— Это просто чудовище какое-то! — Лена всплеснула руками, глядя на диван. — И это мы должны были поставить в зале?
Она обреченно вздохнула. Диван и правда был ужасен. Ядовито-зеленого цвета, с дурацкими блестящими пуговицами и подлокотниками, похожими на слоновьи уши. Он занимал добрую треть гостиной и выглядел как инопланетный корабль, потерпевший крушение посреди скромной квартирки, где каждый сантиметр был на счету.
— Это не мы выбирали, — тихо ответил Андрей, выходя из кухни с чашкой кофе. — Мама постаралась.
— Твоя мама знала, что мы сами хотели съездить в «Икею». Мы же обсуждали!
— Обсуждали, — кивнул Андрей. — Но у нее, видимо, свое видение нашего счастья.
История этого дивана тянулась уже месяц. Когда Лена с Андреем наконец получили ключи от своей двушки (спасибо бабушкиному наследству), они строили наполеоновские планы. Минимализм, светлые тона, функциональность. Но Галина Петровна решила, что детям без материнской руки никак.
— Сынок, я же лучше знаю, что вам нужно! — заявила она тогда по телефону. — Вы там с Леной наэкономите на дешевом барахле, а потом замучаетесь. Я вам такой диван присмотрела! Кожа, натуральное дерево, вензеля! Шик!
— Мам, не надо, правда, — пытался отбиться Андрей. — У нас уже все спланировано.
— Планы дураков меняются, — отрезала Галина Петровна и бросила трубку.
---
В субботу утром под окнами раздался мощный рык грузовика. Лена выглянула в окно и побледнела.
— Андрей, кажется, твоя мама не шутила.
Галина Петровна выпорхнула из машины первой, размахивая ридикюлем, словно флагом победы. Следом за ней два грузчика, кряхтя, тащили нечто огромное, обернутое в пленку.
— Дорогие мои! Принимайте королевский подарок! — пропела свекровь, влетая в квартиру. — Я там цену сбила! Представляете, всего сто двадцать тысяч! Правда, пришлось кредит небольшой взять, но для вас ничего не жалко!
— К-кредит? — заикаясь, переспросила Лена. — Галина Петровна, зачем? Мы бы сами…
— Сами вы ничего не умеете, — отмахнулась свекровь. — Давай командуй, куда ставить эту красоту!
Когда пленку сняли, в комнате повисла гробовая тишина. Диван сиял кислотно-зеленым глянцем. Он был таким массивным, что загородил пол-окна. Лена почувствовала, как у нее дернулся глаз.
— Ну как? — спросила Галина Петровна, сияя. — Я же говорила — бомба! Дорого, богато!
— Очень… необычно, — выдавила Лена, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
Андрей стоял бледный и молчал. Он понимал: если скажет хоть слово против, мать устроит скандал при грузчиках.
---
Месяц спустя
Диван стал черной дырой их семейной жизни. На нем невозможно было сидеть — спинка оказалась прямой, как доска, а подушки то и дело норовили выскользнуть из-под спины. Лена ненавидела его каждой клеточкой тела.
— Андрей, я больше не могу, — сказала она как-то вечером, глядя на зеленого монстра. — Он мне снится в кошмарах. Я чувствую себя мухой, попавшей в банку с ядовитым вареньем.
— Ну что я сделаю? — оправдывался Андрей. — Мама же звонит каждый день, спрашивает, как нам спится на новом диване.
— И ты, конечно, врешь, что спится отлично? — усмехнулась Лена.
— А что мне остается? Правду сказать? Ты ее характер знаешь.
Но судьба дала им шанс. Лене наконец дали долгожданное повышение, а Андрею улыбнулась удача в виде выгодного фриланс-заказа. Они решили: пора брать ипотеку и переезжать в нормальную трешку, пока детей нет.
— Мы продаем эту квартиру, — объявила Лена, когда свекровь пришла в очередной раз на чай. — Уже риелтора нашли. Покупатели есть.
— Ой, как хорошо! — обрадовалась Галина Петровна. — А этот диванчик, значит, на новую квартиру поедет? Будете мою память беречь?
Лена с Андреем переглянулись.
— Галина Петровна, — мягко начала Лена. — Мы вам безумно благодарны. Но диван очень большой. В новой квартире комнаты поменьше. И стиль мы планируем другой, скандинавский. А он больше под классику.
