Алина стояла перед зеркалом в ванной, поправляя тонкую бретельку черного шелкового сорочки. На губах — капля вишневого блеска, на коже — едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками амбры. Она знала, что выглядит безупречно. В свои тридцать два она была в той самой форме, когда женственность расцветает в полную силу.
В гостиной послышался звук поворачивающегося ключа. Сердце Алины привычно екнуло. Не от страха, нет. От надежды, которая каждый вечер умирала ровно через пятнадцать минут после прихода Игоря.
— Я дома, — глухо отозвался муж из прихожей.
Алина вышла встречать его. Игорь стоял, снимая тяжелые ботинки. Высокий, подтянутый, в отлично сшитом пальто — мечта любой женщины. Он поднял глаза, скользнул взглядом по кружевному подолу сорочки, по открытым плечам жены, но его серые глаза остались холодными, как мартовский лед.
— Привет. Ужин готов? — спросил он, протягивая ей пакет из супермаркета. — Взял там форель по акции, положи в холодильник.
Ни «ты прекрасно выглядишь», ни попытки обнять, ни случайного касания. Алина взяла пакет, чувствуя, как внутри что-то мелко дрожит.
— Готов, Игорь. Стейки и салат, как ты любишь.
Он кивнул, прошел на кухню, быстро поел, механически работая вилкой. Он не пил алкоголь, не курил, не пропадал с друзьями в барах. Он был идеальным мужем из методички по семейному счастью: зарплату — на карту, выходные — на даче у родителей (помогать с теплицей), по будням — тренажерный зал. Но в этом идеальном механизме не было места для самой Алины.
Как только последняя крошка стейка исчезла, Игорь встал, ополоснул тарелку и бросил короткое:
— Я на передовую. Сегодня важный клановый бой, нельзя ребят подводить.
Алина смотрела ему в спину. «Ребят подводить нельзя. А меня?» — хотелось крикнуть ей, но она промолчала.
Через минуту из комнаты донесся характерный звук: тяжелый лязг гусениц и рев мотора. В квартире воцарилась тишина, прорезаемая лишь щелчками мышки и короткими фразами Игоря в микрофон: «Заходи слева!», «Прикрывай!», «Черт, голду потратил…».
Алина зашла в спальню. Она специально не выключала свет, чтобы он видел её, когда будет проходить мимо. Она легла на кровать, раскрыв книгу, но не прочитала ни строчки. Она чувствовала себя деталью интерьера. Дорогой, качественной, но неодушевленной. Как тот кожаный диван в гостиной, на котором Игорь сидел перед монитором.
Его лицо в эти моменты преображалось. В синем свете экрана глаза горели азартом, желваки гуляли под кожей. Там, в виртуальных полях, он был героем, лидером, вершителем судеб. А здесь, в реальности, где его ждала живая, теплая, любящая женщина — он был просто функцией по доставке денег.
Около полуночи Алина не выдержала. Она подошла к нему сзади, положила руки на широкие плечи. Она чувствовала, как напряжены его мышцы.
— Игорь, может, хватит на сегодня? Давай просто посидим вместе. Или посмотрим фильм…
— Алин, не сейчас, — он даже не обернулся, яростно кликая мышкой. — У нас захват базы. Иди спать, я скоро буду.
«Скоро» означало в три часа ночи, когда он, выжатый как лимон, проберется в спальню, упадет на свою половину кровати и мгновенно уснет, даже не коснувшись её руки.
Утром всё повторилось. Будильник в семь, душ, завтрак в тишине. Игорь поцеловал её в щеку — сухо, по привычке — и ушел на работу.
Днем позвонила мать.
— Алинка, ну как вы там? Игорь премию получил? Мы с отцом забор хотим подправить на даче, он обещал помочь деньгами.
— Получил, мам. Все хорошо.
— И чего голос такой кислый? Опять накручиваешь себя? — Валентина Петровна вздохнула в трубку. — Ох, дочка, гневишь ты бога. Муж у тебя — золото. Не пьет, не бьет, по бабам не шастает. Дом — полная чаша. Одеты вы, обуты, в отпуск два раза в год летаете. Чего тебе еще надо? Романтики? Так это в книжках, милая. В жизни главное — надежность.
— Мам, а если я чувствую, что меня нет? — тихо спросила Алина. — Что он живет с танком, а я просто обслуживающий персонал?
