-Осторожнее в дороге, тебе теперь нужно беречься,- сказала Айше-султан.
-Конечно, госпожа, я буду осторожна. Я хотела спросить, нельзя ли Хатидже-султан поехать с нами? Мы с ней так сблизились за это время. Ей скучно после отъезда сестер, и Гюльфем-султан тоже была бы рада госпоже,- попросила Гюльбахар.
-Почему бы и нет?- радостно воскликнул Сулейман. -Я буду рад принять сестру у себя.
Султанша задумалась:
-Хм... да, в общем, я не против. Хатидже пойдёт на пользу немного развеяться, сменить обстановку. Она всегда такая грустная. Пусть едет.
-Благодарю, госпожа. Я сообщу ей.
Счастливая Хатидже улыбалась всю дорогу до самой Манисы.
-Как же ты хорошо придумала, Гюльбахар. Я бы сама не осмелилась просить маму отпустить меня.
-Что же в этом плохого? Вы ведь едете к родному брату. И Ваша Валиде всегда так добра.
Хатидже-султан впервые вздохнула:
-Я очень люблю маму, но как же боюсь ее! Ты ещё не знаешь, какой она может быть в гневе, когда кто-то ей перечит. Надеюсь, тебе не придется столкнуться с ней.
В Манисе дворец был гораздо меньше, и нравы царили проще. Дворцового этикета придерживались не столь строго.
С Ибрагимом Хатидже могла видеться почти каждый день, теперь у нее была возможность спокойно общаться с ним, благо верные слуги всегда прикрывали ее.
В этот раз они встретились у фонтана.
-Госпожа, Вы грустите?- спросил Ибрагим.
-Скоро мне нужно будет вернуться в Стамбул. Как подумаю об этом, так сердце сжимается.
-Госпожа, прошу Вас, не печальтесь. Я хочу запомнить Вашу улыбку, когда Вы уедете, она будет согревать меня долгими зимними вечерами.
Хатидже слабо улыбнулась, но после вопроса Ибрагима, тут же пропала.
-Госпожа, Вы не знаете, почему Шах-султан так разгневалась на меня? Все время была очень любезна, а перед свадьбой наговорила столько гадостей, даже вспоминать неприлично.
-Это все я виновата. Я узнала, что Шах Хубан влюблена в тебя и опасалась, что она может что-нибудь вытворить перед свадьбой. Она ведь не хотела замуж. И я рассказала маме, что она влюблена... Не бойся, не в тебя, я не назвала имени. Мама очень рассердилась и отругала ее. И еще я сказала, что ты не отвечаешь ей взаимностью... Прости, что сказала так, но тем самым я хотела защитить тебя.
-Я не злюсь, госпожа. Тем более, что это правда. Мое сердце принадлежит другой девушке.
Говоря эти слова, Ибрагим не сводил глаз с госпожи. Сердце Хатидже затрепетало от надежды.
Но пришел срок расставания. Ни Ибрагим, ни Хатидже так и не посмели признаться в своих чувствах друг другу, и тем не менее уезжала госпожа, полная радости и надежды на светлое будущее.
Гюльбахар с улыбкой наблюдала за ними. Она была счастлива и хотела видеть всех вокруг счастливыми. Однако Гюльфем ее радости не разделяла. Во-первых, хоть она и не была завистливой, но все же беременность Гюльбахар ее расстроила: шехзаде стал еще больше времени проводить с фавориткой.
Во-вторых, она опасалась гнева Сулеймана, если тот узнает о частых встречах его сестры с лучшим другом, то быть беде. Наверняка обвинят их, что знали и молчали.
Гюльбахар лишь рассмеялась. Ну узнает, и что такого? Шехзаде она не боялась. Фаворитка пребывала в приподнятом настроении, и даже постоянная тошнота его не портила.
Ей выделили отдельные покои, служанок, повысили жалованье. Что ещё нужно?
В жаркий летний день Гюльбахар родила сына. Тяжёлые схватки, потуги, -все это забылось, стоило лишь взять на руки малыша. Фаворитка опасалась, что не сможет стать ему хорошей матерью, что не сможет сразу полюбить его. Но приложив ребёнка к груди, она поняла, что любит его больше всего на свете, даже больше, чем Сулеймана.
Гюльфем первая пришла ее поздравить.
-Какой прелестный малыш,- сказала она, взяв его на руки.
Гюльбахар занервничала, хотя и знала, что дурных намерений у госпожи не было. Она хотела попросить вернуть ей ребёнка, но вошёл шехзаде.
Он тут же провел обряд имя наречения, шехзаде назвали Мустафой.
-Я видел сегодня ночью полную луну, это был добрый знак. Теперь и тебя будут звать Махидевран, моя луноликая госпожа.
Он нежно обнял ее, Гюльфем немного покоробило от такой заботы, но придется смириться, теперь она не единственная султанша.
