку с документами. Свидетельство о собственности на дом.
Дом записан на меня. Только на меня.
Мы с Игорем купили его четыре года назад. Деньги были мои — продала квартиру после развода с первым мужем, добавила накопления. Игорь на тот момент только погашал кредиты, у него не было ничего.
Оформили на меня. Он не возражал тогда, даже обрадовался, что не надо платить налог с двух собственников.
Я держала бумагу в руках, читала свою фамилию. Собственник — Кузнецова Ольга Викторовна.
Вышла в гостиную. Положила свидетельство на стол перед свекровью.
Тамара замолчала на полуслове. Людмила Петровна посмотрела на бумагу, потом на меня.
— Это что?
— Свидетельство на дом, — сказала я спокойно. — Хочу напомнить, что это мой дом. Оформлен на меня. Я хозяйка здесь.
Свекровь поджала губы.
— Ну и что? Ты на моём сыне замужем, значит, это наш общий дом.
— Нет, — ответила я. — Дом куплен на мои деньги до брака. Это моя собственность. И в следующий раз, когда захотите прийти в гости, позвоните заранее. И спросите разрешения.
Тамара икнула, поперхнулась. Катя подняла глаза от телефона.
Людмила Петровна встала.
— Ты чего себе позволяешь? Мы семья!
— Семья спрашивает разрешения, — сказала я. — Семья не врывается без звонка и не командует хозяйкой в её доме.
Свекровь схватила сумку.
— Вот это да. Вот это поворот. Игорь об этом узнает!
— Узнает, — кивнула я. — Я ему сама скажу. Заодно объясню, что ключи от моего дома я забираю. Если хотите приезжать — звоните. Заранее.
Людмила Петровна развернулась, вышла в коридор. Тамара, Катя и остальные поспешили за ней. Хватали куртки, сумки, детей.
Через пять минут дом опустел.
Я собрала со стола посуду, выбросила остатки еды. Помыла тарелки, вытерла стол. Села на диван, включила сериал.
Тишина давила на уши.
Игорь приехал в девять вечера. Зашёл, посмотрел на меня настороженно.
— Мать звонила.
— Знаю, — ответила я.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник, достал воду. Выпил, стоя у стола. Не смотрел на меня.
— Она сказала, что ты их выгнала. Устроила скандал.
— Я не выгоняла. Попросила звонить заранее и спрашивать разрешения.
Игорь поставил стакан в раковину. Обернулся.
— Оль, ну это же мать. Какое там разрешение...
— Это мой дом, — сказала я тихо. — На мои деньги куплен. Оформлен на меня. Твоя мать пришла сюда с гостями, не предупредив. Распоряжалась, как у себя. Я просто обозначила границы.
Игорь потёр лицо ладонями.
— Она теперь обижена. Говорит, что ты её унизила при родне.
— А меня кто-то спросил, удобно ли мне принимать шестерых гостей в субботу днём?
Он молчал.
— Ты знал, что они приедут?
Кивнул.
— Почему не сказал мне?
Пожал плечами.
— Думал, нормально отнесёшься. Мать звонила вчера, я не подумал, что это проблема.
Я встала, подошла к окну. За стеклом темнело, фонари вдоль дороги мигали жёлтым.
— Игорь, я не против твоей матери. Не против гостей. Но я хочу, чтобы меня спрашивали. Чтобы предупреждали. Чтобы уважали. Это так сложно?
Он стоял у стола, смотрел в пол.
— Поговори с ней, — сказал наконец. — Извинись. Ей будет легче.
Я обернулась.
— За что извиняться? За то, что защитила свои границы?
— Ну за форму, — буркнул он. — Резко как-то было.
Резко.
Я вернулась на диван. Игорь ушёл в душ.
Весь вечер мы не разговаривали. Легли спать в тишине.
На следующий день Людмила Петровна не звонила. Не звонила и в понедельник. Игорь приезжал поздно, ужинал молча, ложился спать.
Во вторник он сказал, что поедет к матери. Мол, надо поговорить.
Вернулся ближе к ночи. Сказал, что мать готова простить, если я приеду и попрошу прощения. При Тамаре и Кате.
Я отказалась.
Игорь вздохнул, кивнул. Больше на эту тему не заговаривал.
С тех пор прошло три месяца. Людмила Петровна не приезжает. Звонит Игорю, они встречаются у неё. Про меня не спрашивает.
Игорь стал молчаливее. Приходит с работы, ужинает, смотрит телевизор. Мы почти не разговариваем.
Иногда я думаю, может, стоило промолчать. Терпеть. Накрывать на стол, когда попросят, и не качать права.
Но потом вспоминаю, как стояла на своей кухне в растянутой футболке, пока чужие люди осваивали мою гостиную. Как носила туда-сюда тарелки, пока меня не замечали. Как вытирала сок с моего ковра, пока все ели и смеялись.
И понимаю, что сделала правильно.
Ключи я забрала. Игорь отдал мне оба экземпляра — свой оставил, но материн забрал.
Теперь гости приходят только по звонку. Пока никто не приходил.
Дом стал тихим. Спокойным. Моим.
Думаете, я зря пошла на конфликт?
Тамара теперь рассказывает всем родственникам, что я возомнила из себя барыню и выставила Людмилу Петровну на мороз. Катя написала гневный пост в соцсетях про неблагодарных невесток, хотя имени не назвала — все поняли, про кого. Игорина тётка Зина звонила ему и требовала, чтобы он "поставил жену на место", а то она совсем от рук отбилась.