— Сынок, ты где? Почему тебя нет дома? Опять по улицам бродишь? — Мам, я дома. Никуда не выходил. — Зачем обманываешь? Я уже двадцать минут стучусь. И рукой, и ногой. А ты всё не открываешь. Неужели родную мать не уважаешь?
Регина Мартыновна, как это часто бывало, пришла к сыну и невестке. Войдя в подъезд, она сразу набрала его номер. Трубку не взяли. Тогда женщина подошла к квартире и принялась стучать. Стучала долго, но безрезультатно. Либо Димы не было дома, либо он не хотел пускать мать. Она не могла этого понять.
«И с чего это ты снова явилась без предупреждения?» — мысленно представила она его вопрос. — Что за тон? Разве я не могу зайти к собственному сыну без приглашения? — Конечно, можешь, мам. Но мы же договаривались, что ты хотя бы позвонишь перед выходом. Помнишь? Почему ты не позвонила?
Она, разумеется, помнила. Просто Регина не желала звонить. Если всю жизнь она обходилась без предварительных звонков, зачем начинать сейчас? Что за чепуха? Она — мать. Имеет полное право навещать сына, когда пожелает. Но остальные члены семьи придерживались иного мнения. Под «остальными» подразумевались дети Регины — Катя и Дмитрий — и их супруги, Витя и Алина.
Регина Мартыновна давно привыкла, что её слово — закон. Что сказала, то и должно исполняться, без лишних обсуждений. Пока был жив муж, а дети оставались маленькими, всё было более-менее терпимо. Муж обожал свою Региночку и во всём с ней соглашался. Он был мудрым человеком и не придавал значения мелочам. Но теперь его не стало.
А у взрослых детей появились собственные семьи. Несмотря на это, Регина продолжала активно вмешиваться в жизнь дочери и сына, хоть и видела, что им это неприятно. А кому такое понравится? Её советы и претензии звучали постоянно.
«Я лучше знаю, я жизнь прожила. Зачем купили такой уродливый шкаф? Почему не тот, что я посоветовала?» Если для Димы и Кати это была всё же родная мать, и они воспринимали её действия не так остро, то для их вторых половин она была просто чужой, навязчивой тетей. А эта тетя не только лезла в чужую жизнь, но и активно в ней хозяйничала.
Словно ходила в грязных сапогах по всему, что ей не принадлежало. Возникал резонный вопрос — зачем? Кому это нужно? Они ведь не бездельники.
И в её советах не нуждались. Да и не просили о них. «Регина Мартыновна, поживите своей жизнью. Займитесь собой. Скучно на пенсии — найдите хобби, пройдите курсы. Или внукам носки свяжите. Нам любой вариант подойдёт. Только не лезьте в наши дела. У вас своя жизнь есть».
Но все уговоры и объяснения разбивались о глухую стену. Женщина и не думала жить собственной жизнью. Она ничего не слышала или не хотела слышать. Продолжала давать указания и навязывать ненужную помощь. К тому же все три квартиры находились неподалёку друг от друга.
При покупке жилья детям это казалось очень практичным. Пока одни были в отъезде, другие могли полить цветы и проверить порядок. Ключи были у всех. Пока дети жили поодиночке, мать часто наведывалась к ним без повода. Принести что-то вкусное, постирать, прибраться на балконе — на это у них, как всегда, не хватало времени.
Перед Новым годом она даже ёлку наряжала. Вернутся с работы — а там сюрприз: мигающие гирлянды и праздничное настроение. И это раньше встречали с благодарностью. «Спасибо, мамочка, ты нам очень помогла». Регине Мартыновне, в сущности, было нечем заняться.
Она была на пенсии, причём получала хорошие деньги. Да ещё и сбережения с мужем остались. Можно было жить безбедно, интересно и разнообразно. Дети же выросли, устроились: Катя преподавала английский в колледже и подрабатывала репетиторством, Дима работал инженером в солидной фирме. Всё у них было хорошо.
Оба создали семьи, подрастали внуки. Везде успевали сами и помощи Регины не просили. Но постоянное, чрезмерное присутствие в их жизни мамы, бабушки, тёщи и свекрови в одном лице начало всех серьёзно раздражать.
