Сергей стоял у окна своего кабинета на десятом этаже и смотрел на город. Москва. Вечер. Он работал здесь пять лет — системным аналитиком в крупной IT-компании. Вкалывал, рос, учился. И вот наконец — повышение. Старший аналитик. Зарплата двести двадцать тысяч.
Он ещё не успел порадоваться, как позвонила мать.
— Серёженька! — голос Марины Владимировны звенел от счастья. — Поздравляю! Катя сказала, тебе зарплату подняли!
Сергей поморщился. Катя. Жена. Которая, видимо, не удержалась и позвонила его матери с радостной новостью. Хотя он просил подождать.
— Спасибо, мам.
— Я так за тебя рада! Вот молодец, сынок! Умница! — она помолчала, потом добавила осторожно: — Слушай, а раз у тебя теперь зарплата хорошая... Может, Диане поможешь?
Сергей закрыл глаза. Вот оно.
Диана. Младшая сестра. Двадцать три года. Закончила колледж по специальности «дизайнер интерьеров», два года проработала помощницей в какой-то конторе, потом решила, что ей надо высшее образование. Причём не заочное, не вечернее, а дневное, платное, в престижном вузе. Двести тысяч в год.
— Мам, мы уже обсуждали это. Я не могу.
— Но почему?! — голос мгновенно стал умоляющим. — Серёж, ну у тебя же теперь зарплата большая! Ты можешь помочь сестре! Она такая способная, у неё талант! Просто денег нет на учёбу!
— Мама, у Дианы есть диплом. Она может работать.
— По специальности нельзя без высшего! Её не берут! Говорят — образование недостаточное!
— Тогда пусть идёт на заочное. Или в государственный вуз, на бюджет.
— На бюджет она не прошла! А заочное — это несерьёзно! Все работодатели смеются!
Сергей потер переносицу. Разговор шёл по накатанной колее, и он знал, чем закончится.
— Мам, я не могу платить за её учёбу. У меня своя семья, ипотека, Катя в декрете с Лёвой...
— Но ты же зарабатываешь! Двести тысяч! Сергей, это огромные деньги!
— Это не огромные деньги, мам. Это Москва. Ипотека — пятьдесят тысяч. Коммуналка, продукты, памперсы, детское питание, одежда... У нас уходит всё.
— Ну хоть немножко! Хоть пятьдесят тысяч в год!
— Мам, при чём тут «немножко»? Ей нужны двести. Пятьдесят не решат проблему.
— Но хоть что-то! — голос сорвался на плач. — Серёж, она же твоя сестра! Родная! Неужели ты откажешь?
Сергей вздохнул.
— Мам, давай я перезвоню. Хорошо?
— Ты подумаешь?
— Подумаю.
Дома его встретила Катя с годовалым Лёвой на руках. Ребёнок плакал.
— Зубы лезут, — устало объяснила жена. — Не успокоить.
Сергей взял сына, покачал. Лёва затих, всхлипывая.
— Твоя мама звонила, — сказала Катя, наливая чай. — Я ей про повышение сболтнула. Прости, не удержалась.
— Знаю. Она мне уже позвонила.
— И?
— И просит дать денег Диане на учёбу.
Катя поставила чашку на стол. Резко.
— Серёж, нет.
— Я знаю...
— Серёж, нет, — повторила она твёрдо. — Мы два года копим на машину. Два года! Ты помнишь, как мы зимой на автобусах с Лёвкой мотались? Как я его в коляске через сугробы тащила, потому что такси каждый день не накатаешься? Мы почти накопили! Ещё полгода — и купим!
— Катюх, я понимаю...
— Ты не понимаешь! — она встала. — Твоя мать каждый месяц придумывает новую причину, почему мы должны отдать ей деньги! То Диане на курсы, то на одежду, то на какие-то учебники! Мы уже пятьдесят тысяч за прошлый год отдали!
— Это семья...
— Это не семья! — Катя повысила голос, Лёва испуганно затих у отца на руках. — Это вечный пылесос! Диане двадцать три года, Серёж! Двадцать три! Она взрослая! Почему она не может сама за себя платить?
