20 июня
Дорогой дневник,
сегодня он вышел на разговор.
Я так долго ждала этих слов, этого объяснения, этой точки - и всё равно оказалась не готова.
Мы встретились. Он был спокойный. Даже мягкий. Смотрел на меня тем же взглядом, к которому я привыкла, но в нём не было тепла - только усталость. Он сказал, что больше не может. Что его вымотала моя депрессия. Что он пытался быть поддержкой, но постепенно начал тонуть вместе со мной.
Он сказал фразу, которая до сих пор звенит в голове:
«Я не могу больше любить тебя и твою боль».
Как будто я - это боль. Как будто между мной и этим состоянием больше нет границы.
Он говорил, что долго терпел, что понимал, что старался. И я видела - он правда старался. Но внутри него, оказывается, росло что-то другое. Раздражение. Злость. Непринятие. Он признался, что начал ненавидеть мою слабость. Что устал быть сильным за двоих.
Я сидела и чувствовала, как сжимаюсь. Хотелось стать меньше. Исчезнуть. Чтобы ему стало легче. Чтобы он не смотрел на меня так - как на проблему, которую невозможно решить.
Самое больное - это контраст. Он казался понимающим, поддерживающим. Он держал меня, говорил, что всё пройдёт. А внутри, оказывается, копилось отвращение к моей темноте. Я не виню его полностью. Наверное, тяжело жить рядом с человеком, который всё время падает. Но осознавать, что тебя начали ненавидеть за твою слабость - это почти невыносимо.
Я вышла после разговора и вдруг поняла: я всё время пыталась быть «не слишком». Не слишком грустной. Не слишком тяжёлой. Не слишком сломанной. Но этого всё равно оказалось много.
Я всё ещё чувствую вину. Как будто это я разрушила нас. Как будто если бы я была сильнее, веселее, здоровее - он бы остался.
И в то же время где-то глубоко появляется тонкая, почти незаметная мысль: а разве любовь - это только про свет? Разве она не должна выдерживать и темноту?
Не знаю.
Сегодня боль другая. Она уже не о потере надежды. Она о принятии того, что меня не смогли любить целиком.
До завтра, дорогой дневник.
Мне кажется, я начинаю видеть правду. И она горчит.
