Марина обнаружила Светку на пороге в четверг вечером — зарёванную, с двумя чемоданами и пакетом, из которого торчал фикус.
Фикус её добил окончательно.
— Всё, — сообщила Светка с видом человека, пережившего минимум три стихийных бедствия. — Развод. Он оставил меня с этим фикусом и ипотекой на его имя. Пусти переночевать, я завтра начну снимать квартиру.
Марина посторонилась. Потому что куда деваться — Светка была подругой двадцать лет, с первого курса, ещё с той поры, когда обе носили одинаковые дурацкие шапки и считали растворимый кофе деликатесом.
«Завтра начну снимать» плавно перетекло в послезавтра, потом в «на следующей неделе», потом в «рынок недвижимости сейчас такой сложный, ты же понимаешь».
Марина понимала. Она вообще отличалась редкостным пониманием, что впоследствии дорого ей обошлось.
---
Первые дни Светка была образцово-показательной гостьей. Мыла за собой чашки, говорила «спасибо» и «можно» и вообще производила впечатление существа воспитанного и временного.
На второй неделе начались первые симптомы.
— Мариш, ты не думала переставить диван? Вот если его развернуть к окну — совсем другая энергетика в комнате.
Марина не думала. Диван стоял там восемь лет и её вполне устраивал.
Диван переехал к окну. «Просто попробуем», — сказала Светка таким тоном, каким говорят уже принявшие решение люди.
На третьей неделе Светка взялась за кулинарный фронт.
— Ты суп солишь в конце? — она наблюдала за Мариной с видом телевизионного эксперта. — Надо в начале. И лавровый лист убери, он горечь даёт. И вообще, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся — ты готовишь, как советский общепит.
Марина отложила половник.
— Светочка, — произнесла она очень спокойно, — в советском общепите я не работала. Но если ты хочешь готовить сама — кухня в твоём распоряжении.
Светка восприняла это как приглашение. С тех пор она готовила сама — иногда — и при этом не мыла за собой кастрюли, объясняя это «творческим беспорядком».
---
Мужчины Марины тоже попали под обстрел.
Когда к ней заехал Дмитрий — спокойный архитектор, с которым она встречалась уже три месяца, — Светка за ужином умудрилась выяснить его финансовое положение, жилищный вопрос и отношения с матерью. Дмитрий уехал несколько ошеломлённым.
— Он тебе не подходит, — вынесла Светка вердикт, когда за ним закрылась дверь. — Слишком тихий. Таких потом не слышно и не видно.
— Мне нравятся тихие, — сказала Марина.
— Это потому что ты не знаешь, что тебе нравится, — объяснила Светка с той спокойной уверенностью, с какой обычно говорят люди, только что потерявшие собственную семью.
Марина промолчала. Она часто молчала в тот месяц. Копила.
---
Развязка наступила в субботу.
Марина работала дома — она вела небольшой консалтинговый проект, дедлайн поджимал, с утра она не выходила из-за компьютера. В обед встала, потянулась, вышла на кухню.
Светка сидела за столом с телефоном и чашкой кофе. Вокруг неё располагался живописный натюрморт из немытой посуды, крошек и открытой пачки печенья.
Марина молча взяла чайник.
— Кстати, — сообщила Светка, не отрываясь от экрана, — ты сегодня дома целый день. Могла бы убраться получше. В ванной известковый налёт на кране, я уже третий день смотрю.
Тишина в кухне стала плотной.
Марина поставила чайник обратно. Медленно обернулась. Посмотрела на Светку — на её домашние тапочки (Марины), на её халат (тоже Марины, взяла «на один вечер» две недели назад), на её телефон, который заряжался от удлинителя, протянутого через всю кухню.
Что-то внутри неё аккуратно и бесповоротно встало на место.
— Света, — сказала она. — Нам нужно поговорить.
---
Разговор получился не скандальным. Марина специально не повышала голос — это было бы слишком просто и слишком похоже на то, чего Светка, кажется, ждала. Истерику можно переждать, обидеться на неё, получить моральное превосходство.
На спокойствие это не работало.
