Аня проснулась оттого, что кто-то настойчиво тыкал ее пальцем в глаз. Она вздрогнула и открыла глаза.
Над ней, сопя, нависала двухлетняя Маруся. В кроватке тут же завозился и требовательно закряхтел полугодовалый Егорка.
— Мама, пить, — потребовала Маруся.
— Сейчас, зайка, — Аня с трудом села, чувствуя, как ломит спину. Трое погодок — это не шутка.
Старшей Соне было четыре, Марусе два, а младшему Егору всего полгода. Каждое утро было похоже на маленькую битву за выживание: накормить, одеть, успокоить, не дать никому расшибить лоб.
Часы показывали половину восьмого утра. Она покосилась на дверь спальни — Сергей еще спал.
Вчера они поругались из-за какой-то ерунды, Аня сейчас даже не могла вспомнить точный повод.
Кажется, он хотел, чтобы она погладила ему рубашку, а женщина сказала, что не успевает, потому что Егор капризничал. Слово за слово, и понеслось...
Главное было не в этом. Главное было в поездке. Свекровь, Нина Павловна, жила в соседнем областном центре, в трех часах езды.
Сергей ездил к ней раз-два в месяц, обычно один. Аня мечтала об этих выходных всю неделю.
Она хорошо общалась со свекровью, та была женщиной спокойной, мудрой и очень любила внуков.
Аня представляла, как приедет, Нина Павловна сразу заберет малышню, начнет возиться с ними, кормить своими пирожками, а она сама просто выдохнет: поспит лишний час, примет нормальную ванну, а не пятиминутную с орущим под дверью ребенком, почитает книжку.
Вчера, во время ссоры, Сергей бросил фразу, которая колючкой засела в сердце:
— Знаешь что, на фиг вы все мне в машине нужны! Я один спокойнее доеду. Толку от вас — только шум и гам.
Аня тогда промолчала, проглотила обиду, как всегда. Утром она решила действовать по-другому. Не раздувать конфликт, а просто "умаслить" мужа, сделать вид, что ничего не случилось.
Пока варилась каша, пока переодевала Егорку и утирала нос Марусе, она придумывала стратегию.
Когда Сергей вышел на кухню, хмурый и невыспавшийся, Анна поставила перед ним тарелку с его любимой яичницей с беконом и налила свежий кофе.
— Сереж, ты сегодня во сколько планируешь выезжать? — спросила она как можно мягче.
Он глотнул кофе, поморщился (слишком горячо) и буркнул:
— Часов в десять.
— Отлично, — Аня заулыбалась, — мы как раз соберемся. Я Соне пакет с игрушками приготовила, Марусе памперсы взяла…
Сергей поднял на нее тяжелый взгляд. Взгляд, который она последнее время видела все чаще: раздраженный, усталый и какой-то чужой.
— Слушай, — перебил он, отодвигая тарелку. — Я подумал. Старшую с собой возьму. А вы с мелкими дома оставайтесь.
Аня замерла с половником в руке. Она подумала, что ослышалась.
— В смысле, старшую? Сереж, мы же договаривались. Я с Ниной Павловной уже говорила, она ждет всех, пирог обещала испечь…
— Соню она и так увидит. А эти, — он кивнул в сторону комнаты, где Маруся пыталась натянуть колготки на голову, а Егорка гулил в кроватке, — только весь отдых нам испортят. Я хочу спокойно посидеть с матерью, поговорить, а не за этими обезьянками бегать.
У Ани внутри все похолодело, потом вспыхнуло.
— Это так-то тоже твои дети, — сказала она тихо, но твердо, чувствуя, как начинает дрожать голос. — Не «обезьянки». Бери всех, как и планировали. Мы же семья.
— Мои? — Сергей усмехнулся, но усмешка вышла злой. Он встал из-за стола, обошел ее и остановился в дверях. — А я у тебя, Аня, только одного ребенка просил. Соню. Помнишь? Мы же обсуждали, что будет один. А этих... — он снова кивнул в сторону детской. — Этих ты для себя нарожала. Я не просил.
Аня опешила. Она стояла, вцепившись в край стола и чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Женщина слушала его, и в голове билась одна мысль: «Он серьезно сейчас это говорит?»
Ведь было все иначе. После Сони она очень хотела второго, и Сергей не был против, сказал: «Давай, чтобы погодки были, им же веселее».
А Егор... Егор получился случайно, но она, узнав, что беременна, растерялась, но потом обрадовалась.
А Сергей... Сергей тогда просто замолчал на неделю, а потом сказал: «Рожай, раз уж так вышло, но это была твоя невнимательность».
Теперь, оказалось, он ей этого не простил. Мужчина считал, что Маруся и Егор — это только ее проблема, ее выбор, ее ошибка, ее дети, а Соня — его.
Она хотела что-то сказать, возразить, закричать, что он отец, что дети — это общая радость и общая ответственность, что нельзя вот так делить их на своих и чужих. Но в горле стоял ком.
— Соня, одевайся! — крикнул Сергей в сторону детской, игнорируя жену. — Поехали к бабушке!
Соня, светловолосая серьезная девочка, выбежала из комнаты, сияя.