— Мама говорит, она не может работать без высшего образования...
— Ложь! — Катя рубанула рукой. — Я работаю! У меня колледж, как у неё! Я пять лет отработала помощником бухгалтера, потом бухгалтером! И никто не требовал высшего! Знаешь, в чём разница?
— В чём?
— Я хотела работать. А Диана хочет учиться. Потому что учиться — это удобно. Не надо вставать в семь утра, не надо терпеть начальника, не надо напрягаться. Сидишь на лекциях, делаешь вид, что конспектируешь, потом зачёты-экзамены — и всё. А платит братик.
Сергей молчал, качая сына.
— И знаешь, что будет через четыре года? — продолжила Катя. — Она закончит вуз. И скажет: «Ой, а мне нужна магистратура! Все работодатели требуют!» Потом: «Ой, а мне нужна новая профессия!» Потом ещё что-нибудь. Она никогда не начнёт работать, Серёж. Потому что ей удобно быть вечной студенткой на шее у брата.
— Ты слишком жёстко...
— Я реалистично, — Катя села напротив. — Серёж, я люблю тебя. Ты добрый, отзывчивый, всегда хочешь помочь. Но твоя семья этим пользуется. Твоя мать знает, что ты не откажешь, и давит. А Диана знает, что можно не напрягаться, потому что братик выручит.
Сергей опустил глаза.
— Что мне делать?
— Сказать «нет», — просто ответила жена. — Позвонить матери и сказать: «Мам, я не буду платить за Дианино образование. Если она хочет учиться — пусть работает и копит. Или идёт на заочное. Или берёт кредит. Но я не буду спонсировать её взрослую жизнь».
— Мама обидится...
— Пусть, — Катя пожала плечами. — Серёж, мы с тобой семья. Лёвка — наш ребёнок. Наша ответственность. А Диана — взрослая женщина. Её жизнь — её ответственность.
Сергей кивнул. Она была права. Он знал, что она права. Но позвонить матери и отказать было страшнее, чем выступать перед залом на конференции.
На следующий день он набрал номер. Долго. Несколько раз бросал трубку, не дождавшись ответа. Наконец набрался смелости.
— Мам, привет. Это я.
— Серёженька! — Марина Владимировна явно ждала звонка. — Ну что, ты подумал?
— Подумал. Мам, я не буду платить за Дианину учёбу.
— Что? — переспросила она тихо.
— Я не буду платить. Прости, мам, но я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— И то, и то, — честно ответил он. — Мам, у меня своя семья. У меня сын. Жена в декрете. Ипотека. Мы копим на машину. Я не могу отдавать двести тысяч в год на Дианино образование.
— Но она же способная! У неё талант! — голос стал пронзительным. — Серёж, неужели ты не понимаешь? Если она не получит высшее, она всю жизнь будет работать на низкооплачиваемых должностях!
— Мам, у Дианы есть диплом колледжа. Она может работать по специальности...
— Её не берут!
— Тогда пусть работает не по специальности. Мам, я пять лет работал тестировщиком, прежде чем стать аналитиком. Учился по вечерам, сам, бесплатно, на онлайн-курсах. Никто мне не платил за образование.
— Но у тебя были деньги!
— У меня была зарплата пятьдесят тысяч в месяц! — Сергей повысил голос. — Я снимал комнату в коммуналке! Ел доширак! Но я работал, копил, учился! А Диана что делает?
— Она учится!
— На чьи деньги, мам? Кто ей платит?
— Я плачу! Из пенсии! — голос сорвался. — Я свою пенсию отдаю! Двадцать тысяч в месяц! Ей не хватает! Серёж, я прошу тебя не за себя, а за сестру!
Сергей потёр лицо рукой.
— Мам, послушай. Диана — взрослая. Ей двадцать три года. Если она хочет высшее образование, она может:
раз — пойти работать и копить,
два — взять образовательный кредит,
три — пойти на заочное,
четыре — попытаться поступить на бюджет в следующем году.
Но я не буду её содержать. Потому что это не помощь. Это спонсирование безответственности.