— Глупости не говори! — отрезала мать. — Обслуживающий персонал — это когда муж алкаш и ты за ним рвоту вытираешь. А ты как королева живешь. Иди лучше шторы постирай, делом займись, и дурь из головы выветрится.
Алина положила трубку. Шторы были идеально чистыми. Как и вся её жизнь.
Вечером она решила пойти на риск. Она купила белье, которое стоило как половина её месячного заработка. Красное, вызывающее, почти прозрачное. Она приготовила ужин при свечах, убрала со стола ноутбук Игоря, спрятала его наушники.
Когда он пришел, в квартире было полутемно. Алина стояла в центре комнаты, подсвеченная лишь мерцанием свечей. Она видела, как он замер на пороге.
— Что за маскарад? — спросил Игорь, хмурясь. — Где мои наушники?
— Они подождут, — Алина подошла к нему вплотную, чувствуя запах его парфюма и уличной прохлады. — Посмотри на меня, Игорь. По-настоящему. Я живая. Мне холодно без твоего внимания. Мне одиноко.
Игорь вздохнул. В этом вздохе не было страсти, только раздражение, которое он пытался скрыть.
— Алин, ну ты чего? У меня сегодня важный турнир, я же говорил. Мы с кланом полгода готовились. Давай не сегодня, а? Я устал на работе, хочу расслабиться.
— Расслабиться — это значит уйти от меня в железную коробку? — голос Алины сорвался на крик. — Ты приносишь деньги, ты не пьешь, ты идеальный! Но тебя нет! Здесь пустота! Ты замечаешь, во что я одета? Ты помнишь, когда мы в последний раз разговаривали не о продуктах и не о даче?
Игорь медленно снял пальто. Его лицо стало каменным.
— Я работаю по двенадцать часов, чтобы у тебя было всё. Ты сидишь дома, занимаешься творчеством, ни в чем не нуждаешься. Мои танки — это мой отдых. Я не в казино их спускаю, не в кабаках. Чего тебе не хватает? Драмы? Сходи в театр.
Он прошел мимо неё, нашел наушники в ящике комода (она плохо спрятала) и сел в свое кресло. Через секунду синий свет снова залил его лицо.
— Комбат, я в сети. Начинаем.
Алина стояла посреди комнаты в своем роскошном белье, которое стоило целое состояние, и чувствовала себя абсолютно голой и беззащитной. Она поняла, что проиграла. Не другой женщине, не водке, не карьере. Она проиграла набору пикселей.
Она ушла в ванную и долго смотрела на свое отражение. Зеленые глаза покраснели от слез. В этот момент она осознала страшную вещь: физическое отсутствие человека — это больно, но его эмоциональное отсутствие при физическом присутствии — это медленная смерть.
Она достала телефон и зашла на сайт по поиску недвижимости.
«Аренда квартир. Однокомнатная. Недалеко от парка».
В гостиной гремели взрывы. Игорь что-то азартно кричал в микрофон, смеялся, подбадривал «ребят». Он был счастлив. Он был на своем месте.
Алина начала собирать сумку. Она делала это тихо, методично. Пара джинсов, свитера, ноутбук. Она не забирала шубы и украшения, которые он ей дарил. Ей хотелось унести только себя.
Когда она выходила из квартиры, Игорь даже не обернулся. Громкость в наушниках была выкручена на максимум.
— Базу взяли! Красавцы! — донеслось ей в спину, когда дверь захлопнулась.
Алина вышла на ночную улицу. Воздух был колючим и свежим. Она не знала, что скажет матери, которая завтра зальется слезами о «потерянном идеальном муже». Она не знала, как будет жить на одну свою зарплату. Но впервые за три года она почувствовала, что она — есть. Что её тело — это не просто манекен для кружева, а её душа — не дополнение к интерьеру.
В окне их квартиры на четвертом этаже мерцал синий огонек монитора. Танки продолжали свой бесконечный бой, а в пустой спальне остывал ужин, который так никто и не попробовал.
Если эта история тронула вас — оставайтесь со мной. Подпишитесь на канал. Здесь не всегда бывает весело, зато всегда честно. Мы говорим о жизни как она есть: иногда плачем, иногда смеемся, но всегда поддерживаем друг друга.