Все началось с сообщения в соцсетях. Лена как раз допивала утренний кофе, листая ленту новостей, как вдруг увидела оповещение от свекрови.
Сообщение было переслано из какого-то полуподвального паблика и гласило: «Срочный набор! Мужчины и женщины 50+ для участия в экстремальном реалити-шоу «Великий шелковый путь: испытание драконом», съемки в Китае. Полный пансион, проживание, незабываемые эмоции! Оплата проезда за счет принимающей стороны. Требуется стрессоустойчивость и отсутствие боязни замкнутого пространства».
Лена фыркнула и отложила телефон. Она знала, что сейчас будет. Вечером того же дня Галина Ивановна стояла в прихожей их с Олегом квартиры, потрясая телефоном, как знаменем.
— Вы только посмотрите! — голос ее звенел от возбуждения. — Это же мой шанс! Я всегда говорила, что во мне погибает актриса или путешественница! «Испытание драконом»! Как звучит-то!
Олег, устало снимая ботинки, покосился на жену. Лена сделала вид, что очень занята мытьем чашки.
— Мам, ну какое испытание? — Олег прошел на кухню и рухнул на стул. — Ты в прошлом году в Анапе чуть «Скорую» не вызвала, потому что в гостинице кондиционер слишком громко гудел. А тут Китай, съемки 24/7, камеры...
— А вот это ты зря! — Галина Ивановна гордо вздернула подбородок, который у нее был тяжелым, волевым. — Я человек закаленный. И потом, это же шоу! Про меня по телевизору покажут! Представляешь, Светка с третьего этажа лопнет от зависти! А Надька из бухгалтерии...
— Галина Ивановна, — мягко вмешалась Лена, вытирая руки полотенцем. — А вы читали, что там по условиям? Там же питание специфическое. Китай, острые специи, рис вместо привычного борща. У вас же гастрит в молодости был.
— Был да сплыл! — отмахнулась свекровь. — Сейчас у меня здоровье — ого-го! А еда... Ну, подумаешь, перец. Я вон в позапрошлые выходные твои голубцы ела, — тут она выразительно посмотрела на Лену, — и ничего, выжила. Хотя перца ты туда, конечно, не докладываешь, экономишь.
Лена мысленно досчитала до десяти. Голубцы были острыми, как перцовый баллончик, Олег потом их водой запивал.
— Мамуль, — сын потер переносицу. — Давай логически. Бесплатный сыр только в мышеловке. Какая-то левая группа, сомнительное приглашение... Тебя там обманут, в рабство продадут, будешь на рисовых полях горбатиться.
— Ой, не нагнетай! — Галина Ивановна всплеснула руками. — Там же продюсер, я с ним уже созвонилась. Милый такой мужчина, Игорь. По видеосвязи общались. Сказал, у меня отличная фактура для телеэкрана: «эмоциональная и харизматичная».
— Фактура, — хмыкнул Олег. — Как у чемодана.
— Олег! — прикрикнула мать. — Я все решила. Через две недели вылетаю. Сборная группа из разных городов, встретимся в Москве, потом чартер в Гуанчжоу. Вы бы лучше порадовались за меня, чем тут... каркать.
Следующие две недели превратились в ад. Галина Ивановна готовилась к «экспедиции» с маниакальной тщательностью.
Она купила себе ярко-оранжевый треккинговый костюм, налобный фонарик (хотя в условиях было сказано про отель), походную фляжку и аптечку размером с небольшой чемоданчик. Лена с Олегом пытались воздействовать на нее через здравый смысл.
— Мам, ты посмотри отзывы о продакшне! — Лена в сотый раз открыла ноутбук. — Я нашла форум, там пишут, что это та же контора, что снимала «Остров робинзонов» в Карелии. Участники жаловались, что кормили баландой из тюбиков и заставляли спать в шалашах. А в Китае, наверное, будет что-то подобное, только с саранчой.
— Баланда — это полезно для желудка! — парировала Галина Ивановна, утрамбовывая в рюкзак пять пар шерстяных носков. — Организм очищается. И потом, где ты видела, чтобы на нормальном ТВ показывали, как люди едят как в ресторане? Зрелище нужно!
Олег предпринял последнюю, отчаянную попытку.
