Валерий снова попросил меня съездить на то самое кладбище. Я не выдержала:
— Хватит уже! Зачем тебе это? Ты поправишься, всё будет хорошо.
Он устало улыбнулся:
— Валя, ты же видишь — мне только хуже. Времени осталось совсем ничего. И знаешь, это не просто прихоть. У меня с детства была одна мечта...
Я не понимала, о чём он говорит. Какая мечта может быть связана с кладбищем? Валерий закашлялся, и я побежала за водой, с трудом сдерживая слёзы. Ещё полгода назад он был полон сил, а теперь не может подняться с постели.
Мы познакомились три года назад, когда я пришла на приём в клинику. Вечно погружённая в работу, я совершенно забывала следить за здоровьем. Молодой доктор отчитал меня, как нашкодившую девчонку, и пообещал не только вылечить, но и научить беречь себя. Мне было приятно, что кто-то обо мне заботится — я уже забыла это ощущение.
Постепенно Валера стал мне очень близок. Разница в десять лет нас не смущала, зато очень беспокоила моих подруг. Они твердили одно: "Он использует тебя ради денег. Как врач он никуда не годится, его уже дважды увольняли. Валя, ты будешь рыдать потом".
Я обижалась и рассказывала Валере об этих разговорах. Он успокаивал меня и говорил, что все они вместе взятые не стоят моего мизинца. Через два месяца он сделал предложение. Я согласилась — надоело жить одной, посвящая всю себя только бизнесу.
Сейчас мне сорок три. Мы женаты три года, и вот уже месяц мой муж лежит в больнице и угасает на глазах. Он сам врач, работает в этой же клинике, куда я, кстати, вложила немалые деньги после нашей свадьбы. Но помочь ему никто не может — все разводят руками и говорят, что это нервное.
Я страшно винила себя. Валера такой чувствительный, ранимый. Наверное, я довела его до болезни своими подозрениями. Как я вообще могла думать, что он изменяет мне? От любви совсем потеряла голову...
— Дорогой, объясни толком. Я ничего не понимаю.
— Помнишь то кладбище, где у нас машина сломалась?
— Конечно помню. Странное местечко.
— Именно поэтому оно мне и нравится. Это частное кладбище, там нет обычных людей. Помнишь, сторож говорил: чтобы получить место, нужно быть известным — артистом, писателем или крупным предпринимателем. Он сказал, что проверяют каждого, кто хочет там упокоиться. Я тогда подумал: если умру, хочу лежать именно там. Правда, теперь мне это не светит.
Я задумалась: неужели не смогу исполнить последнюю волю мужа?
— Не хочу об этом думать. Хочу, чтобы ты выздоровел.
— Я тоже, но я врач и понимаю — процесс уже не остановить.
Я обняла его и расплакалась.
— Не переживай. Я всё выясню. Если понадобится, переоформлю на тебя фирму.
Валера посмотрел мне в глаза:
— Знаешь, о чём жалею? Что встретил тебя так поздно. Что нам отмерили так мало счастья...
Я выбежала из палаты, задыхаясь от слёз. Завтра же поеду на кладбище. Если по-другому нельзя — переоформлю всё на Валеру. Какая разница? Через время фирма всё равно вернётся ко мне. А я снова останусь одна...
На следующий день я бродила по кладбищу. Место действительно необычное: аккуратные дорожки, лавочки, фонари. Настоящий маленький городок.
— Тётенька, дайте что-нибудь поесть.
Я обернулась. Неподалёку стояла девочка лет двенадцати, худенькая, в потрёпанной одежде. Держалась на расстоянии, готовая в любой момент убежать.
— У меня ничего нет с собой... Но есть еда в машине.
— И вы меня покормите?
— Конечно. Пошли к машине, там у меня продукты. Я в магазин заезжала. А смотритель куда пропал?
Девочка махнула рукой:
— По вторникам у него выходной. Будет только завтра.
Пока мы шли, она спросила:
— Зачем вы приехали? У вас тут кто-то похоронен?
— Нет, пока нет. Мой муж в больнице, ему осталось недолго. Он очень хочет быть похороненным здесь.
— Понятно. Он у вас известный?
— Нет, обычный доктор.
— Он доктор и не может себя вылечить?
— Бывает и такое.
— А чем болеет?
— Никто не знает. Просто слабеет с каждым днём...
Мы дошли до машины, я достала пакет с едой:
— Выбирай что хочешь.
— А вы посидите со мной? С собой я ничего не возьму — всё равно отберут.
Пока девочка ела, она вдруг сказала:
— Это его домовой душит.
Я поперхнулась:
— Что?!
— Бабушка так говорила, когда человек болел непонятно чем и умирал. Домовой прицепляется и не отпускает. Его можно прогнать, но сначала нужно убедиться, что это точно он.
Я улыбнулась:
— Ты большая уже, неужели веришь в сказки?
Девочка перестала жевать:
— Ваш муж болеет?
— Да.
— Никто не знает чем?
— Да.
— И скоро умрёт? Значит, от чего-то он всё-таки умирает.
В её словах была странная логика.
— А как увидеть этого домового?
— Поставьте камеру.
— Но домовой же не привидение.
— Он другой. Может, лицо не увидите, но туман, который душит мужа, заметите точно.
— И что потом делать?
— Бежать в храм. Бабушка говорила: убить домового нельзя, а прогнать туда, откуда пришёл, можно.
Я насовала ей конфет в карманы. Оказалось, родители сильно пьют, поэтому она предпочитает улицу дому.
Я заехала к знакомому, который занимается видеонаблюдением.
— Валя, зачем тебе такая дорогая камера? Ты знаешь, сколько она стоит?
— Неважно. Хочу поймать того, кто ворует в офисе.