Мальчик и правда был на редкость красивым. Краснота ушла, кожа разгладилась, глазки открылись. На Махидевран-султан смотрел чудесный шехзаде.
В Манису пожаловала Айше-султан, ей не терпелось увидеть внука. После приветствий Сулейман спросил:
-А отец не пожелал приехать?
Мать отвела глаза.
-Ты же знаешь, как он занят, готовится к походу. Но он передал тебе поздравления и подарки.
-И он даже не передал письма?
-Ну зачем же письмо, когда я сама здесь?
-Повелитель не берет меня в поход.
Это был не вопрос, а утверждение. Госпожа вздохнула, она умоляла падишаха проявить к сыну снисходительность, но Селим Грозный остался верен себе.
Ужинали они все вместе: шехзаде, Гюльфем, Махидевран и Айше-султан.
-Как у вас здесь уютно стало,- сказала Айше-султан, оглядевшись.
-Это все Махидевран, она любит все украшать. Не правда ли, у нее изысканный вкус?- спросил Сулейман.
-Да, очень красиво. У тебя и кафтан прекрасно расшит.
-Да, Махидевран и до него добралась.
-Хорошая работа,- похвалила ее госпожа. -Кстати, повелитель тоже отправил тебе кафтан, я совсем про него забыла.
Она приказала слугам принести сундук. Из него аккуратно извлекли роскошный кафтан.
-Он просто чудесный!- восхитилась Махидевран.
-Да, невероятно богато расшитый,а как блестит ткань,- тоже не удержалась от восторга Гюльфем.
А вот султанша нахмурилась.
-Слишком изысканно, на повелителя не похоже. Что там еще лежит?
-Больше ничего, госпожа,- сказал евнух.
-Странно. Селим говорил про подарки, а в итоге один кафтан.
Шехзаде встал.
-Мне не терпится его примерить.
-Интересно, что это за ткань?- с любопытством спросила Махидевран. -В первый раз вижу, чтобы так сверкало.
Айше-султан пригляделась к ткани и прищурилась, затем кончиком пальца коснулась кафтана и немного поскребла по нему ногтем. Она долго рассматривала свой палец, стоя у окна, пока Сулейман не выдержал.
-Что Вы там все разглядываете? Давайте я уже надену.
-Погоди.
Она неожиданно нагнулась и принюхалась, отчего шехзаде удивлённо переглянулся со своими кадын.
-Не надевай его! Мне кажется, он отравлен.
-Что Вы такое говорите, мама? Напоминаю Вам, что кафтан отправил мой отец.
-Вот именно, что отец. Кстати, напоминаю тебе, что именно он казнил твоих старших братьев, а сейчас и ты в немилости у него. Положи кафтан - приказала она евнуху.
Тот повиновался.
-Не разрешайте ему мыть руки или вытирать, понаблюдаем, что будет.
Евнух округлившимися от страха глазами стоял с оттопыренными ладонями. Он умоляюще смотрел на шехзаде в надежде, что тот отменит приказ, но он молчал. Молчали и султанши, думая, каждая о своём. Через шесть минут евнух начал трясти руками и подпрыгивать на месте.
Шехзаде подошел к нему, развернул его за руку и посмотрел на ладонь. Вся она пошла трещинками, кожу разъедало на глазах будто кислотой.
-Это яд!- воскликнул шехзаде.
Евнух плакал и уже с трудом сдерживался, чтобы не завыть от боли.
-Отведите к лекарю его!- распорядился шехзаде.
-Вот видишь, нужно быть очень осторожным,- сказала Айше-султан.
-Остерегаться собственного отца?
-Да! Быть шехзаде непросто, любая мелочь может погубить тебя. Повелитель видит в тебе соперника. Янычары уважают тебя больше чем Коркута, да и в состязаниях ты чаще одерживаешь победу.
-И что же? Всю жизнь теперь жить в страхе?
-Это тебе решать, сын.
-Я мог бы собрать отряд и пойти на столицу, захватить трон в его отсутствие. Мог бы написать гневное письмо с обвинением и разоблачением. Мог бы швырнуть этот кафтан ему в ноги и плюнуть. Но я не стану этого делать. Я ничего не буду делать. Пусть отец с этим живёт, его грех.
-Это верное решение, Сулейман.
Гюльфем тоже одобрительно кивнула, и только Махидевран незаметно закатила глаза.
-Отец хотел отравить его самым низким способом, а он просто молча проглотил,- возмутилась Махидевран, уже сидя на диване в своих покоях.
-Госпожа, не волнуйтесь так, у вас руки дрожат,- сказала Гюльшах, ее преданная служанка.
Она сама напросилась на службу к Махидевран-султан, предугадывала любое ее желание, льстила безбожно, и госпожа сдалась и приблизила ее.
