— Ты удалил все контакты моих подруг?! Ты заблокировал номер моей сестры в моём же телефоне, пока я была в душе?! Ты решил, что они «плохо на меня влияют»?! Да кто ты такой, чтобы решать, с кем мне общаться! Я не в тюрьме, а ты не мой надзиратель! Верни всё как было, или я этот телефон сейчас об стену разобью вместе с твоей головой! — кричала Жанна, срывая голос, стоя в проеме между коридором и кухней.
Её волосы были мокрыми и тяжелыми, с кончиков на пушистый воротник халата стекали холодные капли. Ещё пять минут назад она стояла под горячими струями воды, смывая усталость рабочей недели, и предвкушала спокойный вечер с сериалом. Но выйдя из ванной комнаты в облаке пара, она обнаружила, что её личное пространство, её маленький цифровой мир методично уничтожают.
Кирилл сидел за кухонным островом, вальяжно откинувшись на спинку барного стула. В одной руке он держал чашку с дымящимся эспрессо, а в другой — её смартфон. Экран светился ярко, освещая его лицо, на котором застыло выражение абсолютного, непробиваемого спокойствия. Он не вздрагивал от её криков, не пытался оправдываться. Напротив, он выглядел как хирург, проводящий необходимую, хоть и неприятную операцию.
— Жанна, прекрати истерику, — его голос звучал ровно, даже слегка скучающе. Он сделал очередной свайп по экрану и нажал на красную иконку подтверждения. — Твой визг только подтверждает мою теорию. Ты стала дерганой, агрессивной. И всё это — результат токсичного окружения.
— Отдай мне телефон! — Жанна рванулась к нему, протягивая руку через широкую столешницу из искусственного камня.
Кирилл ленивым движением отодвинул гаджет на дальний край стола, туда, где стояла ваза с фруктами, оставаясь при этом сидеть на месте. Его губы тронула легкая, едва заметная ухмылка.
— Не так быстро. Мы еще не закончили чистку, — он снова притянул смартфон к себе и начал прокручивать список чатов в мессенджере. — Вот, например, эта твоя Лена. О чем вы говорите? Два часа обсуждения того, какой у неё мужик козел и где купить помаду по скидке? Это же информационный мусор, Жанна. Ты забиваешь себе голову шлаком. Я просто освобождаю твою оперативную память для чего-то более важного. Для нас. Для семьи.
— Ты не имеешь права! Это моя переписка! Это моя частная жизнь! — Жанна задыхалась от возмущения. Ей казалось, что он не просто удаляет сообщения, а копается грязными руками у неё в мозгу. — Разблокируй Катю! Немедленно!
Кирилл поднял на неё глаза. В них не было тепла, только холодный блеск стали и пугающая уверенность в собственной правоте.
— Катя? Твоя сестра, которая вечно ноет, что ей не хватает денег, и подбивает тебя тратить наш бюджет на всякую ерунду? — он усмехнулся и покачал головой. — Нет, дорогая. Катя отправляется в бан. Надолго. Я почитал, что она пишет про мои идеи насчет ремонта. Знаешь, это неуважение. А я не позволю, чтобы в моем доме, на моем диване, моя жена читала гадости про меня же. Так что Катя теперь в черном списке. Везде. В телефоне, в соцсетях. Я везде её заблокировал.
— Что ты сделал?.. — Жанна замерла, чувствуя, как внутри закипает не просто злость, а настоящая, черная ярость.
— Я объявил начало твоего цифрового детокса, — торжественно произнес Кирилл, словно зачитывал указ. — Мы переходим на новый уровень отношений. Полная изоляция от внешних раздражителей. Никаких подружек-неудачниц, никаких жалоб сестры, никаких тупых блогеров. Ты будешь общаться только со мной. Я — твой муж, я желаю тебе добра. Я буду фильтровать информацию, которая поступает в твой мозг. Ты даже не представляешь, насколько чище станет твоя жизнь без этого всего.
Он говорил это с такой убежденностью, что становилось жутко. Это был не пьяный бред и не вспышка ревности. Это была холодная, продуманная стратегия по захвату контроля. Он решил, что имеет право лепить из неё удобную куклу, отрезая всё «лишнее».