— Ну ладно. Вот прилепи эту точку так, чтобы смотрела в центр помещения.
Когда я пришла к Валере в больницу, его как раз откачивали после приступа. Врач обернулся:
— Еле спасли.
Я бросилась к мужу:
— Как ты себя чувствуешь?
Он посмотрел больными глазами:
— Скоро уйду, как видишь.
Уходя, я сто раз передумала, но всё-таки закрепила камеру на углу телевизора.
Попасть к Валере смогла только через день вечером.
— Ну что с кладбищем? — сразу спросил он.
Я покачала головой:
— Пока ничего. Смотрителя не было.
— А зачем ездила?
— Думала, может, за хорошие деньги продадут место.
Валера обиженно засопел:
— То есть все там будут лежать как положено, а я один как бездомный? Неужели так трудно исполнить последнюю просьбу? Тем более всё это ненадолго. Я скоро умру, всё вернётся к тебе обратно.
Я села рядом:
— Не волнуйся, пожалуйста. Завтра с утра займусь этим.
Вечером я вспомнила про камеру и включила приложение на телефоне. На экране появилась палата. Я замерла: мой умирающий муж расхаживал по комнате и объяснял молодой женщине, развалившейся на его кровати:
— Всё, Маринка, дело сделано. Завтра эта дурочка всё переоформит на меня, и можно заканчивать спектакль.
— А если она быстро всё обратно перепишет?
— Не успеет. У меня покупатель уже готов. Крайний срок — вечер. Утром мы с тобой улетаем.
Валера подошёл к незнакомке и жадно поцеловал её. Дальше началось такое, что я выключила приложение.
"Вот как значит... Дурочка..."
Когда я вошла на следующий день, Валера лежал с закрытыми глазами.
— Валер.
Он медленно повернулся:
— А, это ты... Мне снилось, что я умер, так и не дождавшись. Ты не одна?
Он смотрел на мужчину, который доставал документы.
— Не одна. Понимаешь, для передачи бизнеса нужны и твои подписи.
Валера посмотрел на меня:
— Спасибо тебе. Так приятно знать, что в этом жестоком мире ты хоть кому-то нужен.
Я погладила его по волосам:
— Всё будет хорошо, Валер. Каждый получит то, что заслужил.
— О чём ты?
— О бизнесе, конечно. Подпишешь документы, я сразу поеду на кладбище, потом вернусь и всё расскажу.
Валера облегчённо выдохнул:
— Конечно, родная. Буду ждать.
Мужчина долго возился с бумагами. Валера даже привстал:
— Ну что там так долго?
Потом спохватился и упал обратно на подушку. Я поправила одеяло:
— Тебе нельзя нервничать.
Наконец документы были готовы. Валера быстро расписывался, куда показывал мужчина.
— Готово.
Мужчина собрал бумаги и посмотрел на меня:
— Я в коридоре подожду. Не забывайте, Валентина, через два часа у вас самолёт.
Валера резко открыл глаза:
— Какой самолёт? Ты же на кладбище собиралась!
— Передумала. Решила на море махнуть, отдохнуть, позагорать.
— А я?
— А ты... Ты вроде тоже с Мариночкой на море собирался?
Валера резко сел и долго смотрел на меня. Потом усмехнулся:
— Может, даже к лучшему, что ты всё знаешь. Не придётся объяснять. Один вопрос: зачем переоформляла фирму, если всё знала?
— Я ничего не переоформляла.
Я улыбнулась.
— Как это не переоформляла?
Валера схватил копию документов с тумбочки.
— Развод?! Отказ от претензий?! Ты что наделала?!
— А что не так, Валер? Смотри, как хорошо на тебя развод подействовал — мгновенно поправился. Мариночка обрадуется. А то, что денег не получил — справедливо. Ты их не зарабатывал.
Валера опустился на кровать:
— Валя... Валюша, я же люблю тебя...
Я рассмеялась:
— Ты не меня любишь, а Марину. Сообщи ей, что теперь свободен. Обрадуется.
Выйдя из палаты, я сказала юристу:
— Спасибо. В аэропорт меня подвозить не нужно — никуда не полечу. Вспомнила, у меня тут ещё одно дело.
Я бродила по кладбищу, ища ту девочку. Её нигде не было. Смотритель подсказал адрес:
— А, Ксюша. Они рядом живут, налево повернёте, третий дом.
Подъехав, я сразу увидела Ксюшу. Пьяный мужик бил её по лицу. Я выскочила из машины, толкнула его в крапиву, схватила девочку за руку и побежала обратно.
Ксюша тихо плакала на заднем сиденье.
— За что он тебя?
— Сказала, что больше не пойду к храму просить деньги. Мне стыдно.
— Ты для них просишь?
— Им выпить не на что, вот и посылают.
Я сжала руль. Какие же это люди!
Дома Ксюша спросила:
— Вы здесь живёте? Как красиво! И пахнет приятно.
В животе у неё заурчало, и она смущённо замолчала.
— Давай так: я приготовлю обед, а ты пока в ванну. Вот халат, будет великоват, но ничего. Всю свою одежду положи в пакет, я тебе другую куплю.
Весь обед девочка молчала, потом спросила:
— А когда меня домой отвезёте?
— Ты хочешь домой?
— Нет! Просто интересно.
— А ты не хотела бы остаться здесь?
— Здесь?
— Да. Детей у меня нет, а ты очень хорошая.
— Я... я очень хотела бы.
Я улыбнулась и обняла её:
— Тогда всё будет хорошо.
Мы получше познакомимся. Потом я лишу родительских прав этих негодяев. Сделаю всё, чтобы Ксюша выросла не такой, как они. И наконец-то у меня появится дочь. Пусть уже большая, но мы больше не будем одиноки.