— Ты живёшь у меня месяц, — сказала Марина. — Ты переставила мебель без спроса. Ты критикуешь мою еду, моего мужчину и моё ведение хозяйства. Ты носишь мои вещи. И только что сказала мне, что я недостаточно убираюсь в собственной квартире. — Она сделала паузу. — Я хочу понять, как именно ты это себе объясняешь.
Светка наконец подняла взгляд от телефона. На лице её промелькнуло что-то неуверенное.
— Ну, я же помогаю...
— Ты не помогаешь. Ты командуешь. Это разные вещи.
— Мариш, ну я в сложной ситуации...
— Я знаю. Я поэтому тебя и пустила. Но твоя сложная ситуация не даёт тебе права превращать мой дом в свой. — Марина присела напротив. — Тебе нужно найти квартиру. Не на следующей неделе, не когда рынок стабилизируется. В ближайшие дни.
Светка открыла рот.
— Знаешь, есть такое наблюдение, — добавила Марина, — что гости, как рыба, портятся через три дня. А через месяц от них и вовсе запах специфический.
---
Светка хлопнула дверью своей комнаты — то есть комнаты Марины, которую та любезно уступила.
Марина сварила кофе, села к компьютеру и позвонила Оле.
Оля была их общей знакомой и работала юристом. Не семейным — она специализировалась на жилищных вопросах, что в данный момент было значительно актуальнее.
— Оль, теоретический вопрос, — сказала Марина. — Если человек живёт у меня больше месяца без регистрации и без договора, и я хочу его попросить съехать — как это правильно оформить?
Оля немного помолчала.
— Никак не оформить, — сказала она наконец. — Ты хозяйка, она гостья. Никаких прав на жильё у неё нет. Если жилец не зарегистрирован и договора нет — это просто гость, который задержался. Достаточно устно попросить. Если не реагирует — письменное уведомление, и всё. Суды в таких случаях однозначно на стороне собственника.
— Ясно, — сказала Марина. — Значит, я в своём праве.
— Абсолютно. Но я так понимаю, это не теоретический вопрос?
— Уже практически решённый.
---
Светка вышла из комнаты через час. Марина ожидала слёз, обвинений, апелляций к двадцати годам дружбы.
Но произошло кое-что другое.
Светка села за стол, взяла в руки телефон и начала молча листать объявления о съёме жилья. Потом сказала — не глядя на Марину:
— Здесь есть однушка на Ленинском. Восемнадцать тысяч. Недалеко от метро.
— Хороший вариант, — ответила Марина.
— Ты можешь съездить посмотреть со мной? — Светка наконец подняла взгляд. — В воскресенье. Просто — чтобы не одной.
В этом вопросе было что-то очень другое. Не манипуляция, не попытка снова зацепиться. Просто усталая женщина, которой было страшно начинать всё заново в одиночку.
— Могу, — сказала Марина.
---
Квартиру на Ленинском Светка сняла. Маленькую, немного мрачную, зато свою.
Фикус она забрала с собой — что было правильно. Марина не особенно любила фикусы.
Диван Марина вернула на место в тот же вечер. Сама, без чужих советов про энергетику. Поставила, отошла, посмотрела.
Нет, всё-таки у окна было лучше.
Она подумала минуту. И оставила диван там, где он стоял последний месяц.
Некоторые вещи меняются независимо от тебя. И это не всегда плохо — если менять их в итоге ты решаешь сама.
С Дмитрием она встретилась в среду. За ужином он рассказывал про новый проект — негромко, обстоятельно, с паузами. Никто его не допрашивал. Никто не выносил вердиктов.
Это было очень хорошо.
Со Светкой они созвонились через неделю. Говорили долго — про ремонт в новой квартире, про работу, про то, как странно устроена жизнь. Светка смеялась. По-настоящему, не в счёт чего-то.
— Ты была права, — сказала она под конец. — Мне нужно было встряхнуться.
— Тебе нужна была своя территория, — поправила Марина. — Это разные вещи.
— Умная ты, — вздохнула Светка.
— Не умная, — возразила Марина. — Просто хозяйка.