Жанна смотрела на то, как его палец снова и снова опускается на экран. «Удалить чат». «Заблокировать». «Очистить историю». Каждое его движение отзывалось в ней физической болью. Там были фотографии с дней рождения, голосовые сообщения от мамы, смешные видео, которые они пересылали друг другу с коллегами. Всё это исчезало в небытие по прихоти человека, который сидел напротив и пил кофе.
— Ты больной ублюдок, — прошептала она, и шепот этот был страшнее крика. — Ты просто маньяк.
— Я — глава семьи, который заботится о психическом здоровье своей жены, — парировал Кирилл, не отрываясь от экрана. — Ого, а это что? Чат с бывшими однокурсниками? «Встреча выпускников»? Ну конечно, сборище неудачников, которые будут хвастаться кредитными машинами. Тебе это не нужно. Удаляем.
Жанна больше не могла стоять на месте. Ярость, горячая и плотная, ударила в голову. Она бросилась к столу, пытаясь перегнуться через него и выхватить телефон силой. Но Кирилл был готов. Он легко, почти играючи, поднял руку с гаджетом высоко вверх. Его рост под метр девяносто позволял ему делать это сидя, в то время как Жанна, даже встав на цыпочки, не могла дотянуться до его запястья.
— А-а-ать, не достанешь! — рассмеялся он, глядя на её жалкие попытки сверху вниз. — Ну что ты прыгаешь, как собачонка за косточкой? Это унизительно, Жанна. Сядь, успокойся. Я закончу чистку, поставлю пароль, который ты не будешь знать, и буду выдавать тебе телефон на час в день для звонков по делу. Под моим присмотром, разумеется.
Он наслаждался моментом. Ему нравилось видеть её беспомощность, её раскрасневшееся лицо, её злость, которая разбивалась о его невозмутимость. Для него это была игра, в которой он уже победил, просто потому что был сильнее, выше и наглее.
Жанна остановилась. Она поняла, что силой у него ничего не забрать. Он был крупнее, мощнее, и сейчас он упивался своей властью. Прыгать вокруг него было бесполезно и жалко. Она отступила на шаг назад, тяжело дыша. Её взгляд метался по кухне в поисках чего-то, что могло бы уравнять шансы. Нож? Слишком опасно, да и не хотела она крови. Тяжелая сковорода? Глупо.
И тут её взгляд упал на левую часть стола. Туда, где на специальной подставке, подключенный к зарядному устройству, стоял его раскрытый рабочий ноутбук. Тонкий, серебристый, заклеенный стикерами IT-конференций. Экран светился строчками кода и сложными диаграммами. Это был его «Магнум опус», проект, над которым он сидел ночами последние три месяца, его гордость и его главный источник дохода.
В голове Жанны что-то щелкнуло. План созрел мгновенно, простой и жестокий, как удар хлыстом. Страх исчез. Осталась только ледяная решимость.
Жанна предприняла ещё одну отчаянную попытку дотянуться до гаджета. Она встала на носочки, её пальцы скользнули по воздуху в сантиметре от корпуса телефона, но Кирилл лишь рассмеялся, отклоняясь на барном стуле назад. Он напоминал сытого кота, который играет с пойманной мышью, прекрасно зная, что бежать ей некуда. Его физическое превосходство в этот момент было абсолютным и унизительным.
— Ну-ну, малышка, не позорься, — протянул он, глядя на неё сверху вниз с нескрываемым удовольствием. — Ты выглядишь жалко. Прыгаешь тут в халате, сверкаешь коленками, пыхтишь. Успокойся уже. Ты всё равно не достанешь, пока я сам не захочу тебе его отдать. А я пока не хочу. Тут еще столько интересного.
Он снова перевел взгляд на экран, и выражение его лица изменилось. Улыбка стала хищной, злой. Он нашел то, что искал — повод сделать ей ещё больнее, ударить в самое уязвимое место, используя слова, которые предназначались не для его глаз.
— О, а вот и свежачок от твоей ненаглядной сестрички, — Кирилл хмыкнул, вчитываясь в текст. — Надо же, какая забота. Пишет: «Жанн, ты как там? Кирилл опять мозг выносит из-за денег? Приезжай ко мне на выходные, мама пирогов напекла».
