Ключ со скрежетом вошел в замочную скважину, но на половине оборота намертво застрял. Юля надавила сильнее, до красных вмятин на пальцах, однако механизм не поддался. Замок сменили.
Она прислонилась лбом к холодной стальной двери. В ногах гудело от усталости, а под тонкой курткой по спине катился липкий пот. В руках она сжимала прозрачный пакет, в котором лежали сменные футболки и упаковка гигиенических принадлежностей. Некоторое время назад она вышла из отделения, чтобы заехать домой, собрать вещи для перевода малышей в детскую больницу и хоть немного поспать.
За дверью послышались шаги. Кто-то шаркнул тапочками по полу, затем сухо щелкнул внутренний засов. Дверь приоткрылась на ширину цепочки.
В проеме показалось лицо Ильи. Он был небрит, а от его одежды тянуло густым запахом крепкого табака и еды. Из глубины коридора доносился приглушенный женский смех.
— Илья, открой, — голос Юли сорвался на сиплый шепот. — Мне нужны вещи для кормления и чистая одежда. Я не спала двое суток. Дети под присмотром врачей, их завтра перевозят...
— Ты не поняла? — Илья раздраженно перебил ее, поправляя воротник домашней рубашки. — «Убирайся, эта квартира теперь моя!» Документы оформлены по всем правилам. А ты со своими детьми можешь ехать куда глаза глядят. Мне этот шум не нужен.
Он с силой захлопнул дверь. Засов клацнул прямо перед ее лицом.
Юля тяжело опустилась на пол, прислонившись к дверному косяку. На лестничной клетке пахло известью и пылью. В голове пульсировала только одна мысль: как человек, с которым она делила подушку последние три года, мог превратиться в это чудовище?
Она купила эту «трешку» сама. Родители Юли ушли из жизни один за другим, когда она еще училась на заочном. Это стало для нее тяжелейшим ударом. Пришлось много работать на двух местах: днем она сидела на телефоне в логистической компании, а по вечерам вела бухгалтерию для мелких ИП. К тридцати годам она смогла скопить на первый взнос и въехать в просторную светлую квартиру в тихом районе.
Илья появился в ее жизни позже. Он работал дизайнером корпусной мебели, но всегда говорил о себе как о непризнанном творце. Он красиво рассуждал об искусстве, заваривал по утрам пуэр и умел слушать. Юле, уставшей от вечной гонки за выживание, рядом с ним стало спокойно. Она не замечала, как постепенно стала оплачивать его кредиты, покупать продукты и заправлять его машину.
Именно Илья настоял на детях. Он обнимал ее за плечи, смотрел в глаза и рассказывал, как здорово будет гулять по выходным с коляской.
На первом УЗИ Юля лежала на кушетке, глядя на серый рябой экран монитора.
— Ну что ж, мамочка, готовьтесь, — улыбнулся врач, проводя датчиком по животу. — У вас тройня. Два парня и девчонка.
Юля рассмеялась сквозь выступившие слезы, комкая в пальцах бумажную салфетку. Она повернулась к мужу, ожидая увидеть радость. Но Илья стоял у стены совершенно бледный.
— Трое? — процедил он, нервно дергая молнию на куртке. — Это же... Это сколько денег надо? Доктор, послушайте, а нельзя как-то... ну, оставить одного? Нам трое ни к чему.
Юля тогда не поверила своим ушам. Ей показалось, что это глупая шутка, защитная реакция на сильное удивление. Но с того дня ее жизнь превратилась в ежедневное испытание.
Беременность протекала невероятно трудно. Юле стало совсем хреново, она не могла смотреть на еду, а от запаха чистящих средств начинались спазмы. Поясницу ломило так, что она с трудом вставала с кровати.
Илья же раздражался из-за любой мелочи.
— Ты опять лежишь? — бросал он, заходя на кухню и брезгливо заглядывая в пустую кастрюлю. — Я с работы пришел, голодный. Ты вообще за собой следить перестала. Располнела, ходишь в каких-то растянутых штанах.
— Илья, меня тошнит даже от воды, — тихо отвечала Юля, отворачиваясь к стене. — Свари себе макароны, пожалуйста.
