— Мама, привет! Поставишь чай? — звоню ей незадолго до приезда.
— Сейчас?
— Да. Скоро буду, — бегло объясняю. Я нахожусь в десяти минутах от подъезда.
— Весьма неожиданно, Дан. Было бы лучше предупредить меня заранее, — возмущается в трубку мама. Она всегда находит, как улучшить любые мои действия. У нее привычка заботиться.
— Да, ты права. В следующий раз обязательно прислушаюсь, — останавливаюсь возле цветочного.
Мама некоторое время молчит. Я впервые за долгое время где-то признаю ее правоту, и это сильно сбивает ее с толку.
— Сомневаюсь. Вряд ли ты прислушаешься, — фыркает она.
— Я постараюсь, — улыбаюсь.
— Во сколько ты будешь? Не люблю, когда меня застают врасплох.
— Минут через пятнадцать. Хорошо?
— Сказала пятнадцать, но, наверное, опоздаешь, — слышу из мобильного. — Сережа научил тебя опаздывать.
— Надеюсь, ты проявишь ко мне милосердие, — отвечаю мягко, хотя ее слова меня и задевают. — Если и опоздаю опоздаю, ты простишь меня.
— Пятнадцать минут. Так пятнадцать минут. Не понимаю, зачем приезжать вечером, утром логичнее.
— В любом случае. Спасибо за понимание.
***
Я покупаю охапку розовых, белых и фиолетовых эустом. Букет топорщится из-за прозрачной упаковки.
Не знаю, что мною сейчас движет. Раньше мне не хотелось ничего делать для нее сверху того, о чем она сама меня просила. Покупка цветов в ее Вселенной — пустая трата денег. Супер не рациональная. Но почему-то сейчас мне хочется о ней позаботиться. Как могу.
На подъезде к дому бросаю взгляд на переноску, которая стоит на заднем сидении, и осознаю: собака вечером не гуляла. Передо мной выбор — задержаться на короткую прогулку или прийти вовремя, минута в минуту к маме, а потом наблюдать, как Мулан мучается в квартире.
Отправляю маме сообщение: Еще 7 минут. Собачьи нужды.
***
— Вовремя ты не приехала. Впрочем, я и не сомневалась, — мама встречает меня в фартуке. — Я днем шарлотку испекла, но не знаю, стоит ли ее тебе есть. Сахара там немножко, но ты итак поправилась.
Она замирает напротив. Видит цветы.
— Это кому?
— Тебе, мамочка.
— А повод какой?
— Я люблю тебя и хочу порадовать, — протягиваю ей охапку.
— И ты не учла, естественно, что большой вазы у меня нет, — озадаченно протягивает мама. Вместо "спасибо".
— Уверена, соседка из квартиры напротив придет тебе на помощь. Вы хорошо ладите. Ты же у меня находчивая. Найдешь решение, — иду с Мулан в ванную помыть собаке лапы.
Тем временем, на кухне мама разглядывает букет с крайне озадаченным видом. То, к чему она не привыкла, ее безумно пугает.
— Точно нет повода? — громко спрашивает она.
— Нет.
— Это не Сережа ли мне букет передал? — на всякий случай уточняет мама.
— Нет. Я сама купила, — ласково отвечаю.
Мы с Мулан появляемся на кухне.
— Лапы хорошо полотенцем вытерла?
— Настолько хорошо, насколько могла.
Мама у меня худенькая. Сколько ее помню, она всегда следит за фигурой. Сейчас она надела золотые цепочки. Накрасилась. Принарядилась. Волосы уложены. На щеках румяна. Мама старалась к моему приходу.
— Кстати, наверное, ты не в курсе, мы с Сережей расстались, — говорю словно между делом.
Она ахает от потрясения. Садится на стул. Молчит. Пристально смотрит на меня.
— Я встретила другого мужчину, мамочка, которого полюбила. Мне очень интересно твое мнение по поводу моих новых отношений, но хочу, чтобы ты знала: поступлю я по-своему, — подхожу к чайнику.
— Не удержала Сережу. Не смогла. Так я и думала, — с упавшим сердцем бросает она.
— Он не животное. Нужно ли его удерживать? — разливаю чай по чашкам. Приношу ко столу.
Сажусь не на противоположную сторону, как обычно, а рядом с мамой. Впервые за долгие годы.
— Мама, я сильно люблю тебя, — поворачиваюсь к ней.
С детства и в сознательной жизни я постоянно думала о перитоните. О том, что мама не привезла меня в больницу вовремя. Она виновата в том, какой я выросла. Ее правила. Заморочки. Отношения с папой. То, что она меня недолюбила. То, что бесконечно ко мне придирается. Видит одни недостатки, но в упор не замечает хорошее...