Он зачитал это кривляющимся, писклявым голосом, передразнивая интонации её сестры Кати. Для Жанны это прозвучало как пощечина. То, что было проявлением любви и поддержки, в его устах превратилось в какую-то грязную, липкую субстанцию.
— Не смей читать мои сообщения! — выкрикнула она, чувствуя, как от бессилия к горлу подступает ком. — Это личное! Ты не имеешь права!
— «Мама пирогов напекла», — с издёвкой повторил Кирилл, игнорируя её протест. — Конечно. Спелись две клуши. Обсуждают меня за моей спиной. «Кирилл мозг выносит». Знаешь что, дорогая? Твоя сестра — токсичная дрянь, которая лезет в чужую семью. И ей здесь не место. Ни в нашей жизни, ни в твоем телефоне.
Его палец завис над экраном. Жанна увидела это движение — медленное, демонстративное. Он специально тянул время, давая ей возможность осознать происходящее.
— Не делай этого, — тихо сказала она. Впервые за вечер в её голосе не было крика, только холодная констатация факта. — Если ты сейчас заблокируешь Катю, ты перейдешь черту, за которой ничего хорошего нас не ждет.
— Угрожаешь? — он поднял бровь, не отрывая пальца от сенсора. — Мне? В моем доме? Жанна, ты забываешься. Я делаю это ради нас. Ради твоего же блага.
Он нажал на экран. Раз. Два. Три.
— Всё. Катюша отправляется в вечный бан. И чат я удаляю. Целиком. Вместе со всеми этими рецептами пирогов и жалобами на жизнь. Чистый лист, Жанна. Наслаждайся свободой.
Он снова поднял телефон вверх, покрутил им в воздухе, словно демонстрируя трофей, и вернулся к изучению списка контактов.
Жанна замерла. Внутри неё что-то оборвалось. Словно лопнула натянутая струна, которая удерживала её в рамках приличий, воспитания и страха перед мужем. Она смотрела на него и видела не любимого человека, не партнера, а врага. Расчетливого, жестокого врага, который наслаждался её унижением. Слова закончились. Уговоры не работали. Крик только веселил его. В этой войне дипломатия потерпела крах.
Она медленно выдохнула через нос, успокаивая бешеное сердцебиение. Её взгляд скользнул по кухне. Кирилл, увлеченный чисткой её контактов, потерял бдительность. Он был слишком уверен в своей безнаказанности, в своем физическом превосходстве. Он думал, что контролирует ситуацию, потому что телефон у него в руках.
Но он забыл про другую чашу весов.
Жанна сделала шаг в сторону, якобы отступая, признавая поражение. Кирилл краем глаза заметил это движение и самодовольно хмыкнул, решив, что дрессировка прошла успешно. Но Жанна не уходила. Она просто сменила траекторию.
В два быстрых, бесшумных шага она оказалась у левого края столешницы. Там, где мигал индикатором питания его «священный грааль». Серый, металлический, дорогой ноутбук. Его работа. Его статус. Его жизнь, заключенная в терабайты кода и данных.
— Ты сказал, что у нас цифровая гигиена? — её голос прозвучал неожиданно громко и четко в тишине кухни.
Кирилл вскинул голову, но было уже поздно.
Жанна резко выдернула кабель зарядки из разъема. Магнитный коннектор с тихим щелчком отскочил в сторону. В следующую секунду её пальцы сомкнулись на холодном алюминиевом корпусе. Она схватила ноутбук не как бережную вещь, а как кирпич — грубо, за один край, рискуя повредить матрицу от давления.
— Эй! — глаза Кирилла расширились, в них мелькнуло непонимание, сменившееся тревогой. — Ты что творишь? А ну поставь на место!
Жанна не ответила. Она резко развернулась и отошла от стола в центр кухни, туда, где заканчивался мягкий ламинат обеденной зоны и начиналась жесткая, холодная плитка рабочей зоны. Керамогранит под её босыми ногами был твердым как скала. Идеальная поверхность для того, чтобы разбить что угодно вдребезги.