— Я не нанимался сам себе готовить! — хлопал дверцей холодильника муж.
Свекровь, Нина Васильевна, приходила без звонка. Она деловито ходила по квартире, проверяла пальцем подоконники на наличие пыли и читала нотации.
— Разлеглась, барыня, — бубнила она, вытирая стол. — Мы в свое время до самых родов смену на заводе отрабатывали, и ничего, крепких мужиков рожали. А вы сейчас от любого чиха в постель прыгаете. Как Илюша будет эту ораву кормить? Ему тишина нужна, а не вопли круглосуточные. Хоть бы о муже подумала!
Юля молчала. Ей было физически тяжело спорить. Она просто закрывала глаза и гладила свой огромный живот, стараясь думать только о малышах.
Она не подозревала, что Илья уже давно завел интрижку. Риту, администратора из салона красоты, он встретил на вечеринке у друзей. У Риты были длинные яркие ногти, манера громко смеяться и абсолютно циничный взгляд на жизнь.
— Илюша, ну ты сам подумай, — говорила она ему, сидя в его машине. — Зачем тебе эта женщина с тройней? Это же пеленки, крики, бессонные ночи. И огромные алименты на восемнадцать лет.
— Я знаю, Рит, — вздыхал Илья, барабаня пальцами по рулю. — Но квартира ее. Мне уйти некуда.
— Квартира — это дело поправимое, — Рита хитро улыбнулась. — У меня дядя нотариусом работает. Сделаем дарственную. Оформим задним числом. Она сейчас еле ползает, ничего не соображает. Ты станешь полноправным хозяином, а ее мы просто выставим.
План был мерзким, но Илья ухватился за него.
В какой-то момент самочувствие Юли резко ухудшилось. Машина помощи забрала ее прямо из дома. Илья даже не поехал следом — сказал, что у него срочный заказ на чертежи.
В специальном корпусе пахло антисептиком и чистым бельем. Юля лежала под капельницами, глядя в серый потолок. Через пару дней дверь палаты скрипнула. На пороге стояла Рита. На ней была вызывающе короткая юбка, а в руках она крутила телефон.
— Здравствуй, — краля прошла внутрь и села на стул для посетителей. — Я от Ильи. Он просил передать, что ты можешь домой не возвращаться. Ему не нужны твои слабые дети. Он устал от тебя.
Она бросила на тумбочку распечатанные фотографии. На них Илья и Рита обнимались на фоне Юлиной спальни. На кровати лежали вещи Риты.
От увиденного у Юли перехватило дыхание. Внизу живота резко стянуло узлом, по спине прокатилась ледяная волна. Она попыталась вдохнуть, но новый удар скрутил тело пополам.
— Пошла вон... — прохрипела она, изо всех сил вцепившись пальцами за железный край койки.
Рита усмехнулась, поправила сумочку на плече и вышла.
А дальше начались тяжелейшие часы. Крики в коридоре, суета врачей, яркий свет ламп. Малыши появились на свет совсем крошечными. Когда Юлю пустили в палату интенсивной терапии, она не могла сдержать слез. В прозрачных пластиковых боксах лежали три крошечных человечка. Они были опутаны проводами и трубками. Их грудные клетки вздымались так часто, словно это были маленькие испуганные воробьи.
— Состояние тяжелое, но стабильное, — тихо сказала медсестра, поправляя датчик на крошечной ножке. — Они борцы.
Юля часами сидела на жестком стуле возле боксов. Она гладила пластик прозрачных домиков, пела колыбельные и шептала имена, которые придумала: Миша, Тема и Аня. Она не думала о муже, о квартире, о деньгах. Она думала только о том, чтобы эти крохи выжили.
И вот теперь она сидела на холодном полу лестничной клетки перед закрытой дверью собственной квартиры.
Юля заставила себя встать. Она спустилась на улицу. Осенний ветер пробирал до костей. Девушка дошла до ближайшей кофейни, купила самый дешевый чай, чтобы просто согреть руки о картонный стаканчик, и достала телефон. У нее был один человек, которому она могла доверять в юридических вопросах.
