Май 1985 года. Тот самый исторический Указ № 410, который должен был в одночасье сделать всю страну трезвой. Сверху наивно полагали, что стоит только вырубить виноградники и взвинтить цены на водку с 4 рублей 70 копеек до немыслимых 9,10, как народ массово перейдет на кефир и минералку. Ну, хотели как лучше. А на деле получили многокилометровые, злые очереди у винных магазинов, драки за талоны и расцвет самой черной, суррогатной эры в истории нашего застолья.
Понимаешь, взрослого мужика, привыкшего снимать стресс после тяжелой смены на заводе, дефицит остановить не мог. Если официального алкоголя нет на полках, его найдут в другом месте. Люди начали пить такое, от чего сегодня современные наркологи просто седеют на глазах. Пили всё. Пили страшно.
Парфюмерный бум и ароматные автобусы
Первый удар приняла на себя советская парфюмерия. Полки галантерейных магазинов сметались подчистую. Абсолютным хитом, королем этого застолья стал легендарный «Тройной» одеколон. Почему именно он? Всё дело в составе. Классический «Тройной» содержал около 64% отличного спирта, воду и эфирные масла — лимон, бергамот, нероли. Как бы, пищевой продукт, если закрыть нос на концентрацию отдушек.
Стоил он копейки, продавался без талонов. Рядом с ним на импровизированные столы в гаражах ставили «Шипр», «Сашу», лосьон «Огуречный». Последний вообще считался чуть ли не дамским напитком, потому что спирта там было всего 30-40%, пился он мягче.
Пить парфюмерию чистяком могли только люди с луженой глоткой. Эфирные масла жгли пищевод, вызывали дикую изжогу. Поэтому народ изобретал свои технологии очистки. Самый популярный метод — вымораживание. Вода и тяжелые масла замерзали, а на выходе получали очищенный спирт. Запах в утренних автобусах в те годы стоял просто невыносимый. Густое амбре дешевого парфюма вперемешку с перегаром выдавало «гурманов» с головой.
Аптеки как филиалы рюмочных
Когда одеколоны приедались, мужики шли в аптеки. Аптечная сеть страны в годы горбачевского сухого закона превратилась в главную альтернативу ликеро-водочным заводам. Настойка боярышника, пустырник, календула. Маленькие пузырьки по 25 и 50 миллилитров скупались десятками.
Тут химия была еще проще. В аптечных настойках использовался медицинский этиловый спирт крепостью 70%. Идеальная база. Главная проблема заключалась в дикой концентрации травяных экстрактов, которые били по сердцу и сосудам не хуже самой водки.
Тот же пустырник в лошадиных дозах резко ронял артериальное давление. Но кого это волновало? Настойки разбавляли водой из-под крана прямо в подворотнях, получая мутную, белесую жидкость. Дешево, сердито, легально.
Тяжелая промышленная артиллерия
Если парфюмерия и аптека еще как-то балансировали на грани пищевой безопасности, то на заводах и стройках процветал настоящий химический экстрим. Абсолютной легендой того времени стал клей БФ-2 и БФ-6. В народе его ласково прозвали «Борис Федорович».
В основе этого клея лежал качественный этиловый спирт и поливинилацеталь. Выпить это в первозданном виде означало верную смерть. Но советский работяга знал физику и химию. Технология добычи спирта передавалась из уст в уста. В банку с клеем насыпали горсть обычной крупной соли. Затем брали дрель или сверлильный станок, опускали туда деревянную палочку или кусок проволоки и включали обороты. Соль работала как коагулянт. Вся клеевая основа, полимеры и смолы, наматывались на сверло плотным резиновым комком. А в банке оставался мутный, жутко вонючий, но чистый спирт.
В ход шло всё, что содержало градус. Тормозная жидкость, антифризы, денатурат, спиртовые морилки. Их пытались фильтровать через уголь из противогазов, перегонять через самодельные аппараты. Иногда это срабатывало. Иногда — нет. По примерным данным статистики тех лет, к 1987 году смертность от случайных отравлений суррогатами и техническими жидкостями выросла в СССР почти в два с половиной раза, унося десятки тысяч жизней мужиков в самом расцвете сил. Слепота от метанола, токсический гепатит, отказавшие почки. Это была страшная цена за иллюзию всеобщей трезвости.
Итог бумажной борьбы
Сухой закон официально свернули только к началу девяностых. Бюджет страны потерял сумасшедшие миллиарды рублей, знаменитые массандровские виноградники пустили под бульдозер, а теневая экономика и самогоноварение приобрели промышленные масштабы.
Поколение, прошедшее через этот суровый химический отбор, до сих пор вздрагивает от запаха «Тройного» одеколона. Люди не перестали пить, они просто ушли в глубокое, опасное подполье, экспериментируя со своим здоровьем.
Вот скажи мне, оглядываясь назад на эти жуткие рецепты с клеем и настойками, неужели авторы того Указа реально верили, что русский мужик сдастся перед закрытой дверью винного магазина и пойдет пить томатный сок?