Она подняла ноутбук над головой. Тяжелый, он оттягивал руки, но сейчас в ней было столько адреналина, что она могла бы, наверное, поднять и холодильник. Экран ноутбука был всё еще открыт, и клавиатура смотрела вниз, прямо на беспощадный каменный пол.
— Телефон на стол, — процедила она сквозь зубы.
Кирилл застыл. Его поза "хозяина жизни" испарилась. Он медленно сполз с барного стула, не сводя глаз с зависшего в воздухе компьютера.
— Жанна, ты дура? — его голос дрогнул, потеряв бархатистые, уверенные нотки. — Это рабочий макбук. Там проект на миллионы. Там вся база данных. Ты хоть понимаешь, сколько он стоит? Положи немедленно!
— Или твой проект летит вдребезги! — прокричала она, перебивая его. Её руки слегка тряслись от напряжения, и ноутбук опасно качнулся в воздухе. — Мне плевать, сколько он стоит! Мне плевать на твои миллионы! Ты удаляешь мою жизнь — я удаляю твою!
Улыбка окончательно сползла с лица мужа, сменившись испугом. Он впервые за вечер осознал, что перед ним не «истеричка», которую можно заткнуть, а женщина, доведенная до точки кипения. И эта женщина держала в руках его карьеру, готовясь принести её в жертву своей ярости.
Кирилл замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его взгляд, еще секунду назад полный пренебрежения и ленивой скуки, теперь был прикован к собственному ноутбуку, зависшему в опасной близости от твердого керамогранита. В его глазах читался не просто испуг — там плескался настоящий, животный ужас. Для него этот кусок алюминия и стекла был не просто дорогой игрушкой, а продолжением его личности, хранилищем его эго, его статуса и, самое главное, его денег.
— Жанна, не дури, — голос мужа дрогнул, потеряв свою бархатистую уверенность. Он сделал осторожный шаг вперед, выставив руки перед собой в примирительном жесте, будто пытался успокоить дикого зверя. — Это не просто железо. Там бэкапы за полгода. Там исходный код, который я должен сдать заказчику в понедельник. Если ты его разобьешь, я попаду на такие штрафы, что нам придется продать эту квартиру. Ты понимаешь? Мы останемся на улице из-за твоей истерики.
— На улице? — Жанна нервно рассмеялась, и этот смех прозвучал жутко в гулкой тишине кухни. Её руки, поднятые над головой, начали мелко дрожать от напряжения и тяжести гаджета, но она даже не думала опускать его. — Ты только что пытался выгнать из моей жизни всех близких мне людей. Ты стер мою историю переписок, как будто это ничего не стоит. А теперь ты трясешься над своими файлами? Значит, твои нолики и единички важнее живых людей?
— Это другое! — рявкнул Кирилл, но тут же осекся, заметив, как пальцы жены опасно разжались на миллиметр. Корпус ноутбука скользнул вниз, но она успела перехватить его. У Кирилла перехватило дыхание. — Тише! Тише, ради бога. Это моя работа, Жанна. Это то, что нас кормит. Твои подружки тебя не кормят. Твоя сестра не платит за ипотеку. А этот проект платит. Поставь его на стол. Аккуратно.
— Телефон на стол! — перебила его Жанна. Её голос звенел от напряжения. Она чувствовала, как затекают плечи, как кровь стучит в висках, но адреналин держал её в тонусе. — Разблокированный. И ты сейчас же восстанавливаешь чат с Катей. Или хотя бы разблокируешь её номер. Я считаю до трех.
Кирилл скрипнул зубами. На его скулах заходили желваки. Он ненавидел проигрывать, особенно женщине, которую привык считать слабой и ведомой. В его картине мира он был патриархом, мудрым наставником, который железной рукой наводит порядок в хаосе женских эмоций. А сейчас этот хаос загнал его в угол и приставил нож к горлу. Точнее, ноутбук к полу.
— Ты ведешь себя как террористка, — прошипел он, но руку с её телефоном все-таки опустил. — Ты шантажируешь меня моей работой? Это низко, Жанна. Я думал, ты умнее.
— Раз! — громко сказала она, слегка наклонив корпус макбука. Экран мигнул, меняя картинку от смены гироскопа, и этот светлый блик отразился в расширенных зрачках мужа.
