Восемьдесят тысяч. Оля сглотнула и нажала синюю кнопку перевода. Телефон тут же полетел на дно сумки — подальше от глаз. Огромные для неё деньги ушли на карту владелицы дачного дома.
— Ну всё, мы теперь официальные дачницы! — радостно хлопнула в ладоши Ира. — Будем слушать тишину, напитываться энергией земли и восстанавливать внутренний ресурс.
— Ир, ты свою половину когда мне перекинешь? — спросила Оля, стараясь говорить буднично. — Сорок тысяч. Плюс комиссия двести рублей.
— Давай с зарплаты. У меня сейчас все деньги на кредитке заморозились, служба безопасности банка какую-то проверку устроила. В следующую пятницу начну частями отдавать. Мы же свои люди, один кабинет делим.
Оля промолчала.
В офисе их логистической компании полным ходом шёл ремонт. Запах едкой краски и гул перфоратора за стенкой доводили до мигрени. Именно Ира неделю назад принесла распечатку с фотографиями симпатичного деревянного дома в сосновом лесу. Предложение звучало идеально: одной снять приличный дом на лето невозможно, а напополам — вполне подъёмные деньги. Ира обещала приезжать только по выходным, спать в гамаке и читать книги по психологии успеха.
В пятницу вечером они заехали в большой супермаркет на выезде из города. Оля катила тяжёлую тележку к кассам. Внутри лежали фермерские сыры, кусок хорошей телятины, три упаковки крафтового лимонада, килограмм черешни и базовые продукты на пару дней. Ира шла следом и увлечённо скидывала в корзину авокадо, безглютеновые хлебцы и баночки с экзотическими соусами.
На кассе терминал пискнул: двенадцать тысяч четыреста.
— Девушка, оплата картой? — спросила кассир.
Ира начала демонстративно хлопать себя по карманам льняного кардигана.
— Блин, телефон в машине оставила, а карта дома. Оль, оплати, я тебе вечером на даче переведу. У меня там наличка в косметичке припрятана.
Оля достала карту и приложила к терминалу.
По дороге заехали на заправку. Оля залила полный бак на три тысячи. Ира в это время снимала видео для подписчиков на фоне хвойного леса — рассказывала про начало загородного уикенда и важность инвестиций в свой отдых.
На даче действительно оказалось тихо. Высокие сосны глушили шум далёкой трассы. Оля расставила продукты в холодильник, замариновала мясо, нарезала салат. Ира сидела в пледе на веранде и пила гранатовый сок из красивого бокала.
— Ир, пошли ужинать, — позвала Оля.
— Я в моменте, не сбивай мне вибрации, — отозвалась коллега. — Слушай, а ты телятину не пересушила? Жестковато вышло.
Утром Оля спросила про деньги, заваривая чай.
— Какие деньги? — искренне удивилась Ира, намазывая толстый слой творожного сыра на хлебец.
— Сорок тысяч за аренду, шесть двести за продукты и полторы за бензин, — чётко перечислила Оля.
— Слушай, ну ты такая душная бываешь, — поморщилась Ира. — Я же русским языком сказала: банк карту заблокировал. Наличку вчера искала — видимо, в другой сумке забыла. Отдам я тебе. Главное — экологичное общение, а ты с утра негатив разводишь из-за бумажек.
Оля ничего не ответила. Вышла на участок и начала полоть клумбу, чтобы занять руки.
В понедельник Ира долг не вернула — бухгалтерия якобы задерживала аванс.
В следующие выходные Оля приехала на дачу в пятницу вечером, рассчитывая побыть одной. В субботу утром к воротам подъехало жёлтое такси. Ира выпорхнула из салона в соломенной шляпе. Следом вылезли три шумные девушки с огромными сумками.
— Сюрприз! — завизжала Ира, открывая калитку. — Девочки приехали на перезагрузку. Ты же не против? Они всего на день.
Оля стояла на крыльце с секатором в руках. Пальцы крепко сжали пластиковые ручки.
— Мы так не договаривались. Я приехала в тишине побыть.
— Ой, не будь эгоисткой, — отмахнулась Ира. — Места хватит. Девочки, проходите на веранду, я сейчас сок организую.
Один день превратился в полные выходные. Подруги Иры заняли ванную на три часа, истратив всю горячую воду из бойлера. Громко слушали музыку из колонки, обсуждали мужские измены и съели все запасы еды. Оля два дня стояла у плиты, потому что девочки с дороги устали, а питаться полуфабрикатами Ира категорически запретила. Фабричная еда, видите ли, портит женскую энергию.
В воскресенье вечером Оля выносила к мусорным бакам три огромных пакета. Ира с подругами делали совместные фото на фоне заката.
— Нам нужно разделить расходы, — твёрдо сказала Оля, когда гости наконец уехали. — За этот месяц ты мне должна уже пятьдесят пять тысяч.
Ира перестала улыбаться. Лицо стало колючим.
— Ой, что ты считаешь каждую копейку? Мы же подруги. Или хочешь разъехаться? Тебе придётся одной платить, хозяйка за досрочный съезд не вернёт. Потянешь такую аренду со своей зарплатой старшего специалиста?
Оля промолчала и ушла в спальню. Денег на счету оставалось в обрез, до следующих выплат — ещё полторы недели. Терять отданные восемьдесят тысяч было физически больно.