— То есть вы хотите сказать, что мой подарок, за который я до сих пор кредит выплачиваю, вам не нужен? — голос свекрови стал ледяным.
— Мам, мы его продадим, — влез Андрей. — Он почти новый, деньги выручим. Вернем тебе хотя бы часть суммы.
— Часть?! — взвизгнула Галина Петровна. — Да я душу в него вложила! Я ночами не спала, думала, как вас порадовать! А вы избавиться хотите, как от мусора!
— Да не как от мусора, — попыталась успокоить ее Лена. — Просто он нам объективно не подходит. Мы же не виноваты, что у нас вкусы разные.
— Вкусы у нее, видите ли, — Галина Петровна перешла на «она», что было плохим знаком. — Это ты ему голову заморочила! Андрюша сам бы никогда не посмел!
---
Диван продали через «Авито» какой-то семье на дачу. Выручили всего сорок тысяч рублей. Эти деньги Лена с Андреем сразу отдали Галине Петровне. Та деньги взяла, но обиды не простила. Остаток долга перед банком составлял еще восемьдесят тысяч, и свекровь не забывала об этом напоминать.
На новоселье в новой квартире Галина Петровна явилась с огромной коробкой. Внутри оказалась напольная ваза. Метровая, керамическая, разрисованная золотыми драконами и цветами. Она была настолько безвкусной, что даже Андрей присвистнул.
— Это вам, — с каменным лицом сказала свекровь. — Чтобы не говорили, что я жадная. Надеюсь, этот подарок вы тоже продадите?
— Что вы, что вы, — залепетала Лена, чувствуя подвох. — Очень красиво. Поставим на самое видное место.
Но ставить на видное место такую вакханалию драконов было равносильно самоубийству их дизайна. Ваза отправилась в кладовку.
Целый месяц Галина Петровна не приезжала. А потом заявилась без звонка. Дверь открыл Андрей.
— Мама? Ты чего не предупредила?
— А что, предупреждать теперь надо, чтобы к сыну в гости прийти? — фыркнула она, проходя в коридор. — Где моя ваза? Что-то я ее не вижу.
Лена вышла из кухни с мокрыми руками.
— Галина Петровна, мы решили ее пока не ставить. Ремонт свежий, пыль… Сохраним до лучших времен.
— До каких таких лучших? — глаза свекрови сузились. — Вы ее тоже продали? Признавайтесь!
— Да нет же! — начала оправдываться Лена.
— Не ври! — закричала Галина Петровна. — Я знаю, ты все выбросила! Ты всегда ненавидела мои подарки! Ты ждешь, когда я умру, чтобы избавиться от всего, что я для вас делала!
— Мама, прекрати! — рявкнул Андрей.
— Не смей на меня орать! — у Галины Петровны задрожали губы. — Значит так. Раз мой диван пошел налево, а моя ваза пылится в кладовке, я хочу, чтобы мне вернули все деньги. Сто двадцать тысяч. Кредит я за него все еще плачу, вы мне только сорок отдали! Где остальные восемьдесят?
У Лены внутри все кипело.
— То есть вы подарили нам долг? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Мы не просили этот диван. Мы умоляли вас ничего не покупать. Вы сделали это, чтобы показать свою власть.
— Ах, я показываю власть?! — взвизгнула свекровь.
— Да! — Лена уже не сдерживалась. — Вам важно было не порадовать нас, а отметиться! Чтобы все знали: это я купила! А наше мнение вам плевать!
— Лена, хватит! — попытался вмешаться Андрей.
— Нет, Андрюша, пусть говорит, — Галина Петровна скрестила руки на груди.
— И скажу, — выдохнула Лена. — Мы вернем вам деньги. Все до копейки. Но запомните: больше вы в эту квартиру ничего не принесете. Ни вазы, ни дивана, ни своего мнения. Мы взрослые люди.
---
Деньги они нашли — пришлось занять недостающие восемьдесят тысяч у мамы Лены. Галина Петровна получила всю сумму наличными в конверте. Она ушла, громко хлопнув дверью, и две недели не звонила.
А ваза с драконами теперь стоит в прихожей — у самого входа, чтобы свекровь, когда придет мириться, сразу увидела: подарок цел и занял почетное место. Как символ перемирия. И как напоминание о том, что подарок не может быть оружием. А любовь не измеряется кредитами.