— Стой! Я положу! — Кирилл резко дернулся, испугавшись, что она действительно разожмет пальцы.
Он медленно, с подчеркнутой осторожностью, положил её смартфон на край кухонного острова. Стекло глухо стукнуло о столешницу.
— Вот. Довольна? — он выпрямился, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Теперь отдай мне ноут. Мы поменяемся. Как цивилизованные люди.
— Разблокируй его, — потребовала Жанна, не двигаясь с места. — Я не вижу экрана. Сними блокировку и зайди в настройки контактов. Я хочу видеть, что Катя больше не в черном списке. Прямо отсюда.
Кирилл смотрел на неё с ненавистью. В этот момент маска заботливого мужа окончательно спала, обнажив лицо мелочного, злобного тирана, у которого отобрали любимую игрушку. Он понял, что его «цифровой детокс» обернулся против него самого.
— Ты совсем с катушек слетела со своими курицами, — пробурчал он, снова склоняясь над телефоном. — Хорошо. Смотри. Вот. Черный список. Вот номер твоей сестры.
Он ткнул пальцем в экран, развернув его к Жанне.
— Видишь? Я нажимаю «удалить из списка». Довольна? Твоя драгоценная Катя снова может лить тебе в уши свои помои. А теперь поставь компьютер на место. У меня сердце сейчас остановится.
Жанна прищурилась. Расстояние было приличным, но она увидела знакомый интерфейс и исчезнувшую галочку напротив имени сестры. Вроде бы не соврал. Но доверия к нему больше не было. Ни грамма. Она смотрела на человека, с которым делила постель, и видела чужака, готового уничтожить её личность ради собственного комфорта.
Она начала медленно опускать руки. Мышцы горели огнем. Кирилл, видя это, сделал резкий шаг вперед, намереваясь перехватить ноутбук, пока она не передумала. Его лицо исказилось в гримасе нетерпения и жадности.
— Стоять! — рявкнула Жанна так, что он снова замер. — Я поставлю его сама. Отойди назад. К окну.
— Да ты издеваешься! — взвыл Кирилл, но отступил. — У тебя руки трясутся, дура! Ты его уронишь не специально, а просто потому что слабая! Дай я возьму!
— Отойди к окну, Кирилл. Иначе я клянусь, я его швырну. Не просто уроню, а швырну со всей силы.
Кирилл попятился, подняв руки вверх. Он выглядел жалким. Огромный мужик в домашней футболке, который боялся собственной жены. Нет, не жены — он боялся за кусок пластика, который стоил дороже их отношений.
Жанна медленно, очень медленно начала приседать. Керамогранит был близко, но каждое движение давалось с трудом. Ноутбук, казалось, налился свинцом. Она не сводила глаз с мужа, ожидая подвоха. И не зря.
Как только корпус макбука коснулся пола — мягко, на ребро, — Кирилл сорвался с места. В его прыжке было что-то звериное. Он не бросился к ней, чтобы обнять или успокоить. Он бросился спасать своё имущество.
Оттолкнув Жанну плечом так, что она потеряла равновесие и больно ударилась бедром о кухонный шкаф, он схватил ноутбук, прижал его к груди и начал лихорадочно осматривать со всех сторон.
— Царапина... — прошептал он, проводя пальцем по идеально гладкой крышке. Его лицо побелело. — Тут микроцарапина! Ты... Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Ты испортила вещь! Ты поцарапала корпус!
Жанна сидела на полу, потирая ушибленное бедро. Она смотрела на мужа снизу вверх. Он не спрашивал, больно ли ей. Он даже не смотрел в её сторону. Он сдувал пылинки с экрана и протирал его краем футболки, бормоча проклятия.
— Ты поцарапала корпус... — повторил он, поднимая на неё взгляд, полный ледяной, концентрированной ненависти. — За это придется платить, Жанна. Ты думала, я пошутил про детокс? Теперь это не игра. Теперь это война.
Он потянулся к столу, где лежал её телефон. Жанна поняла всё за долю секунды. Он собирался забрать его обратно. Он выполнил условие сделки только для того, чтобы спасти свой компьютер. Теперь, когда «идол» был в безопасности, договоренности аннулировались.