Внимательно изучаю маму глазами. Несмотря на тщательные усилия следить за собой, она сильно сдала. Появились более отчетливые морщины. Сидит она слегка скрючившись. Волосы на корнях целиком седые.
Мама состарилась, а я не заметила.
Я видела в ней лишь главного оппонента.
Разглядываю ее и ощущаю бешеный приступ любви.
Мама у меня маленькая ростом. Совсем крохотная. Родная.
— Ты ведь нарочно цветы привезла, хотела перевести внимание с Сережи? — выпаливает она.
— Цветы я привезла не для этого.
Сопротивление, которое мы пронесли с ней через годы, для каждой из нас — проблема. Мы бьемся постоянно, каждый день, а никакого выигрыша в нашей борьбе не предусмотрено.
Пора остановиться.
Я буду первой. Пока неуклюже. Как могу. Я изменю свое поведение.
— Мне приятно, когда ты заботишься обо мне, — обращаюсь к маме. — Давай вместе съедим по кусочку шарлотки и немножечко потолстеем?
Она снимает с пирога полотенце. Я выкладываю кусок сначала на ее тарелку. Потом на свою.
— Мама, я счастлива, — шепчу.
— Стрекоза лето пропела. А что потом? — она вжимается в угол стола.
— Мама, я бы очень хотела получить от тебя поддержку. Мне не хватает твоего тепла. Дай мне его немного сейчас. Обними меня, пожалуйста, и погладь по волосам немножко, — ее глаза расширяются. Да, и мои тоже, наверное.
Я никогда не говорила ей о том, чего мне от нее хотелось.
Мы ругались периодически. Кричали. Она задевала меня за больное. Я задевала ее. Мы обе обижались. Но всегда противоборствовали. Сражались. Показывали на то, что нам не нравится в друг друге, но не обсуждали то, чего нам бы хотелось получить на самом деле и в какой форме, с конкретикой.
— Я просила тебя Сережу не профукать! А ты профукала, — шепчет она, но уже мягко, и даже легкой нежности в ее голосе мне достаточно.
До сих пор любопытно, почему Сережу моя мама не раздражала так же, как и меня? Или она не всегда держала себя в руках во время его присутствия!?
Возможно, у нас с мамой слишком разное душевное устройство. Ее замечания цепляют меня. Я цепляюсь за ее замечания и не делаю ничего для того, чтобы исправиться. Мне хочется изменить маму. Не себя.
Мы — заяц и волк из «Ну, погоди!». Я протягиваю волку морковку, а он мне — сигареты. Или наоборот.
— Мамуля, шарлотка потрясающая, — пробую. Подозреваю, не только мама меня никогда не хвалила, но и я маму.
— Ну, спасибо, — кивает она. — Ты от меня чего-то хочешь? Скажи прямо. Почему ты так себя ведешь? Что с тобой, Дан?
Преподношу к губам чай. С мятой.
— Просто. Я хочу сказать тебе «спасибо». Правда, не знаю, как выразить благодарность правильно, — наслаждаюсь пирогом.
— Но за что? Почему? Что с тобой случилось? — беспокоится мама.
— Я повзрослела, — подмигиваю. — Пирог тает во рту. Ты молодец. Завернешь мне кусочек с собой, пожалуйста?
— И ты накормишь им этого разлучника? — полагаю, мама имеет в виду Эмиля.
— Мы с ним поругались, если честно, — преподношу еще один кусочек шарлотки на вилке к губам.
— Если ты не забеременеешь в ближайшее время, то одна на старости лет останешься. Кому будет нужна женщина, которая не сможет родить ребенка? — мама тоже ест пирог.
— Честно, не сильно приятно слышать то, что ты произносишь.
— Значит, я права.
— Это не слова поддержки, мамочка. Чувствуешь? Ты хочешь быть правой или помочь мне? — стараюсь не задевать ее личное. Это не мама плохая, а взгляды у нас не сходятся.
— Я тебе подсказываю, как лучше.
— Обними меня?
Она фыркает. Откидывает назад шею и угловато прижимает меня к себе.
— Спасибо. Спасибо, что у меня есть ты.
Не знаю, что еще изменилось в моих мироубеждениях — трудно оценить масштабы. Но я готова на перемены и в общениях с мамой.
Продолжение
p.s. лайки — мой внутренний зеленый свет на следующую главу и продолжение историй на Дзене, если вам понравилось, буду благодарна 👍🏻 ❤️
—-
Перечень всех историй Кати Лян: Каталог (в том числе ссылки на главы «Временных отношений»)
Начало истории: Временные отношения