— Папа, а Маруся с Егором тоже едут? — спросила она, хлопая глазами.
— Нет, они с мамой дома останутся. Им нельзя, они маленькие еще, капризные, — ответил Сергей, даже не глядя на Аню.
Соня на секунду задумалась, посмотрела на мать, а потом на отца. Ей было всего четыре, но она чувствовала напряжение кожей.
— А мама? Мама почему не едет? — не унималась дочка.
— Маме надо с маленькими сидеть, — отрезал Сергей. — Собирайся быстро, я в машине подожду.
Соня заметалась. Ей хотелось к бабушке, хотелось покататься с папой, но и маму было жалко. Она подбежала к Ане и обняла за ноги.
— Мамочка, я быстро приеду, хорошо? Я тебе гостинчик привезу, — прошептала она.
Аня присела на корточки, обняла дочку и вдохнула запах ее волос. Глаза щипало от слез, но она держалась изо всех сил.
— Конечно, солнышко. Езжай, проведай бабушку. Только слушайся папу, — голос женщины предательски дрожал.
— Ага! — Соня чмокнула ее в щеку и убежала в прихожую.
Анна последовала за ней, одела и проследила, чтобы дочь вышла из подъезда и села в машину.
Затем она увидела, как завел мотор, и муж с дочерью уехали. Из комнаты вышла Маруся, держа пупса за ногу.
— Мама, а папа где? А Синя?
— Папа с Соней уехали к бабушке в гости, малыш, — Аня подхватила дочку на руки и уткнулась носом в ее мягкую щечку.
— А мама? А Малуся? — Маруся надула губки.
— А мы с тобой и Егоркой дома побудем. У нас с вами будут свои выходные. Веселые-превеселые.
— С мультиками? — спросила Маруся.
— С мультиками, — пообещала Аня.
Она зашла в спальню, взяла на руки проснувшегося Егорку. Он был теплый, пах молоком и детским кремом.
Анна прижала его к себе и села на диван. Маруся тут же залезла к ней на колени.
И тут женщина заплакала. «Этих ты для себя нарожала» - фраза жгла огнем. Как он может быть таким жестоким?
Как можно смотреть на своих спящих малышей и думать, что они — чужие? Ведь у Маруси его глаза, такие же серые, с хитринкой.
А у Егорки его ямочка на подбородке. Неужели он этого не видит? Или видеть не хочет?
Вспомнилась их первая встреча. Сергей был веселым, заботливым. За ней ухаживал красиво, носил на руках.
Когда родилась Соня, он суетился, менял подгузники, вставал по ночам. А потом...
Потом пошли дети один за другим, ипотека, его вечная усталость на работе и дома.
Они перестали быть просто Сережей и Аней и стали "родителями". Романтика ушла, уступив место быту, недосыпу и взаимным претензиям.
Аня понимала, что он устал. Муж работал много, обеспечивал семью, но она тоже уставала.
24/7 без выходных, без больничных, без права на сон. Ей казалось, что они должны быть командой, но оказалось, что нет.
Егорка засопел, уснув у нее на руках. Маруся тоже притихла, утомленная утренними событиями.
Аня осторожно, чтобы не разбудить, переложила их на диван, укрыла пледом, а сама прошла на кухню.
Телефон завибрировал. Пришло сообщение от свекрови: «Анечка, вы скоро будете? Я пирог с капустой ставлю, как раз к вашему приезду поспеет. Жду-не дождусь своих красавцев!»
Аня взяла телефон, посмотрела на экран сквозь пелену подступивших слез. Что ответить? Что ее «красавцев» поделили?
Она набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали: «Нины Павловны, у Сережи планы поменялись. Он с Соней приедет, а мы с малышами дома останемся. Егорка приболел немного, боюсь везти в дорогу».
Свекровь ответила быстро: «Ой, бедненький! Поправляйтесь! Соньку хоть увижу. Целую вас».
Аня отложила телефон. Ей было стыдно за ложь, но правда была слишком унизительной.
Когда Сергей с Соней вернулись на следующий день, Анна не разговаривала с мужем.
К вечеру, поняв, что она обижена, мужчина решил поговорить с ней. Как только Аня уложил детей, Сергей сел с ней рядом на диван.
— В чем дело? Чего ты сегодня морду воротишь?
— Морда у лошади, а у меня — лицо, — сухо парировала в ответ Аня, с трудом сдерживая слезы.
— Какая причина? — Сергей даже не извинился за свои слова. — Из-за поездки? Что я не взял вас с собой?
— Нет, Сережа, не по этой причине, а потому что у тебя, оказывается, всего один ребенок...
Мужчина скривил лицо и закатил глаза, всем своим видом показывая жене, что ему не нравится этот разговор.
— Ну сказал и сказал. Если я правда так думаю... Трое детей для нас — перебор...
— Они уже есть, Сережа! Что ты предлагаешь? Сдать их в детский дом?
— Ничего я не предлагаю. Просто вчера погорячился... Прости, — бросил он тихо и ушел в комнату.
Аня бросила в его сторону укоризненный взгляд и поняла, что ушла бы от него, если бы были лишние деньги.
Но, увы, сейчас она была полностью зависима от финансов мужа, который обеспечивал семью.