— Не смей, — тихо сказала она.
— Я заберу этот телефон и разобью его сам, — процедил Кирилл, хватая смартфон. — А потом заблокирую тебе доступ к интернету на роутере. Ты будешь сидеть в каменном веке, пока не научишься уважать чужой труд и чужую собственность. Ты у меня по струнке ходить будешь.
В его глазах горел фанатичный огонь. Он уже не просто хотел контролировать её контакты. Он хотел наказать её. Раздавить за тот страх, который испытал минуту назад.
Жанна медленно поднялась с пола. Боль в бедре отрезвляла. Страх ушел окончательно, уступив место пустоте. Она поняла, что в этой квартире больше нет места диалогу. Слова кончились. Остались только действия. И если он объявил войну, то она примет этот бой. Но по своим правилам.
— Ты думала, я буду играть по правилам с террористкой? — Кирилл усмехнулся, и его лицо исказила гримаса превосходства, смешанная с брезгливостью. Он держал её смартфон двумя руками, быстро набирая что-то большими пальцами. — Ты посмела угрожать мне, Жанна. Ты подняла руку на святое — на мой труд. Ты поцарапала крышку за триста тысяч рублей. И ты думала, я просто отдам тебе телефон и мы пойдем пить чай? Наивная дурочка.
Он стоял посреди кухни, возвышаясь над ней, как карающий монумент. Его ноутбук, предмет их дикой ссоры, теперь лежал на столешнице, в безопасности, как ему казалось. Кирилл был уверен, что сломил жену. Он видел, как она потирает ушибленное бедро, как опущены её плечи. Для него это был сигнал полной капитуляции.
— Что ты делаешь? — спросила Жанна. Её голос был пугающе ровным, лишенным эмоций. Она смотрела не на телефон, а на мужа, словно видела его впервые. Вся любовь, привязанность, общие воспоминания — всё это выгорело за последние двадцать минут, оставив после себя лишь серый пепел безразличия.
— Я меняю пароль на твоем Apple ID, — буднично сообщил Кирилл, не отрываясь от экрана. — И отвязываю твой номер. Теперь этот телефон — просто кирпич. Ты не восстановишь ни контакты, ни фото, ни переписки. Ничего. Ты хотела, чтобы я разблокировал Катю? Я разблокировал. А теперь я удалил весь аккаунт. Это наказание, Жанна. За царапину. За дерзость. За то, что ты забыла свое место.
Он поднял глаза, ожидая увидеть слезы, мольбы, истерику. Он жаждал её унижения, чтобы окончательно утвердиться в роли хозяина положения.
— Ты будешь пользоваться кнопочной «звонилкой», которую я тебе выдам, — продолжил он, наслаждаясь каждым словом. — И каждый вечер будешь отчитываться, кому звонила. Я научу тебя ценить то, что я для тебя делаю. Ты у меня шелковая станешь.
Жанна молчала. В её голове звенела пустота. Она поняла, что перед ней не просто домашний тиран, а человек, упивающийся своей безнаказанностью. Он всерьез считал, что может стереть её цифровую личность, отрезать от мира и запереть в клетке своих правил. И самое страшное — он верил, что делает это из благих побуждений.
— Ты закончил? — тихо спросила она.
— Нет, — Кирилл хищно улыбнулся. — Я только начал. Сейчас я напишу твоей сестре прощальное сообщение от твоего имени. Что-то вроде: «Пошла к черту, не звони мне больше, я счастлива с мужем». Пусть знает.
Это стало последней каплей. Но чаша терпения не переполнилась — она просто лопнула. Жанна почувствовала, как по венам вместо крови побежал жидкий азот. Страх исчез окончательно. Осталась только холодная, расчетливая необходимость поставить точку. Жирную, черную точку, после которой не будет возврата.
Она сделала шаг вперед. Медленно, спокойно.
— Стой там! — рявкнул Кирилл, дернувшись. Он всё ещё боялся за телефон, думая, что она снова попытается его отобрать. Он инстинктивно прижал гаджет к груди, закрывая его своим телом.