Тимур был ее однокурсником, с которым они вместе писали диплом. Сейчас он работал адвокатом по гражданским делам. Гудки шли долго.
— Юля? Привет, — его голос звучал по-деловому бодро. — Тысячу лет не слышались. Как дела?
— Тимур... мне нужна помощь, — ее голос сорвался. — Мой муж переписал мою квартиру на себя и выгнал меня на улицу. А я только из больницы. У меня трое детей в интенсивной терапии.
Через сорок минут она сидела в светлом офисе Тимура. Он налил ей горячей воды с лимоном и внимательно, не перебивая, выслушал все от начала до конца. Его лицо становилось всё жестче. Он открыл ноутбук, зашел в базу Росреестра и вбил адрес.
— Интересно, — протянул Тимур, щелкая мышкой. — Переход права собственности зарегистрирован полторы недели назад. Основание — договор дарения.
— Но я лежала под капельницами! Я не выходила из больницы и ничего не подписывала! — Юля подалась вперед.
— Я тебе верю, Юль. Они сработали топорно. Сделка через нотариуса, фамилия которого фигурирует в паре сомнительных дел. Твой муж и его подружка решили, что ты будешь слишком подавлена, чтобы сопротивляться. Это чистая сто пятьдесят девятая статья. Мошенничество. И мы не будем подавать в гражданский суд, чтобы годами судиться. Мы пойдем другим путем.
Утром следующего дня к подъезду Юлиного дома подъехал неприметный серый седан. Из него вышли Тимур, Юля и хмурый мужчина в гражданской одежде с кожаной папкой под мышкой — следователь районного отдела.
Тимур позвонил в дверь. Илья открыл ее с раздраженным вздохом, уверенный, что это снова жена пришла просить вещи.
Но увидев перед собой трех человек, он попятился.
— Доброе утро, гражданин, — следователь достал из кармана удостоверение и развернул его перед лицом Ильи. — На вас поступило заявление о мошеннических действиях с недвижимостью. Будем оформлять подделку подписей и сговор с должностным лицом.
У Ильи задрожали губы. Вся его наглость испарилась в одну секунду. Он переводил испуганный взгляд с Юли на следователя и обратно.
— Какие подделки? Это моя жена! Она сама подарила!
— В ту дату, которая стоит в договоре, ваша супруга находилась в палате интенсивной терапии под строгим учетом врачей, — ровным тоном перебил следователь. — У нас есть выписки из журнала больницы. А камеры наблюдения в кабинете нотариуса покажут, кто именно ставил подпись. Собирайтесь, поедем в отдел для дачи показаний.
Из спальни выскочила Рита. Увидев удостоверение, она мгновенно оценила риски.
— Я вообще здесь просто в гости зашла! — пискнула она, хватая с тумбочки свою сумку. — Я этого человека знать не знаю! Илюша, сам решай свои вопросы!
Она пулей вылетела в подъезд, даже не застегнув куртку.
Илья остался стоять посреди коридора. Его плечи опустились.
— Юль... ну ты чего? — забормотал он, глядя на нее жалкими глазами. — Ну бес попутал. Мы же семья. Отзови заявление, я сейчас же всё переоформлю обратно. Я же отец твоих детей...
— Вещи собирай, — тихо, но твердо сказала Юля. — У тебя десять минут. А с заявлением следователь разберется.
Прошло три месяца.
Малыши набрали вес, научились самостоятельно дышать и активно есть из бутылочки. Врачи с улыбкой подписали документы на выписку.
Юля стояла на крыльце детской больницы, кутаясь в теплый шарф. Двери открылись, и медсестры вынесли три объемных конверта.
К крыльцу подъехала машина Тимура. Он вышел, открыл багажник, достал огромную упаковку подгузников и подошел к Юле. Он аккуратно заглянул в конверты, рассматривая сонные мордашки.
— Какие серьезные ребята, — улыбнулся он. — Ну что, поехали домой? Квартира теперь чистая, замки я поменял на надежные.
Юля смотрела на свои мирно спящие сокровища и понимала, что жизнь наконец-то налаживается. Впереди будут хлопотные ночи, зубы и горы белья. Но она больше не была одна в своей борьбе.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!