— Мама, я серьезно. Если ты туда поедешь, я... я не буду давать тебе денег на новый диван, который ты приглядела. Будешь копить сама.
— Ах так?! — глаза Галины Ивановны сверкнули обидой. — Ты меня решил шантажировать? Да я для вас стараюсь! Звездой стану, в рекламу позовут, буду грести деньги лопатой — все вам оставлю! А вы... вы моему счастью мешаете! Завидуете!
Лена поняла, что спорить бесполезно. Это был не просто каприз, а идея фикс. В свои 56 лет Галина Ивановна чувствовала, что жизнь проходит мимо, а тут такой шанс вырваться из серости ежедневной бухгалтерской отчетности и стать героиней.
Пусть даже на час в программе «Домашние страсти». В день отлета Лена все же сунула свекрови в сумку пачку «Алмагеля» и «Смекту».
— Это на всякий случай, — сказала она тихо, чтобы Олег не слышал. — Там, если что с желудком... В Китае своя медицина, травками разными лечат, а вы к ним не привыкли. И ради Бога, не ешьте все подряд, пробуйте по чуть-чуть. Особенно острое.
Галина Ивановна снисходительно похлопала невестку по руке.
— Умница, заботишься. Но не волнуйся, я в форме. Передам привет из Гуанчжоу!
Первые два дня от Галины Ивановны приходили восторженные сообщения: «Долетели отлично! Отель шикарный, с бассейном на крыше!», «Познакомилась с участниками: есть очень интересный мужчина, отставной военный, Валентин. Интеллигентный такой!»
«Завтра первый съемочный день. Везут нас в какую-то деревню. Продюсер Игорь сказал, что испытания будут несложные, чисто для картинки. Целую!»*
На третий день сообщения прекратились. Лена сначала не придала этому значения — ну мало ли, съемки, устала. Но на четвертый день Олег начал нервничать.
— Трубку не берет. В мессенджере «была в сети» два дня назад, — хмурился он, глядя в телефон.
— Может, роуминг дорогой, экономит? — предположила Лена без особой надежды. — Или сеть плохая в этой деревне.
— Она бы написала и всегда пишет, — Олег встал и начал ходить по кухне. — Надо звонить этому... как его... продюсеру Игорю.
Номер продюсера Игоря, который Галина Ивановна оставила «для связи в экстренных случаях», сначала не отвечал, а потом и вовсе оказался недоступен.
— Все, — Олег побледнел. — Я же говорил! Лохотрон! Продали маму на органы или в подневольный труд!
— Олежка, не паникуй, — Лена сама уже похолодела. — Давай в консульство писать? Или искать чаты других участников?
Они полночи просидели в интернете, пытаясь найти хоть какую-то информацию о шоу «Великий шелковый путь».
Страница в соцсетях у группы была, но она оказалась пустышкой — несколько красивых фото и никакой активности. Отзывов о текущей смене не было.
А на утро пятого дня раздался звонок. Номер был китайский, но звонила не мама.
Голос в трубке говорил по-русски с легким акцентом, представился сотрудником страховой компании.
— Вы родственники Галины Ивановны Смирновой? Ваша мама находится в госпитале провинции Сычуань. Состояние стабильное, средней тяжести. Диагноз — обострение язвенной болезни желудка, осложненное острым гастритом. Она просила связаться с вами. Телефон у нее разбился.
Олег с Леной скинулись на билет, и мужчина срочно вылетел в Китай. Когда он добрался до больницы, то застал мать в палате, которую делили еще три китайские бабушки.
Галина Ивановна выглядела бледной, осунувшейся, но в глазах горел все тот же боевой огонь, смешанный теперь с праведным гневом.
— Олежка! — запричитала она, увидев сына. — Сынок! Забери меня отсюда! Эти варвары меня чуть не угробили!
Выяснилось вот что. «Испытание драконом» оказалось шоу, где участников не заставляли строить шалаши и добывать огонь.
Главным испытанием была ЕДА. Организаторы решили, что для людей 50+ экстремальнее сычуаньской кухни ничего быть не может. Каждый день был гастрономический квест.