Но Жанна смотрела не на него. Её взгляд был прикован к столу. К серебристому корпусу, который мирно лежал на краю, поблескивая в свете кухонных ламп. Кирилл, увлекшись «воспитанием», совершил фатальную ошибку — он оставил свой главный рычаг давления без присмотра, уверенный, что жена сломлена.
— Знаешь, Кирилл, — произнесла она, и в её голосе зазвучали металлические нотки. — Ты прав. Цифровой детокс — это отличная идея. Нам обоим он нужен.
— Что ты несешь? — он нахмурился, чувствуя подвох, но не понимая, откуда ждать удара.
Жанна рванулась. Это было не жалкое подпрыгивание, как в начале ссоры. Это был бросок кобры. Она не пыталась выхватить телефон. Она пронеслась мимо мужа, задев его плечом, и её рука мертвой хваткой вцепилась в открытый ноутбук.
— Нет!!! — вопль Кирилла, наверное, слышали соседи на три этажа вниз.
Он попытался перехватить её руку, но опоздал на долю секунды. Жанна, вложив в это движение всю свою боль, всю обиду и ненависть, с разворота швырнула ноутбук на пол. Не просто выронила, а именно швырнула, придав ему ускорение.
Удар был страшным. Раздался тошнотворный хруст дорогого пластика и звон лопающегося стекла. Ноутбук ударился углом о керамогранит, подпрыгнул, перевернулся в воздухе и с грохотом плашмя рухнул раскрытым экраном вниз. От корпуса отлетел кусок металла, по полу брызнули черные осколки клавиш.
В кухне повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кирилла.
Он застыл с поднятыми руками, его лицо побелело, как мел. Глаза расширились до невозможных размеров, глядя на груду искореженного железа, которая еще минуту назад была его «проектом на миллион», его гордостью, его смыслом жизни.
— Ты... — прохрипел он. Воздух выходил из его легких со свистом. — Ты убила его... Ты убила...
Он рухнул на колени перед останками компьютера. Трясущимися руками он перевернул его. Экран представлял собой паутину из трещин, по которой расползались черные кляксы потекшей матрицы. Корпус был изогнут винтом. Материнская плата, скорее всего, треснула от удара. Это был конец. Данные, коды, таблицы — всё превратилось в цифровой фарш.
Кирилл поднял на жену взгляд, полный животного ужаса и ненависти.
— Ты тварь! — заорал он, брызгая слюной. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Это стоило больше, чем ты сама! Я уничтожу тебя! Я засужу тебя! Ты будешь платить за это до конца жизни!
Жанна стояла над ним, тяжело дыша. Её руки все ещё дрожали, но теперь это была дрожь освобождения. Она смотрела на мужа, ползающего на коленях, собирающего кнопки с пола, и не чувствовала ничего, кроме брезгливости.
— Телефон, — коротко бросила она.
— Да подавись ты своим телефоном! — Кирилл в бешенстве швырнул её смартфон в стену. Гаджет отскочил от обоев и упал на диван, чудом уцелев. — Вон отсюда! Убирайся из моего дома! Чтобы духу твоего здесь не было! Я тебя ненавижу!
Он снова склонился над ноутбуком, пытаясь нажать кнопку включения, в тщетной надежде, что экран загорится. Он гладил разбитый дисплей, что-то бормоча себе под нос, похожий на безумца, оплакивающего погибшего питомца.
Жанна молча подошла к дивану, взяла свой телефон. Экран был цел. Она даже не стала проверять, удалил ли он аккаунт. Это было уже неважно.
Она посмотрела на Кирилла в последний раз. Он сидел на полу в луже пролитого во время суматохи кофе, в окружении осколков, жалкий, злобный человек, который любил вещи больше, чем людей.
— С проектом покончено, Кирилл, — сказала она тихо, но отчетливо. — И с нами тоже. Наслаждайся своим детоксом. Ты теперь абсолютно свободен.
Она развернулась и пошла в спальню, чтобы собрать вещи. Сзади доносились проклятия и звуки ударов кулаком по полу. Но Жанна их уже не слышала. В её голове была звенящая, кристальная тишина, в которой не было места ни страху, ни сожалению. Скандал закончился. Началась новая жизнь, в которой никто больше не посмеет решать, с кем ей общаться…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