-Конечно дрожат, как подумаю, что шехзаде мог умереть... И все равно не понимаю, как можно спустить подобное? Мои братья за такое прирезали бы отца.
-Но ведь к султану так просто не подберёшься...
-Знаю, и все же, я разочарована.
-Надеюсь, Вы не сказали этого шехзаде?
-Нет, конечно нет, я промолчала. Поступила так же, как он, по сути. Мы прям отличная пара,- хмыкнула она.
А Сулейман не спал всю ночь, его мучили кошмары. Несколько раз он просыпался в холодном поту и осматривал свои ладони. В душе он кипел от ярости, но на бунт все же не решился, помня, как закончили свою жизнь старшие братья-мятежники.
Кафтан он приказал уничтожить, мать согласилась с ним. Она уезжала с тяжёлым сердцем. Как смотреть ей в глаза мужу? Никогда не будет теперь между ними той близости, что была раньше.
В Топ Капы султан Селим почти сразу призвал жену к себе.
-Как прошла поездка? Все хорошо, надеюсь?
-Да, все хорошо.
-А как мой шехзаде?
-У него все прекрасно, родился сын, назвали Мустафой. Прелестный малыш.
-А мой подарок он не видел?
-Видел, просил передать благодарность. Кафтан прекрасен, шехзаде велел его убрать пока. Решил надеть, когда отправится в поход.
Султан брезгливо надел губы:
-Долго ждать придётся. Я не намерен брать его с собой.
-А шехзаде Коркут поедет с Вами?
-Со мной.
-Простите, но я не понимаю, за что ему такая честь? Он всегда был слабее моего Сулеймана.
-Зато не лезет не в свои дела, в отличие от твоего сыночка.
-Мой шехзаде...
-Твой шехзаде потерял мое доверие, не потеряй же его и ты. Я к тебе благосклонен: гарем доверил, жалованье самое высокое... Вот только не надо передо мной заступаться за шехзаде. И вообще, оторви его уже от своей юбки.
Много гневных слов готово было сорваться из уст султанши, но она заставила себя улыбнуться, поклониться и уйти. Ни в коем случае нельзя потерять поддержку повелителя, иначе шехзаде останется совсем без защиты.
В Манису пришла напасть: черная оспа. Она косила всех без разбору: и молодых, и старых, и богатых, и бедных. Не избежали злого рока и шехзаде Махмуд и Мурад. Дворец погрузился в траур.
Махидевран с трудом отсидела намаз, она все время переживала за Мустафу. Он еще совсем маленький, если заболеет, точно не выкарабкается.
Она запретила всем слугам, кроме Гюльшах и Назлы, заходить в покои. Заставляла лекаршу каждое утро осматривать их на предмет болезни. А оспа меж тем свирепствовала и дальше. Уже умерло много рабов, а недавно пришла весть, что и учитель заболел.
Когда к Махидевран пришел Сулейман, она встретила его в гостиной.
Он хотел пройти к сыну, но она вдруг загородила проход.
-В чем дело, Махидевран?- удивленно спросил шехзаде.
-Там Мустафа спит.
-Ничего, я не стану его будить, просто посмотрю.
Он сделал шаг вперёд, но Махидевран выставила перед ним руку.
-Он может заболеть, шехзаде. Лучше сейчас не навещать его.
Шехзаде помолчал некоторое время, потом ровным голосом спросил:
-И ты считаешь, что я заражу его?
-Нет, что ты, Сулейман, просто лучше остерегаться...
-Махидевран! Меня каждый день осматривают лучшие лекари! Или ты думаешь, я не забочусь о здоровье сына?
-Нет, что ты...
-Тогда убери руку и дай мне пройти.
Ничего не оставалось Махидевран, как отойти в сторону. Шехзаде не стал подходить близко и пробыл совсем немного. Он и сам вдруг испугался, что может как-то навредить сыну, но хотелось оставить главное слово за собой. Впервые женщина попыталась ему препятствовать, к такому шехзаде не привык. Он хмуро посмотрел на свою любимицу и ушел, ничего не сказав.
-Ох, госпожа, не стоило Вам так с шехзаде себя вести.
-Знаю, но мой сын меня заботит гораздо больше, чем Сулейман.
-Вы же теперь старшая кадын, не стоит терять расположение шехзаде.
-Мне сейчас не до этого. Да и Гюльфем жаль, не дай Аллах такое горе пережить.
-Шехзаде сейчас тоже тяжело, сразу двоих сыновей потерял.
Махидевран нервно махнула рукой.
-У него достаточно наложниц, кто-нибудь ещё родит. А вот у меня сын только один, и я не позволю ему заболеть. Нам нужно опередить болезнь.
-Опередить? Как это?
-Скоро узнаешь. Иди в лазарет к больным оспой, мне кое-что нужно.