— В первый день, — рассказывала Галина Ивановна, сжимая руку сына, — дали «хого» — это такое ведро с кипящим маслом, красным от перца. И надо было туда макать всякую сырую требуху. Я, конечно, мужественно макала. Ну, думаю, ради искусства можно потерпеть.
Олег слушал и ужасался.
— А на второй день привезли нас на ферму, где этот перец растут. «Кунг-пао» называется. И устроили мастер-класс. Мы сами это блюдо готовили. Там знаешь сколько перца? Горы! Я Валентину этому, военному, говорю: «Валя, я так не могу, у меня же внутри огонь». А он мне: «Галя, ты же русская женщина! Не сдавайся! Мы должны пройти это испытание с честью!»
Лена, слушавшая рассказ по видеосвязи, обреченно вздохнула.
— И вы, конечно, прошли?
— А что мне оставалось? Камеры! — Галина Ивановна попыталась сесть повыше на подушке, но скривилась от боли. — Там такая операторша, молодая, но вредная. Все время крупным планом лицо снимала, как я ем. Я улыбалась сквозь слезы, можно сказать, жевала и улыбалась. А на третий день... Ох, на третий день...
Она замолчала, прикрыв глаза.
— На третий день что? — осторожно спросил Олег.
— Утка по-пекински... — прошептала мать с ужасом в голосе. — Но не простая. Ее в соусе из бобовой пасты, чеснока и перца чили мариновали. И подавали с тонкими блинчиками. А внутри... внутри тоже была острая начинка. Я съела три блинчика. Валентин съел шесть и даже не поморщился, только раскраснелся весь, как помидор. Сказал, что у него броня, он в молодости в Туркмении служил, там тоже острое любят. А я... я думала, что умру прямо в этой утке. Но виду не подала!
Галина Ивановна снова поморщилась, видимо, вспоминая адские муки, которые терпела ради кадра.
— А вечером на ужин был «Ма по тофу» — это сыр тофу с фаршем, но в таком соусе, что ложка красная становится. Повар местный, дядечка с добрым лицом, все подкладывал и приговаривал: «Ма по, ма по!» Я думала, это имя такое ласковое, а оказалось, это «рябая старуха», так блюдо называется из-за перца, как прыщики на лице... И вот после этого «рябого тофу» я ночью и слегла.
Выяснилось, что язва, которая, по мнению Галины Ивановны, «была да сплыла», никуда не делась, а тихо дремала, дожидаясь своего звездного часа в провинции Сычуань.
Олег уладил все формальности со страховой, перевел деньги за лечение (организаторы, как и следовало ожидать, умыли руки, заявив, что это форс-мажор) и через неделю повез мать домой, самолетом, с пересадкой, бережно поддерживая под локоть.
Дома их встречала Лена. Она приготовила куриный бульон, жидкую овсянку и полную ванну теплой воды.
Галина Ивановна вошла в квартиру, опираясь на Олега, окинула взглядом прихожую, кухню и... внезапно остановилась. Ее взгляд упал на Лену.
— Ну, здравствуй, — сказала она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — Лена шагнула вперед, чтобы помочь снять куртку. — Как вы? Испугались мы за вас очень.
— Как я? — переспросила свекровь, отстраняясь от попытки помочь. — А ты как думаешь? В больнице китайской валялась, чуть не отдала Богу душу. Сына заставила через полмира тащиться. Спасибо, хоть живая.
— Слава Богу, что живая, — искренне ответила Лена. — Проходите, бульончик горячий. Вам сейчас покой нужен и диета.
— Диета! — Галина Ивановна вдруг оживилась и, несмотря на слабость, даже голос повысила. — Вот ты мне скажи, Лена, почему я там оказалась? Почему я сейчас с дырявым желудком?
Лена растерянно посмотрела на Олега. Олег устало вешал куртку.
— Мам, ты чего? Сама захотела, мы отговаривали...
— Отговаривали? — Галина Ивановна театрально прижала руку к груди, там, где, видимо, по ее мнению, находилась пострадавшая язва. — Вы меня отговаривали? Ой, ли? Я что-то не припомню такого усердия! Сказали пару раз «не езжай» для проформы и успокоились. А надо было кричать! Надо было на коленях умолять! Надо было запереть меня в квартире! А вы? Вы пальцем не пошевелили, чтобы спасти родную мать!