— Безответственности?! — Марина Владимировна задохнулась. — Она учится! Получает знания!
— Мам, она два года отработала после колледжа. Два года. Потом решила, что работа — это скучно, и пошла поступать. На дневное. На платное. Хотя могла на заочное, на бюджетное. Но нет, ей нужно престижное, дневное, дорогое. Потому что она «способная».
— Она действительно способная!
— Тогда пусть способности применит к поиску работы.
— Ты жестокий, — прошептала мать. — Я не думала, что ты такой.
Сергей вздохнул.
— Мам, я не жестокий. Я реалист. Диане пора взрослеть.
— Значит, ты отказываешь?
— Да, мам. Отказываю.
— Хорошо, — голос стал ледяным. — Тогда не жди, что она придёт к тебе, когда тебе понадобится помощь.
— Мам, мне от неё не нужна помощь. Мне нужно, чтобы она стала самостоятельной.
— Не звони мне, — бросила Марина Владимировна и положила трубку.
Сергей сидел с телефоном в руках, глядя в одну точку. Катя вышла из спальни, где укладывала Лёвку, и обняла его.
— Сказал?
— Сказал.
— Как она?
— Обиделась. Сказала, чтобы я не звонил.
Катя вздохнула.
— Серёж, ты поступил правильно.
— Почему же так паршиво на душе?
— Потому что ты добрый. И тебе жалко. Но это пройдёт. А решение останется правильным.
Две недели мать не брала трубку. Потом позвонила Диана.
— Серёжа, привет, — голос был наигранно бодрым. — Как дела?
— Нормально. Ты как?
— Да вот... учусь. Мам сказала, ты не хочешь помогать.
Сергей сжал челюсти.
— Диан, я не могу платить двести тысяч в год. Прости.
— Понятно, — она помолчала. — А если не двести? Если хотя бы сто? Ну или пятьдесят? Серёж, я правда стараюсь! У меня отличные оценки!
— Диана, дело не в оценках. Дело в том, что ты взрослая. Ты можешь работать.
— Я не могу работать и учиться одновременно!
— Почему?
— Потому что учёба дневная!
— Тогда переведись на заочную.
— Там несерьёзное образование!
— Диан, — Сергей устал. — Послушай. Я не буду спонсировать твою учёбу. Ни двести, ни сто, ни пятьдесят. Ноль. Если хочешь учиться — ищи способы сама. Работай по выходным. Бери кредит. Проси маму. Но не меня.
— Значит, тебе плевать на меня?
— Нет. Мне не плевать. Я просто не хочу, чтобы ты в тридцать лет была вечной студенткой, которая не может себя прокормить.
— Я не такая!
— Тогда докажи. Найди работу. Плати сама.
Она положила трубку.
Через месяц Сергей случайно зашёл в соцсети и увидел у Дианы в соцсетях фотографию: она в офисе, за компьютером, подпись: «Первый день на новой работе!»
Сергей улыбнулся. Показал Кате.
— Смотри.
Жена прочитала, расплылась в улыбке.
— Вот видишь? А ты боялся.
— Боялся, — признался он.
— Ты дал ей шанс вырасти.
Сергей обнял жену.
— Спасибо, что рядом.
— Всегда, — она поцеловала его.
Мать позвонила через два месяца.
— Серёж, это я.
— Здравствуй, мам.
— Диана устроилась на работу.
— Знаю. Видел.
— Она совмещает с учёбой. Перевелась на заочное. Говорит, легче стало. И платит сама.
— Рад за неё.
Марина Владимировна помолчала.
— Может, ты и был прав.
— Мам, я не хотел тебя обидеть...
— Знаю, — вздохнула она. — Просто мне казалось, что помогать — это давать деньги. Приезжайте в воскресенье. С Лёвочкой. Я пирог испеку.
— Приедем.
Когда Сергей положил трубку, Катя спросила из кухни:
— Помирились?
— Кажется, да.
— И что, урок усвоила?
Сергей усмехнулся.
— Посмотрим. Может, в следующий раз придумает что-нибудь новое.