К третьим выходным Оля подготовилась иначе. Купила дешёвые макароны, куриный фарш по акции и чай в пакетиках. Никаких сыров и фермерского мяса.
Ира приехала в субботу к обеду. Не одна. Из чёрной машины вышел высокий парень с модной стрижкой и надменным лицом.
— Это Стас, — представила Ира. — Криптоинвестор. Стасик, проходи.
Стас хозяйским шагом прошёл в дом, даже не сняв пыльные кроссовки.
В доме была одна нормальная спальня с широкой кроватью — её изначально заняла Оля, потому что именно она оплатила аренду. Вторая комната — крошечная, с продавленным диваном.
Вечером Оля зашла в свою спальню за тёплой кофтой. На её кровати лежали вещи Стаса, а сам он развалился поверх покрывала с планшетом.
— Ира сказала, мы тут спим, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Дверь закрой с той стороны, сквозняк.
Оля молча развернулась и пошла искать Иру. Нашла на кухне — та доедала запеканку, которую Оля готовила на два дня вперёд.
— Ира, что происходит? — голос стал металлическим, пальцы побелели на краю столешницы. — Почему твои гости лежат в моей спальне?
— Потому что у нас романтика намечается, — Ира невозмутимо облизала вилку. — Не отправлю же я мужчину на скрипучий диван. Уступи. Тебе какая разница, где спать в одиночестве?
Оля провела ту ночь на неотапливаемой веранде, завернувшись в два колючих пледа. Доски холодили спину даже через матрас. Утром она проснулась от хлопанья дверцами на кухне.
Зашла — и открыла холодильник. Пусто. Исчезли даже яйца и остатки дешёвого сыра. Пустая коробка из-под молока сиротливо стояла на дверце.
— Мы перекусили немного с утра, — Стас вышел на кухню, лениво почёсывая живот. — Сгоняй в магазин, купи нормального мяса на гриль. И газировки пару бутылок.
Оля медленно закрыла дверцу холодильника. Внутри что-то лопнуло. Она молча пошла в маленькую комнату, достала сумку и начала складывать вещи.
Ира появилась в дверях с толстым слоем глиняной маски на лице.
— Ты чего устроила?
— Уезжаю, — коротко ответила Оля, с силой застёгивая молнию.
— А дача?
— Твоя проблема.
— В смысле моя проблема? — голос Иры взлетел на октаву, маска пошла трещинами. — Кто будет платить за следующий месяц? У меня нет таких денег!
— Я платила за первый. Теперь твоя очередь.
Оля закинула сумку на плечо и пошла к выходу, перешагнув через кроссовки Стаса.
— Ты всё равно без мужика живёшь, могла бы и за мой отдых заплатить! — завизжала Ира на весь участок. — У тебя никого нет, на кого тратиться? Жадина!
Оля даже не обернулась. Села в машину, провернула ключ и вдавила газ. Гравий брызнул из-под колёс.
Через три дня поисков Оля нашла другой дом. Маленький, старый, с удобствами во дворе и покосившимся крыльцом. Тридцать тысяч в месяц. Пришлось взять подработку по сведению балансов, чтобы закрыть дыру после потерянных восьмидесяти тысяч.
Зато — абсолютная тишина. Та самая, ради которой она вообще ввязалась в эту авантюру. Только шелест листьев и утреннее пение птиц.
В среду вечером телефон завибрировал. На экране — имя Иры. Оля нажала зелёную кнопку.
— Как ты могла так подло поступить? — в трубке истерика. — Хозяйка требует оплату за второй месяц! Я одна не потяну. Стас сказал, что это мои проблемы, сел в машину и уехал.
— Я тянула, — ровно ответила Оля. — Теперь твоя очередь демонстрировать самостоятельность.
Сбросила вызов и добавила номер в чёрный список.
На работе Ира громко скандалила в коридорах. Называла Олю предательницей, жаловалась на подлость людей, рассуждала про чужую токсичность. Оля надевала наушники, делала отчёты и полностью игнорировала бывшую приятельницу.
Финал наступил ровно через две недели.
Оля сидела на скрипучем крыльце с чашкой чая, когда телефон зазвонил с незнакомого городского номера.
— Ольга? Это Марина Викторовна, хозяйка той дачи, — голос женщины дрожал от сдерживаемой злости. — Ваша компаньонка вчера тихо съехала. Бросила ключи в почтовый ящик. Оставила долг за электричество на пять тысяч. И сломала дорогой блендер. Кто будет платить?
Оля смотрела, как чёрный муравей тащит соломинку по ступеньке.
— Она не моя подруга. Договор аренды вы оформляли на её паспортные данные. Всего доброго.
На следующей неделе весь отдел логистики обсуждал новости. Ира активно искала кого-нибудь, чтобы срочно снять жильё пополам. Рассказывала про шикарные условия, пение птиц и невероятную энергетику места.
Никто не согласился. Слухи в большом женском коллективе расходятся быстрее лесного пожара. За спиной Иры многозначительно шептались, прятали глаза и переводили тему при её появлении.
Оля заварила ромашковый чай. Она потеряла приличную сумму и много нервов. Пришлось отказаться от нового осеннего пальто и взять дополнительные смены. Зато теперь точно знала цену модным разговорам про экологичное общение.
Взяла горячую кружку обеими руками и сделала медленный глоток.