— В смысле? — Олег даже опешил. — Мы тебе кучу статей кидали, я с тобой ругался, Лена тебе аптечку собирала...
— Аптечку! — перебила свекровь. — Смекту она собрала! А надо было блокировку на карту ставить! Надо было в полицию заявить, что мошенники! А вы? Вы, можно сказать, благословили меня на муки! Проводили, как на Голгофу, и стояли в сторонке! Лена, ты вообще как женщина женщине должна была меня понять и уберечь! А ты? «Поешьте по-чуть-чуть»... Эх!
Галина Ивановна, несмотря на слабость, с удивительной энергией проследовала на кухню, уселась за стол и демонстративно отодвинула от себя тарелку с бульоном.
— Не буду я это есть, — заявила она. — У меня душа болит сильнее желудка. Обида меня гложет. Родные люди, называется. Маму не уберегли. Знали, что Китай, знали, что острое, — и пустили на съедение дракону.
Лена открыла рот, чтобы возразить, но Олег сзади слегка сжал ее плечо, призывая к молчанию.
Он знал этот механизм. У матери всегда был виноват кто-то другой. Сначала муж (царствие небесное) был виноват, что мало зарабатывал.
Потом начальница на работе — что не ценит. Теперь вот очередь Лены с Олегом.
— Мам, — сын присел рядом. — Ты прости, конечно, что не заперли. В следующий раз так и сделаем. А пока давай бульон, тебе правда нельзя волноваться.
— «В следующий раз»! — фыркнула Галина Ивановна, но бульон подвинула к себе. — Нет уж, спасибо, наездилась. Сидеть теперь мне в четырех стенах, пока вы на работу ходите, и думать о вашей черствости.
Она принялась хлебать бульон, и с каждым глотком, казалось, обида в ней таяла, сменяясь привычным состоянием — быть в центре внимания, пусть даже и в качестве жертвы.
— А Валентин этот, военный, — вдруг сказала она, отрываясь от тарелки. — Прислал сообщение. Его тоже в больницу положили, в другом городе. У него поджелудочная не выдержала. А мой организм, оказывается, крепче! У меня хоть язва старая, а у него — целый панкреатит! Представляете?
Лена с Олегом переглянулись. В глазах свекрови загорелся знакомый огонек — огонек гордости, что она хоть в чем-то, но победила.
Через месяц Галина Ивановна почти поправилась. Сидела на строжайшей диете, которую прописал врач, и которую Лена неукоснительно соблюдала, за что получала теперь не благодарность, а придирки: «Опять овсянка? Могла бы хоть суп-пюре из тыквы сварить, с кусочком куриной грудки, небось, в Китае я такое ела... хотя там тоже было острое, но вкусное!».
Но главное — она нашла новую миссию и записалась в группу психологической поддержки для людей, пострадавших от «сомнительных телепроектов».
Такую группу она сама же и организовала в своем районном центре досуга. Там женщина рассказывала новым знакомым свою историю, обрастая новыми, пугающими подробностями.
— Вы даже не представляете, — вещала она, сидя в кругу таких же жаждущих внимания пенсионеров, — этот красный перец там — это же просто химическое оружие! А организаторы — бандиты! А невестка моя, Ленка... она же меня туда практически и отправила. Знала, что я желудком слаба, и молчала. Думала, видать, избавиться от свекрови...
Лена, которой эти «лекции» передавали соседи, только вздыхала. Олег предлагал поговорить с матерью серьезно, но женщина махнула рукой.
— Пусть. Ей нужно быть звездой хоть в какой-то истории. Пусть лучше будет звездой трагедии «Коварная невестка и китайский перец», чем просто бабушкой у подъезда. Главное, что жива.
А Галина Ивановна теперь, прежде чем съесть ложку борща Лены, подозрительно нюхала его и спрашивала:
— А перчика ты сюда случайно не положила? А то я после Китая теперь любой пище не доверяю. Особенно той, что ты готовишь.
И в этом вопросе слышалась не просто привычная ворчливость, а укор, который, видимо, должен был тянуться вечно, как бесконечный сериал, главной героиней которого была она сама — Галина Ивановна, покорительница дракона и жертва семейного равнодушия.