Её стало слишком много. «Мама, ты бы лучше на экскурсию съездила или в санаторий. А ванную мы сами помоем. У нас время есть». — «Да вы моете не теми средствами! А почему ты вещи в шкафу переложил? Как это не перекладывал? Кто же тогда?»
«Это ты, мама, рылась. И посуду на кухне тоже не ты переставила? Нет, с памятью у нас всё в порядке. Обижайся хоть сто раз. Нам это надоело». Некоторое время всё затихало. Но и мать, и дети долго дуться не умели. Поэтому спустя время Регина Мартыновна вновь появлялась в жизни своих взрослых детей. Вот и сегодня, немного поостыв, она решила нанести очередной визит к сыну.
Но терпение родных уже давно лопнуло. И ситуация покатилась в другом направлении. Ключ почему-то не подошёл. Даже в скважину не вставлялся. «Я не могу открыть дверь!» — с негодованием произнесла женщина. — «Дима, ты замки поменял? Как ты мог так поступить? Я этого не потерплю!» — «Мамочка, что ты, я бы никогда так не сделал!» — «Тогда что происходит? Где вы?» — «Мы все дома. У себя дома. Мы вчера переехали, а замки поменял новый хозяин квартиры».
Женщина положила трубку. Она была потрясена. Как они могли переехать? И не сказать родной матери? Так нельзя. Она же с открытой душой к ним. А они что в ответ? «Это всё Алина, эта девчонка мне всегда была не по нраву. Это она настроила сына против меня. Сам бы Дима такого никогда не придумал, ни за что не уехал бы от мамы».
Теперь, выходит, ключей ей не дадут. И что же делать? Расстроенная Регина вышла из подъезда и села на скамейку. Нужно было прийти в себя. Но почему дочь Катя ей ничего не сказала? Она-то уж наверняка всё знала. Сейчас она ей позвонит и всё выяснит. И выскажет всё, что думает. Будут знать, как игнорировать собственную мать.
Катя действительно была в курсе. На вопрос, почему не предупредила о переезде брата, она ответила: «А зачем?» — «Я тебя не понимаю. Мать должна всё знать!» — «Если бы ты узнала заранее, что бы изменилось, мам?» — спросила Катя. — «Я бы не позволила переезжать!» — «Я так и думала, — произнесла дочь, — поэтому тебе и не сказали».
— «Но у тебя-то от меня секретов нет?» — «Конечно нет, мамочка. Поэтому ты должна знать: мы тоже переехали. Тоже вчера. Если захочешь в гости — позвони заранее». — «Куда переехали?» — упавшим голосом спросила Регина Мартыновна. — «Купили квартиру в другом районе».
«Подальше от меня», — начало медленно доходить до женщины, и она, не дожидаясь продолжения, отключила телефон. — Чего приуныли, Регина? — возле неё остановился сосед сына, Павел Фёдорович. Они были слегка знакомы. — Улетели ваши птенчики? Неужели маму не предупредили? Сосед был в курсе насчёт переезда. Все были в курсе. Кроме неё одной. — Представьте, не предупредили, — раздражённо сказала Регина.
— Ну-ну, — неискренне протянул сосед. — А может, вы их своим вниманием достали? — Конечно нет! — удивилась женщина. — Разве внимания может быть много? — Ещё как может. У вас ведь получилось.
— Не смейте так говорить, Павел! — возмутилась Регина Мартыновна. — Может, куда сходим? — неожиданно предложил Павел Фёдорович симпатичной собеседнице. Он знал, что она одна. — Как это «сходим»?
— У вас теперь, я гляжу, много свободного времени появится. Так что пойдём в кино. Билеты я закажу. Фильм, говорят, хороший.
Заметив её настороженный взгляд, добавил: — Да не волнуйтесь вы так. Не полезу я к вам с поцелуями. И билеты возьму не на последний ряд. «Ишь ты, сразу про поцелуи», — подумала Регина. И, глядя на его улыбку во весь белозубый рот, неожиданно подумала, что с ним бы она, пожалуй, и поцеловалась с радостью.
И вдруг она почувствовала, что обида на детей куда-то ушла. Словно вышла из гипноза. Пусть сами моют ванные и ёлки наряжают. И с чего это я к ним так привязалась? Даже интересно вдруг стало, давненько я не была в «кино».